Андрей Львович Астахов 
Эльфийская кукла

RPG – 4

http://zhurnal.lib.ru/a/astahow_andrej_lxwowich/ http://zhurnal.lib.ru/a/astahow_andrej_lxwowich/elvendall.shtml
Аннотация

Наш герой Леха Осташов снова в мире Главного Квеста. И теперь ему предстоит путешествие в глухой угол северного королевства Уэссе, чтобы разгадать очередную загадку, связанную с тайнами эльфов. В чьих интересах использовать наемного убийцу, чтобы расправиться с эльфийским магом, уже много лет прячущимся в запертой для всех башне? Почему неведомые силы так активно пытаются заполучить старинную куклу, с которой связаны древние пророчества эльфов? Новые приключения, новые опасности, новые враги и друзья и неожиданные соблазны гарантированы.

Андрей Львович Астахов
RPG - 4
Эльфийская кукла

Лене, Анне, Димке, Славику и трем Серегам от
чистого сердца и в память о
трудных временах и наших «ассамблеях»
ВНИМАНИЕ! Все события, изображенные в настоящей книге, являются вымышленными. Любое сходство с реально существующими людьми, персонажами, компьютерными играми и технологиями, случайно и не является скрытой или явной рекламой.

Глава первая.
Простуда, Кати и нехорошая дорога

Хороший кот, прежде чем съесть мышку обязательно ей пощелкает.

– Подозрительно погожий сегодня денек выдался, а, камушек?
Это был первый раз за последние четыре дня, когда я сам заговорил с Эль Шабой. До сих пор бриллиант время от времени пытался со мной пообщаться, но я не поддавался на провокации. За время нашего знакомства я слишком хорошо изучил Эль-Шабу – стоит заговорить с ним, и его не остановишь. Но сейчас мне реально хотелось поболтать. Тем более что денек действительно выдался на загляденье. Солнечный, ясный и теплый. Кончился досаждавший мне последние дни мерзкий моросящий дождь. Давно таких не было.
С того момента, как я пересек границу Авернуа и Хирна и добрался до Уэссе, я будто попал из солнечного лета в противную промозглую осень. Размокшая в липкое месиво дорога вынудила нас с Арией снизить скорость передвижения до унылого шага, и это еще больше испортило мне настроение. К закату моего первого дня в Уэссе я почти что на автопилоте доплетюхался до какой-то жалкой деревушки, и надо видеть, в какой корчме мне пришлось ночевать! Свинарники в Авернуа – просто пятизвездочные отели по сравнению с той таверной, в которой я мужественно проворочался на скрипучей кровати до рассвета, пытаясь уснуть. А корчмарь еще и имел наглость поутру осведомиться, хорошо ли моя милость провела ночь под его гостеприимным кровом.
– Чудесно, – сказал я, шмыгая распухшим от насморка носом. – Моя милость просто в отпаде. Только не пойму, плата за вонь, клопов, сырость и холод сразу вошла в стоимость ночлега, или тебе еще доплатить за них отдельно?
Физиономия корчмаря сразу прокисла. Он, верно, был искренне убежден, что его сарай – образцовое заведение.
– Ваша милость уже уезжает? – заикаясь, пролепетал он. – И не желает позавтракать?
– Нет, – я понял, что завтрак будет соответствовать ночлегу, а это меня ну совсем не устраивало. – Счастливо оставаться.
Моя лошадка встретила меня радостным ржанием, и я понял, что ей едва ли ни больше чем мне самому не терпится поскорее убраться с этого постоялого двора. Подозреваю, что все дело было в двух облезлых престарелых першеронах, которые стояли в соседних стойлах и не сводили с Арии глаз – видимо, общество этих сильно потраченных молью кавалеров пришлось моей красавице не по вкусу. Я не стал уточнять. Короче, мы покинули постоялый двор и поехали дальше по размокшей дороге на северо-запад, через заболоченные поросшие багряным вереском равнины, которые на моей карте были почему-то обозначены как Зеленолуг.
Скверно проведенная ночь, пустой желудок, отвратительная погода и начинающаяся простуда настроили меня на совершенно минорный лад. Открылись мои свежие сердечные раны. Если в Авернуа я еще как-то старался заставить себя не думать об Алине, то здесь все мои мысли были о том, что случилось со мной еще неделю назад. Я убеждал себя в том, что история с попаданием в альтернативный 2038 год была всего лишь чудовищным глюком, что Четвертого Рейха, Зонненштадта, нахттотеров никогда не существовало – и понимал, что никогда не смогу себя в этом убедить. Все это было, факт. Было на самом деле. И Алина была, и наша любовь мне тоже не приснилась. И я ее потерял – навсегда, навеки. Едва я начинал думать об этом, на меня наваливалась такая тяжесть, такая тоска, хоть волком вой. Будь рядом со мной Хатч или Тога, мне было бы куда легче. Конечно, я мог бы выговориться Эль Шабе – вот чего не отнимешь у Говорящего камня, так это умения слушать, – но такие излияния слишком смахивали на разговоры с самим собой, поэтому я воздержался. Так и ехал по утопающим в дождевой влаге, сырости и тумане равнинам, шмыгая забитым носом и пережевывая свои страдания.
В конце концов я добрался до первого обозначенного на моей карте уэссанского городка Бокур. В город я въехал совершенно разбитым и больным – у меня поднялась температура и дико разболелась спина. Город был маленький, грязный и серый, но первая попавшаяся мне на пути корчма «Любезный отдых» оказалась не такой убогой, как заведение, в котором я провел предыдущую ночь. Это был приятный сюрприз, тем паче, что сил искать другое место для ночлега у меня просто не было. За тридцать соверенов я получил маленькую отдельную комнатку с кроватью, кувшин горячей воды для умывания и большой кубок хорошего пунша с ароматными травами для лечения разыгравшейся простуды. Хозяйка гостиницы, сухопарая сероглазая женщина лет сорока пяти, оказалась особой весьма наблюдательной.
– У милорда, кажется, лихорадка и прострел, – сказала она, с участием глядя на меня. – Может быть, к милорду стоит позвать лекаря?
– Да неплохо бы. У вас всегда такая отвратительная погода?
– Осень только началась, милорд. Дальше будет еще дождливее и холоднее.
– Мать его тру-ля-ля, как вы вообще тут живете? – Я попытался выпрямить затекшую спину, но в поясницу так вступило, что я ойкнул. – Зовите лекаря. Надеюсь, что в вашем городке настоящий лекарь, а не коновал.
Я кое-как добрался до своей комнаты, вошел в комнату, сбросил с себя промокшую и пропахшую потом одежду и залез под одеяло. Меня знобило, ноги были ледяные, поясницу будто палками избили, а горло пекло огнем. Пришла хозяйка с пуншем, глянув на меня, покачала головой.
– Я могу постирать вашу одежду, – предложила она. – Всего за десять соверенов.
– Не стоит, – прохрипел я. – Я завтра… поеду дальше.
– Не слишком хорошая идея, милорд. У вас лихорадка, вы сильно простыли. Вам следует отлежаться несколько дней.
– Ничего, мне не впервой, – я взял у нее кубок с пуншем, сделал добрый обжигающий глоток. – Боже, какой кайф!
– Ехать под дождем с такой простудой? – Хозяйка покачала головой. – Милорд совершенно себя не жалеет.
– Уф! – Я посмотрел на нее увлажнившимися от ударившего изнутри винного тепла глазами. – Превосходный пунш.
– Если желаете, могу сварить еще.
– Не откажусь.
– Так я могу заняться одеждой милорда?
– Ладно, валяйте. Ваша правда, денек-другой стоит отдохнуть. И позаботьтесь о моей лошади.
– Содержание лошади обойдется вам в полтора дуката в сутки.
– Пусть будет полтора дуката. – Я отпил еще пунша, чувствуя, что горячее хмельное питье возвращает меня к жизни. – А сейчас оставьте меня.
Хозяйка забрала мои шмотки и вышла. Я завернулся в одеяло, сделал еще глоток пунша и закрыл глаза. Озноб понемногу начал проходить. Захотелось спать. А потом я услышал шум шагов и легкое вежливое покашливание.
– Милорд?
В дверях комнаты стоял человек лет шестидесяти в поношенной куртке из воловьей кожи и темных бриджах.
– Кто вы? – спросил я, закрыв глаза.
– Гастон Торус, бакалавр медицины. Госпожа Эфимия прислала слугу с уведомлением, что в ее гостинице остановился джентльмен, которому нужна помощь врача. Я так понимаю, это вы, милорд.
– А, врач… Что ж, проходите. – Я допил пунш и лег на спину, глядя в потолок.
– Тэк-с, – Мэтр Гастон сел на стул у кровати, попробовал ладонью мой лоб, посмотрел зрачки, пощупал пульс. – На что жалуетесь, милорд?
– На жизнь, доктор. Все у меня хорошо, но вот жизнь невеселая.
– У такого молодого и красивого рыцаря невеселая жизнь? Странно это слышать. Тэк-с, у вас небольшой жар. Пульс учащен, дыхание хриплое, жесткое, зев заложен. Позвольте взглянуть на ваш язык.
– У меня адски болит поясница.
– Язык неплохой, – Мэтр Гастон ободряюще мне улыбнулся. – Позвольте, я пропальпирую железы у вас под мышками и на шее.
– Подозреваете чуму?
– Охрани нас Бессмертные! Просто хочу убедиться, что мои выводы верные…
– У вас тут, наверное, чума обычное дело.
– Бывает. Два месяца назад, в канун летнего Солнцеворота, началось поветрие в Вардрейке и даже в Корман-Эш люди умирали. К счастью, роза ветров переменилась, и мор быстро прекратился. До Бокура чума не добралась.
– Корман-Эш? Мне нужно в Корман-Эш.
– В самом деле? Не советую вам туда ехать. Так, все прекрасно. Это просто простуда.
– Почему мне не надо ехать в Корман-Эш?
– Почему? – Мэтр Гастон как будто задумался, стоит ли ему говорить мне правду, или нет. – Нехорошее это место, милорд. В последнее время там происходит много странного.
– Что именно?
– Разное люди говорят. Я человек просвещенный, мало верю тому, что болтают наши крестьяне. Но есть вещи, с которыми трудно поспорить… Повернитесь пожалуйста на живот, милорд – ага, вот так. Позвольте-ка…
– Ой!
– Здесь больно?
– Больно – не то слово.
– Неудивительно, совсем неудивительно, милорд. Вы наверняка целый день провели в седле, верно?
– Вы что-то говорили про Корман-Эш.
– А, и в самом деле… Как хорошо, что я догадался взять с собой тинктуру Пяти старцев! Она быстро поставит вас на ноги.
– Доктор, я жду.
– Ах, милорд, ну что вам сказать? Две недели тому назад ко мне привезли раненного купца. Его нашли на дороге из Вардрейка в Корман-Эш рядом с растерзанным лошадиным трупом. У несчастного была начисто отхвачена левая рука, а бок и левое бедро будто ножом кромсали. Я ничего не мог сделать, бедняга умер у меня на руках. А еще через несколько дней мой ученик Сеймон рассказал мне, что в Вардрейке пропало сразу три человека – пошли в Корман-Эш на заработки и не вернулись. Их искали, но так и не нашли. Крестьяне болтают о каком-то чудовище, которое время от времени выходит на дорогу и нападает на путников.
– Вы верите в эту чепуху?
– Я – нет, но люди верят. И это уже не первый случай. Четыре года назад в Корман-Эш появилась Плакальщица, и за одну неделю умерли один за другим аж пять младенцев.
– Плакальщица?
– Ну да, самая настоящая. Мне когда сказали, я не поверил, но потом сам местный бальи признался мне, что видел эту тварь своими глазами и чуть с ума не сошел от страха. Я же говорю – нехорошее место.
– Но ведь люди там живут.
– Живут, конечно. А куда им идти? В Корман-Эш жили их предки, там их дома. К тому же в тех местах земля особенно плодородная.
– А далеко ли до Корман-Эш?
– Если ехать через Вардрейк, то лиг десять, а если в объезд, то вдвое дальше… Кати!
В комнату вошла женщина в длинном шерстяном плаще с капюшоном.
– Это моя племянница и помощница Кати, – представил свою спутницу мэтр Гастон. – Она попробует помочь вам со спиной, а я пока приготовлю для вас целебный бальзам.
Кати скинула с головы капюшон. Я бы дал ей лет двадцать. Далеко не красавица, но и не дурнушка, обычная девушка: темные тяжелые волосы, узкое лицо, нос кнопкой, впалые щечки, темно-карие влажные глаза. Я улыбнулся ей, она улыбнулась мне. Потом я почувствовал, как теплые ладошки легли мне на поясницу, начали разминать болезненно напряженные мышцы – сперва легко, а потом все сильнее. Сделав предварительный массаж, Кати втерла мне в поясницу какую-то пахучую мазь и продолжила процедуру, и тут уж я закряхтел и застонал по полной. В ласковых горячих пальчиках девушки таилась неженская сила! Массаж Кати просто возвращал мне радость жизни. Между тем мэтр Гастон закончил готовить лекарство.
– Выпейте, – велел он мне, протягивая кубок.
Я покорно проглотил зелье. Оно было нестерпимо горьким, но, как любила говорить моя мама: «Если лекарство горькое, значит, оно настоящее». Мэтр одобрительно улыбнулся.
– Вот и все, – сказал он. – Сутки вам следует полежать в постели, и вы будете совершенно здоровы.
– Сколько я вам должен, доктор?
– Пять дукатов за осмотр, десять за лекарство и десять за услуги Кати.
– И только-то? – Я дотянулся до своего споррана, вынул мешок с золотом и отсчитал требуемую сумму. Мэтр Гастон с поклоном принял деньги.
– А это вам, – я протянул Кати еще пару дукатов. – За вашу заботу.
Даже при тусклом свете светильника было видно, что девушка покраснела. Но мэтр Гастон одобряюще кивнул племяннице, и Кати взяла монеты.
– Благодарю доброго лорда, – сказала она.
– Если милорду понадобятся мои услуги или услуги Кати, скажите госпоже Эфимии, – сказал на прощание мэтр Гастон. – Всегда будем рады помочь доброму лорду.
Мне показалось, что доктор как-то странно глянул на спорран, который я положил на табурет у изголовья кровати. Но я уже ни о чем не мог думать – боль в спине проходила, усталость навалилась на меня камнем, и мне нестерпимо захотелось спать. Едва доктор и его ассистентка ушли, я откинулся на подушку и закрыл глаза. Голова у меня закружилась быстро-быстро, и я провалился в забытие.
Сначала мне подумалось, что это сон. Кто-то вошел в темную комнату, очень осторожно, стараясь не скрипеть половицами, подошел к моей кровати, наклонился надо мной. Я почувствовал запах душистых трав. Шелковистая волна волос упала на мое лицо.
– Что за…
– Тсс! – Нежные горячие пальчики коснулись моих губ. – Успокойтесь, милорд.
– Кати?
– Тсс! – Девушка распустила под горлом завязки плаща, он упал к ее ногам. Под плащом на девушке не было ничего – только коралловые бусы на шее. Не давая мне опомниться, Кати села на кровать, откинула одеяло и прижалась ко мне горячим нагим телом, ее пахнущие вербеной и медом волосы рассыпались по моему лицу.
– Это что, тоже лечение? – прошептал я.
– Если моему лорду так угодно думать.
У меня еще промелькнула мысль об Алине. Невольная, болезненная, очень похожая на укол совести. Подумать про Марику я не успел – Кати села на меня верхом, расставив колени, и я уже не мог бороться с собственным телом и с собственной природой. Кати почувствовала мое возбуждение, распласталась на мне, прижавшись к моей груди, обжигая меня бархатистым теплом своей кожи и опьяняя запахом волос, потом выпрямилась, откинулась назад и тихонько засмеялась.
– О, я чувствую, что мой лорд не так болен, как казалось! – игриво, с придыханиями, шепнула она.
Неужели это Дар Обольщения действует так безотказно? Или здешние девки и в самом деле на редкость бесстыжие? Хотя, если посудить здраво, что тут плохого? Другие времена, другой мир, другие нравы. В тридцать лет женщина уже считается древней старухой, так чего им сдерживать себя? Берут девчонки от жизни все, что она дает, пока могут. И какие тут еще развлечения, кроме секса…
– Хороший способ лечения, – сказал я, чувствуя, что полностью готов к продолжению целительного сеанса.
– Самый лучший, – Кати запустила руку мне в пах, нашла то, что искала, и я услышал ее томный вздох. – Мой лорд хорошо вооружен. Покоряюсь его силе и постараюсь его не разочаровать…
Утром я решил заглянуть в спорран и обнаружил, что милая Кати облегчила мой кошелек на двадцать дукатов. Хорошая девушка: не стала меня будить, взяла столько, во сколько оценила свои услуги. И еще – она меня действительно не разочаровала.
– Это просто безобразие, – заявил Эль-Шаба. – Бесстыдство в чистом виде.
– Решил заменить мне строгую мамочку? – Я затянул шнуром горловину кошелька. – Давай не будем о морали. Благодаря этой девчонке я чувствую себя намного лучше, чем вчера.
– Нельзя так, хозяин, – с мягким упреком заявил камень. – Есть нормы приличия. Ты же рыцарь, а не какой-нибудь пьяный матрос.
– А что, рыцари не люди? И потом, я не добивался этой девчонки, она сама пришла. Не мог же я ее прогнать, это было бы совершенным свинством. Она профессионалка, сделала то, что считала нужным и заработала денег, а я получил…. Заряд бодрости получил, вот.
– Лекарь сказал, день оставаться в постели, – напомнил камень.
– Помню. Я и не собираюсь вставать. Мне надо отоспаться и прийти в себя.
– Ох, хозяин, какой же ты безалаберный! Нет в тебе основательности.
– Это точно, – сказал я и захлопнул спорран.
Как и велел мне мэтр Гастон, день я вылежал и к утру четвертого дня чувствовал себя молодцом. Еще на заре чистый, сытый и отдохнувший я выехал на север, в сторону Корман-Эш.
– Подозрительно погожий сегодня денек выдался, а, камушек? – спросил я Эль-Шабу, глядя по сторонам. – Просто рулезный денек.
– Тепло, – согласился камень. – Далеко ехать?
– Судя по моей карте, – я сверился с пергаментом, – к полудню будем в Вардрейке, а к вечеру доберемся и до Корман-Эш.
– Поскорее бы, – вздохнул Эль-Шаба. – Что-то у меня нехорошее предчувствие.
– Нагнетаешь смур, так? – спросил я не без издевки. – Что опять не слава богу?
– Не нравится мне эта поездка, – заявил Эль-Шаба. – Вот что хочешь со мной делай, а не нравится. Предвижу большие проблемы и крупные неприятности.
– Если бы у тебя был язык, я бы сказал: типун на него! А я-то рассчитывал услышать от тебя что-нибудь ободряющее.
– Не обращай внимания, хозяин. Просто я не в настроении.
– Ну, тогда молчи дальше и не нагоняй на меня сплин.
До Вардрейка я добрался без всяких приключений. Деревушка оказалась совсем небольшой, два десятка рубленых домов с соломенными крышами плюс крошечная кумирня с ритуальной купальней. Пожилой постный и желтолицый тип, дергавший траву у кумирни, охотно объяснил мне, как добраться до Корман-Эш, но в его глазах я заметил настороженный блеск, и мне это не понравилось. Я не удержался и напрямую спросил о нападениях, что были на дороге из Вардрейка в Корман-Эш.
– Нападения? – Крестьянин прищурился. – Не, милсдарь рыцарь, не знаю ничего.
– Верно ли? – Я показал ему монету в пять соверенов. – А я вот в Бокуре другое слыхал.
– А что Бокур? – Крестьянин бросил быстрый и жадный взгляд на монету. – Известное дело, в Бокуре местные нос задирают, да гадости про нас говорят.
– Какие гадости?
– Известное дело, какие. Мол, в Вадрейке да в Корман-Эш разбойники живут, люди без чести и совести. Проезжих грабют, лиходействуют.
– А что, не так?
– Обижаете, милсдарь рыцарь. У нас народ мирный. А про дорогу на Корман-Эш люди всякое болтают. Мол, туман на нее время от времени спускается с холмов, а в тумане том – чудища разные.
– Что за чудища?
– Говорю ж, разные. Знамо дело, никто чудищ тех не видел, коли встретил бы, так и жизни лишился – я так мыслю.
– Понятно, – я бросил крестьянину монетку, и тот ловко поймал ее и тут же сунул в рот. – Спасибо, приятель.
– Завсегда рад угодить вашей милости.
Таверны в Вардрейке не оказалось, но хозяйка одного из домов продала мне за два соверена свежеиспеченный хлебец и кружку яблочного сока, и я смог немного подкрепиться. После этого я поехал дальше, в сторону Корман-Эш. Окрестности были довольно живописными – зловещие красные вересковые пустоши кончились, по сторонам от дороги раскинулись возделанные поля и яблоневые сады. Ясная солнечная погода делала этот пейзаж еще более приветливым и мирным. Согретый солнцем и убаюканный равномерным шагом Арии, я даже начал немного поклевывать носом в седле.
Мою расслабленную полудрему прервало ощущение того, что на меня упала тень. Я открыл глаза – лохматая серая туча закрыла солнце. Похоже, собирался очередной дождь. Между тем я проехал поля и теперь оказался в широкой долине между невысокими лесистыми холмами, и дорога пошла на подъем. Я слегка ударил Арию пятками, и моя красавица пошла быстрее. Не знаю почему, но мне захотелось проехать этот участок дороги как можно быстрее. Как-то сразу исчезло чувство безмятежного покоя, появилась непонятная смутная тревога.
Вскоре я оказался у небольшой фермы – судя по провалившейся крыше и поваленному забору тут давно никто не жил. За фермой, по обе стороны дороги до самых холмов, тянулись луга с аккуратными скирдами сена. Туман появился как раз между этими скирдами – пополз по земле, а потом начал подниматься выше, будто затапливая эти скирды. Странный был туман, серый, похожий на дым, но запаха гари я не чувствовал. Я еще успел подумать, что именно об этом мне сказал крестьянин в Вардрейке, но тут Ариа испуганно заржала и встала на дыбы. Я не успел среагировать и вывалился из седла прямо в стоявшую у кромки дороги скирду. Когда секундное замешательство прошло, и я пришел в себя, мне стало понятно, что напугало мою лошадь.
Ариа, задрав хвост, галопом пронеслась мимо меня к ферме. За ней по дороге мчалось нечто, реально смахивающее на ожившую копну грязного перепревшего сена. Я выбрался из скирды, выхватил катану, и бросился навстречу непонятному созданию, напугавшему мою лошадь. Копна тут же остановилась, а потом раздался злобный рев, и существо поднялось с четверенек, разводя в стороны длиннющие передние лапы, заросшие бурой шерстью и вооруженные здоровенными когтями. Больше всего неизвестная тварь походила на огромную обезьяну-гиббона. Чудище хищно осклабилось, показав мне белые острые зубы и четыре клыка, каждый в мой указательный палец длиной, злобно заревело, обдав меня смрадом, и прыгнуло вперед.
– Напугать меня? – выкрикнул я, уворачиваясь от твари. – После Зонненштадта? После нахттотеров? А вот хрен тебе на блюде!
Монстр не оценил моей бравады. Лапищи у него были длинные, и он все-таки меня достал. Уж не знаю, из какого чудо-металла эльфы куют свои доспехи, но ламелляр меня реально спас. Когти тварюги ударили в мой левый наплечник, и я отлетел на несколько метров, угодив в ту самую скирду, в которую меня сбросила Ариа. Пока я выбирался из сена, монстр уже был рядом. Завопив, я несколько раз махнул катаной, заставив чудище попятиться, а сам лихорадочно размышлял, как мне справиться с уродом. Впервые я пожалел о том, что не имею в арсенале каких-нибудь боевых магических штучек, вроде файерболлов или дистанционной атаки электротоком. Ручищи у скотины были раза в три длиннее моих, а еще она двигалась достаточно проворно и быстро. В следующее мгновение я едва не лишился головы – когти чудовища свистнули прямо над моей макушкой. В бою на дальней дистанции тварь имела полное преимущество. Рано или поздно я пропущу удар его длинной лапы и…
И я, совершенно инстинктивно, сделал то, о чем до сих пор вспоминаю с замиранием сердца – прыгнул вперед и с ходу сделал кувырок под ноги скотины. Обвисшее брюхо, покрытое редкой желтовато-бурой шерстью, оказалось прямо перед моими глазами. Я еще успел с удивлением заметить, что у твари на брюхе совершенно человеческий пупок – и обеими руками всадил катану до рукояти чуть выше этого нелепого пупка.
Чудовище взревело так, что у меня уши заложило. Я отбежал назад и наблюдал, как зверь бьется на земле, разрывая ее когтями и заливая кровью. Агонизировал он долго, наверное, несколько минут. Когда чудовище затихло, я отважился подойти поближе и осмотреть его. Первое впечатление меня не обмануло – существо действительно напоминало здоровенную обезьяну. Шерсть на спине и загривке была черно-буро-золотистая, очень длинная и жесткая и до удивления напоминала перепревшее сено, тем более что в ней запуталось немало всякого мусора, вплоть до мелких веток и полевых цветов. Мне стало понятно, что же происходило на этой дороге – затаившаяся тварь ничем не отличалась от стоявших на лугу скирд, так что несчастные путники подходили к ней вплотную, ничего не подозревая. Потом следовал молниеносный удар острыми когтищами, и скотина получала свой обед. Если бы Ариа не учуяла зверя, я стал бы очередным блюдом в его меню. В конечном счете, я всего-навсего получил ушиб плеча и несколько царапин и ссадин, а все могло быть намного хуже.
Отдышавшись и оттерев пучком соломы клинок катаны, я вызвал Консультанта.
– Отличная работа, молодой человек! – похвалил меня Консультант, материализовавшись из воздуха. – Блестящий удар, просто мастерский.
– Что это за монстрозина такая? Снежный человек? Или тролль?
– Это валак, псевдолеший. Обычно они безобидны и ограничиваются тем, что воруют овощи с огородов или пугают своим ревом путников. Но этот явно пристрастился к человеческому мясу. Вы оказали местным жителям большую услугу. Чудище появилось тут месяц назад, в самом начале сенокоса, и с тех пор крестьяне обходят эти места стороной. Я думаю, вам стоит прихватить голову валака в качестве трофея. Насколько мне известно, олдермен в Корман-Эш объявил награду тому, кто сделает дорогу на Бокур безопасной. Тысяча уэссанских фартингов, это что-то около двухсот дукатов.
– Голову? – Я глянул на мощный загривок убитого монстра, заросший густой гривой, и покачал головой. – Нет уж, не хочу таскаться. Заберу лапу.
– Что ж, ваше право. И загляните в логово валака, оно тут недалеко. Может, найдете что-нибудь интересное.
– А повышение по службе?
– Пока еще рано, – мягко сказал Консультант и исчез.
Я вложил катану в ножны, вынул карту и отыскал на ней берлогу убитого мной псевдолешего – она оказалась совсем недалеко, у подножия холма. Трофеем я решил заняться позже, когда обследую логово. Тут за моей спиной раздалось виноватое фырканье.
– Извиняешься? – сказал я, не оборачиваясь. – А если бы я шею сломал?
Ариа снова зафыркала. Вид у нее был сконфуженный и несчастный. Она явно чувствовала свою вину. В ее фырканьи мне послышалось что-то вроде: «Милый, ты должен меня понять – я так перепугалась!» Я сам перепугался донельзя в тот момент, когда валак напал на нас, поэтому мне было просто понять Арию – и простить ее. Так что я ласково потрепал ее по шее, забрался в седло, и мы поехали к логову валака.
Пещера в глинистом склоне оказалась темной и зловонной. Я активировал «Светляк» и осмотрелся. Дно пещеры было завалено мусором, от едкой густой вони у меня, что называется, волосы начали заворачиваться в кучеряшки – упокоенный мной на вардрейкской дороге псевдолеший был весьма неопрятен, да еще тащил в свою берлогу все, до чего дотягивались его длинные лапы. Среди всего этого барахла я разглядел и человеческие кости. Но меня больше всего заинтересовал старый сундук в дальнем конце берлоги. Точнее, его содержимое.
Осмотрев сундук, я усмехнулся. Крышка и железная накладка на замке были покорежены и покрыты царапинами – валак, по всей видимости, тщетно пытался открыть сундук своими когтями. Впрочем, у меня не было ничего, чем можно было бы отпереть замок. Выругавшись, я начал при свете «Светляка» рассматривать берлогу в надежде, что среди груд мусора и куч засохшего дерьма найдется какая-нибудь проволочка или женская шпилька. По прежнему опыту я знал, что замки в этот мире фиговенькие, отпереть их не стоит большого труда.
Шпильку или проволоку я так и не нашел. Однако мои поиски дали совсем неожиданный результат – в куче палок, досок, костей и тряпок я откопал большой и увесистый мешок, а в нем оказались куртка из вареной кожи, подшитые бархатом кожаные штаны, перчатки и очень неплохой меч. Необычный был клинок, с широким изогнутым на манер ятагана лезвием и искусно украшенной массивной рукоятью без гарды. Он был без ножен, и стальной клинок уже слегка тронула ржавчина, но так-то меч был в полном порядке. На лезвии я прочел руническую надпись:

Я был Клафемом наречен. 
Хозяин мой – сам Бургиньон. 

– Приятно познакомиться, – сказал я мечу. – Печально думать, что один из этих улыбающихся черепов когда-то принадлежал твоему хозяину.
Доспехи мне были ни к чему, а вот меч был хорошей находкой, и я решил забрать его с собой. Вместе с тем главную задачу я так пока и не решил – отпереть сундук было нечем. Тащить сундук с собой в Корман-Эш я не мог, он был хотя и не слишком велик, но реально тяжел. И тут я вспомнил то, что однажды рассказывал нам на уроке истории в школе наш учитель-всезнайка Александр Александрович Кушнир – мол, некоторые средневековые мастера делали не просто мечи, а настоящие джентльменские наборы на манер современных перочинных ножей, со всякими нужными приспособлениями, вроде отмычек, крючков для извлечения камешков из копыт лошади или пилочек для ногтей, и все эти штучки-дрючки умело паковались в рукоять меча. Это меня воодушевило, и я стал откручивать у найденного меча оголовник эфеса. Рукоять Клафема оказалась и в самом деле полой, но никаких крючков-пилочек-отмычек я там не нашел. Зато вытряхнул из рукояти листок пергамента. Это был бессрочный чек отделения Имперского банка в Корман-Эш на десять тысяч дукатов на предъявителя.
– Ого! – присвистнул я, прочитав листок. – Неплохая компенсация за копания в мусоре.
Поскольку ничего пригодного для цивилизованного отпирания замков я не нашел, то мне пришла в голову только одна мысль – использовать меч Бургиньона как лом. Я запихал его лезвие в щель между крышкой и замком и налег на меч всем телом. Меч начал гнуться, и я подумал было, что фокус не получится, но крышка сундука хрустнула и откинулась. Я заглянул в сундук и понял, что дважды в день Фортуна не улыбается – в сундуке была одежда. Мужская, вполне приличного покроя и качества и наверняка дорогая, но мне совершенно не нужная. Однако совсем без трофеев я не остался – под тряпками, которые я замучился перебирать, оказался длинный тонкий кинжал в черных ножнах. Мне показалось, что лезвие кинжала было серебряным. Вместе с кинжалом на дне сундука лежала небольшая книга в кожаном тисненом переплете.
– «Золотые Легенды Шестицарствия», – прочитал я название. Книга была написана на сидуэне – староэльфийском языке. Судя по прекрасным красочным миниатюрам, книжка была сборником сказок. Не бог весть какое сокровище, но книги – это книги. Я всегда относился и отношусь к ним с уважением, филолог как-никак. Так что я забрал кинжал, засунул книгу в спорран, еще раз внимательно перебрал пахнущие плесенью тряпки в сундуке и, ничего более не найдя, захлопнул крышку.
После вонючей пещеры псевдолешего было просто наслаждением вдохнуть свежий воздух. День уже клонился к вечеру, Ариа у входа в пещеру нетерпеливо рыла землю копытом, приглашая меня поскорее забраться в седло, а в желудке у меня издавал трубные звуки неудовлетворенный голод, так что самым лучшим продолжением удачного дня мог бы стать сытый и спокойный вечер в какой-нибудь теплой и уютной гостинице. Я привязал меч Бургиньона к луке седла, вскочил на Арию, и мы отправились сначала за лапой валака, а затем дальше, в сторону холмов, за которыми нас ждал Корман-Эш.

Глава вторая.
Человек в капюшоне

Нажмите клавишу F, чтобы поговорить

Корман-Эш меня приятно удивил. Я представлял его очередной грязной дырой, но оказалось, что это вполне ухоженный маленький городок с мощеными булыжником улицами, добротными каменными домиками под черепичными крышами, с храмом, большим рынком и парочкой отличных гостиниц. Я наведался в обе и, в конце концов, бросил якорь в таверне «Дубовая ветвь» в двух шагах от рынка. От хозяина «Дубовой ветви» я узнал, как мне найти местного олдермена, а еще о том, что в городке есть отделение Имперского банка. Пристроив Арию на конюшне, я отправился к олдермену.
Местный градоначальник был занят – у дверей его дома собралось с десяток просителей. Мое появление их не обрадовало, но возмущаться они не стали, как-никак рыцарь пожаловал. Когда я вошел в приемную, олдермен в своем кабинете как раз распекал какого-то малого, задержавшего выплату обязательных податей в казну города. Голос у градоначальника был зычный, басовитый, что совсем не вязалось с его невзрачной внешностью. Его аж на стуле подбросило, когда я выложил перед ним лапу валака.
– Славно, просто очень славно! – выдохнул олдермен, разглядев мой трофей. – Наконец-то, хвала Бессмертным. Премного благодарен вам за хлопоты, милостивый господин.
– Благодарность – хорошая вещь, уважаемый. Но я слышал, что к ней полагается еще и тысяча фартингов.
– Разумеется, милорд, разумеется, – олдермен отпер внушительных габаритов сундук в углу кабинета и вручил мне тяжелый кожаный мешок. – С удовольствием вручаю твоей милости заслуженную награду.
Я взял приятно звякнувшую мошну, а сам подумал, что еще совсем недавно покойный каналья Кацбалгер кидал меня как хотел. Аануба было убить куда сложнее, но за него я получил только десять дукатов, если не считать платы, полученной за голову твари от людомедов. А тут целых две сотни. Растем, Осташов, набираем общественный вес…
– Милорд к нам надолго или так, проездом? – самым почтительным тоном осведомился олдермен.
– Еще не знаю. Пока я собираюсь отдохнуть. У вас славный город. Прямо Лихтенштейн какой-то.
– Лихтенштейн? Не бывал, прошу прощения у твоей милости. Но город наш и в самом деле лучший во всем Уэссе, не побоюсь этого сказать. Маленький, чистый, уютный, и народ у нас дружелюбный. Милорд уже нашел, где остановится? Могу порекомендовать гостиницу «Дубовая ветвь». У папаши Валлона отличная кухня и уютные комнаты. Правда, цены чуть выше, чем в «Голубой розе», но и публика останавливается приличная.
– Превосходно, именно так я и сделаю.
– Еще раз благодарю милорда за услугу нашей коммуне. Этот валак нас сильно беспокоил. Из-за него торговцы с юга почти перестали к нам ездить. Но он был – увы! – не единственной головной болью. Вот если бы милорд согласился оказать нашему городу еще одну услугу, я бы не поскупился с наградой.
– О чем изволишь говорить, уважаемый?
– Об эльфах, – олдермен вздохнул. – Завелась, понимаешь, в окрестностях Корман-Эш банда форрестаэлей. С каждым днем наглеют все больше и больше. Не наши эльфы – пришлые, северяне. В прошлую пятницу они ограбили уважаемого человека, богатого купца из Вальгарда. Отобрали у него деньги, товару на триста дукатов и бросили на дороге совершенно голого. Несчастного от пережитого страха и унижения кондрашка схватила, лежит теперь, не встает. А еще, – тут олдермен понизил голос, – пишут они изменнические воззвания, направленные против власти.
– Воззвания?
Олдермен как-то странно глянул на меня, а потом решился – отпер шкатулку на своем столе и протянул мне грязный клочок пергамента, на котором эльфийскими рунами было написано следующее:

Уэссе – это древняя исконная земля эльфов.  
Вон с нашей земли, гнусные пришельцы! 

– Да уж, махровым расизмом попахивает, – сказал я. – Даже не верится, что это писали эльфы.
– Если слухи о происходящем дойдут туда, – и олдермен показал глазами на потолок, – мне несдобровать. С кого за все спросят? С меня. Я-то поручил стражникам задержать этих остроухих гаденышей, да куда им! В лес они ни за какие коврижки не сунутся, а эльфы-то как раз в лесу и прячутся, чтоб их разорвало.
– С чего ты решил, что я смогу справиться с бандой?
– Вид у милорда, не в обиду будет сказано, боевой. И потом, раз твоя милость валака пришибла, то и этих поганцев сможет.
– Неужто больше охотников не сыскалось для такой работы?
– У нас народ мирный, воевать не умеет, – сказал олдермен. – Пятьсот дукатов положу, если твоя милость проблему решит.
– Не выйдет, – сказал я твердо: у меня совершенно не было желания ввязываться в драку с эльфами, тем более что до сих пор у меня складывались с потомками Первого Народа отличные отношения. – У меня вообще-то другие планы.
– Семьсот дукатов.
– Не проси, приятель. Не могу.
– Жаль, – вздохнул олдермен, – Но я буду молить Бессмертных, чтобы милорд передумал…
Я только кивнул в ответ – мне не хотелось лишать почтенного градоначальника последней надежды, – и оставил его дальше разбираться с местными. Следующим местом, куда мне следовало зайти, был Имперский банк. Мне не терпелось обналичить найденный в пещере валака чек. Я нашел банк без долгих поисков – роскошное двухэтажное здание находилось прямо напротив храма Бессмертным.
Внутри банк оказался таким же нарядным, как и снаружи. Хотя чему я удивляюсь – у кого еще могут водиться деньги на роскошные интерьеры, как не у банкиров! Посетителей было совсем немного, и я, набравшись терпения, дождался, когда они сделают свои дела и уйдут, и только после этого подошел к клерку за стойкой.
– Я бы хотел обналичить вот этот чек, – я протянул клерку пергамент, найденный в рукояти Клафема. Клерк принял чек, заглянул в него и тут же поднял на меня округлившиеся глаза.
– Что, – сказал я, улыбаясь, – хотите сказать, что у вас нет такой суммы наличными?
– Нет-нет! – Клерк замахал руками и отшатнулся от меня, словно от призрака. – Прошу вас, сударь, подождите одну минуту. Я сейчас вернусь.
Он попятился к дверям, отвешивая мне торопливые поклоны, и все это показалось мне подозрительным. Появилось чувство, что меня собираются одурачить. Или я, сам того не желая, влип в криминал. Чек наверняка фальшивый. Сейчас служащий позовет охрану, меня задержат как афериста, и я опять окажусь в холодной ни за что ни про что.
– Слушай, камушек, – спросил я Эль-Шабу, – как ты думаешь, мы сегодня будем ночевать в гостинице, или я отправлюсь спать в камеру, а ты – в сундук для вещдоков?
Эль-Шаба мне не ответил, и это было плохим признаком. Впрочем, я напрасно волновался. Клерк появился очень скоро и с поклоном вручил мне запечатанный конверт и маленький кожаный мешочек.
– Хочешь сказать, тут уместилось десять тысяч золотом? – Я распустил шнур на горловине мешка и извлек на свет божий здоровенный изумруд, настоящий булыган весом, наверное, каратов в двести. – Ого, вот это камень! Надо понимать, любезный, эта штуковина стоит как раз десять тысяч?
– Прочтите письмо, сударь, – попросил меня клерк все с тем же испуганным выражением на лице.
Я спрятал изумруд, сломал печать на конверте и прочел эпистолу следующего содержания:

Ты получил оговоренный задаток.  
Чтобы поговорить о деле, приходи в дом Домиция Черезы на Ольховой улице – я буду ждать тебя каждую ночь между третьей и четвертой стражей. Приходи один. 

Я почувствовал сильное волнение. Так, похоже, ко мне по наследству перешли не только деньги Бургиньона и его меч, но и какие-то секретные дела этого парня. У меня появилось чувство, что это и есть именно та, связанная с Главным Квестом тайна, ради которой я и приехал в Корман-Эш. Отлично, попробуем разобраться, что к чему. Я сложил письмо и с самым независимым видом покинул банк. Теперь я мог отправляться в гостиницу, чтобы поесть, отдохнуть и подготовиться к встрече с автором письма, кто бы он ни был.

* * *

Заблудиться ночью в незнакомом городе проще простого. Но отыскать Ольховую улицу оказалось намного проще, чем я думал – она находилась всего в одном квартале на восток от моей гостиницы. Мой хозяин мне все так доходчиво объяснил, что через пять минут после того, как я покинул свой номер в «Дубовой ветви» я уже постучался в дверь дома Домиция Черезы.
Мне открыл какой-то амбал, обвешанный оружием, и мрачно осведомился, какого хрена мне не спится и как лучше скинуть меня с крыльца.
– Я пришел по письму, – сказал я и показал верзиле давешнюю записку. – Впустишь или как?
– А-а, – амбал не стал читать письмо (сомневаюсь, что он вообще умел читать даже по слогам), просто шагнул в сторону, освобождая мне дорогу. – Входите, хозяин ждет вас на втором этаже.
Я вошел в богатый холл, поднялся по лестнице наверх и оказался в огромном кабинете, освещенном пламенем большого камина и светильницами, подвешенными к лепному потолку на бронзовых цепях. Кабинет был убран в восточном духе – кругом дорогие ковры, большие и маленькие подушки, за исключением письменного стола, шкафчика и нескольких низких резных столиков никакой мебели. Хозяин сидел на подушках с массивным золотым кубком в руке. Одет он был впрочем, по местной моде – в узкие штаны и длинную бархатную куртку с капюшоном, который полностью скрывал его лицо. Завидев меня, он встал и жестом подозвал меня ближе.
– А я уже начал беспокоиться, Бургиньон, – сказал он. – Ты должен был прибыть в Корман-Эш еще месяц назад. Что случилось?
– У меня были дела, – сказал я. Теперь уже не было никакого сомнения, что меня действительно приняли за таинственного Бургиньона. И мне не остается ничего другого, как дальше ломать комедию, чтобы понять, что же тут происходит. – Я не мог приехать раньше.
– Я уже собирался писать дону Корлемонте, – сказал незнакомец. – Хорошо, что я не поторопился. Когда мой человек сообщил, что ты сегодня заявился в банк и забрал задаток, я был даже слегка удивлен. Говоря откровенно, я думал, что ты попал в лапы к легавым или нарвался на клиента, который оказался тебе не по зубам, и тебя уже нет в живых.
– Я просто задержался в Авернуа. Немного приболел, – ответил я, толком не зная, о чем говорить. – Со мной случилась небольшая неприятность. На меня упало дерево.
– Неужели? – Незнакомец хмыкнул. – И что дальше?
– Это дерево сильно ударило меня по башке, – продолжал я, поражаясь собственной наглости. – И я забыл, кто я и что я, куда еду и зачем. Если бы не чек на десять штук, я бы не приехал сюда. Так что придется тебе объяснить, какого хрена вам от меня надо.
– Вот даже как? – Незнакомец провел по моему плечу пальцами, унизанными перстнями. – Арне Бургиньон лишился памяти, какая забавная история! Сочувствую. Ты что же, совсем ничего не помнишь?
– Совсем ничего, – я облизал пересохшие губы. – Ты не предложишь мне выпить?
– Охотно, – незнакомец хлопнул в ладоши, и в зал вбежала молоденькая служанка, одетая прямо как одалиска в гареме – то есть лицо закрыто, а все остальное почти открыто. Девчушка забрала у моего собеседника кубок, поклонилась и выпорхнула обратно за драпировку, оставив в комнате аромат тонких духов. Я проводил ее взглядом – уж больно ладная у нее была фигурка, да и костюмчик вобщем-то не мешал разглядеть ее во всех подробностях, – и перевел взгляд на хозяина.
– Камень мне понравился, – сказал я. – Хорошая цацка. Но, как я понимаю, изумруд мне придется отработать?
– А ты догадлив, – с издевкой ответил незнакомец. – Видать, хорошо тебе шваркнуло деревом по кумполу, что ты даже этого не помнишь.
– Рассказывай, – я с готовностью принял из рук вернувшейся служанки кубок с вином. Напиток был просто рулезный, такого вина я отродясь не пил. Незнакомец взял второй кубок, помолчал немного, будто раздумывал, с чего начать.
– А на самом ли деле ты Арне Бургиньон? – внезапно спросил он. – Я представлял тебя немного другим. Не таким хлипким на вид.
– Не могу сказать тебе точно, приятель, – ответил я, холодея. – Иногда мне кажется, что я – это я. А порой я думаю, что я король Авернуа Лагэ. Или любимый конь правителя Альбарабии.
– Ну-ну, расслабься! – со смехом сказал незнакомец. – Никогда не думал, что ассасины дона Корлемонте обладают чувством юмора. Правда, я просил твоего хозяина прислать мне своего лучшего человека. Такого, за услуги которого не жаль выложить двадцать пять тысяч дукатов.
Ага, кое-что начинает проясняться. Выходит, что Бургиньон был ассасином и работал на какого-то дона Корлемонте, а этот перец в капюшоне его нанял – надо полагать, для того, чтобы пришить кого-то. Ладно, оставляем тупильник включенным и слушаем дальше, что он мне скажет.
– Надеюсь, ты сумеешь рассеять мои последние сомнения, – продолжал незнакомец. – Ты привез и обналичил мой чек. Это хорошо. Но если с настоящим Бургиньоном случилось что-нибудь, чек мог оказаться в руках у полицейских крыс. Так что поговорим о пароле.
– О пароле? – Я почесал мизинцем макушку. – О чем это ты?
– Вместе с чеком я послал дону Корлемонте одну вещицу, которая служит паролем и подсказкой. Она у тебя с собой?
– У меня есть только вот это, – я достал из споррана сборник эльфийских сказок и протянул собеседнику.
– А, «Золотые легенды!» – обрадовался незнакомец. – Дай-ка ее сюда!
Он взял книгу, подошел к камину и, раскрыв на форзаце, протянул к огню. Я подумал сперва, что он собрался ее сжечь, но несколько мгновений спустя незнакомец повернулся ко мне и показал проступивший на форзаце размашистый киноварно-красный росчерк – видимо, он был выполнен симпатическими чернилами, и тепло камина сделало его видимым.
– Ну вот, теперь я спокоен, – сказал мне незнакомец. – Ты Арне Бургиньон. Подпись на книге моя. Ни одна полицейская крыса не додумалась бы искать пароль в книжке сказок. Забери ее, она тебе очень скоро пригодится. Извини, что я в тебе сомневался. Просто ты заставил меня понервничать. Я ведь искал тебя. Твое исчезновение меня обеспокоило. Но дон Корлемонте заранее предупредил меня, что ты парень с норовом. Однако в своем благородном деле ты лучший из лучших, как я слышал, поэтому тебе многое прощалось в твоей семейке. Ладно, со всем этим мы разобрались. Теперь ты служишь мне. Я купил твои услуги.
– Продолжай, – ответил я, совершенно успокоившись. Пока все оборачивалось для меня наилучшим образом. – Мне не терпится узнать, как я могу получить остальные пятнадцать тысяч.
– Нет, у тебя и впрямь память отшибло. Помнишь что-нибудь о Салданахе?
– Ничего.
– Поразительно. Что ж, придется мне освежить твою бедную помраченную память. Салданах – твой клиент. Из-за него я тебя нанял и хочу, чтобы ты позаботился о нем самым лучшим образом.
– Кто он такой?
– Эльфийский маг. Причем, как я слышал, довольно могущественный. Говорят, он один из последних фаэрмелленов, владеющих древним эльфийским искусством Интэ-Аир – великой магической иллюзией. Он живет в башне к северу от Корман-Эш, в месте, которое называется Долина Скелетов.
– Если без длинных предисловий, ты хочешь, чтобы он умер?
– Да. Он сильно мешает большим людям, на которых я работаю. И еще, мне надо, чтобы ты добыл в его башне один предмет. Если принесешь его мне, получишь премию сверх гонорара за работу – на выбор пять тысяч дукатов или альбарабийский зачарованный клинок.
– Что за предмет?
– Это кукла. Эльфийская кукла старинной работы.
– Хэх! – Мое сердце екнуло, так я разволновался. – Один вопрос, приятель: на кой черт тебе нужна эльфийская игрушка? И почему я должен рисковать головой ради какой-то куклы?
– Это не твое дело. Я плачу деньги за работу, остальное тебя не касается.
– А что будет, если я откажусь?
– Тебе придется вернуть мне задаток, тот изумруд, который получил сегодня. А потом наш контракт будет расторгнут, и ты отправишься отсюда куда пожелаешь. Я же пошлю дону Корлемонте весточку о том, что Бургиньон Резатель Глоток нарушил законы палагроссы, Великой Семьи, отказался выполнять контракт. Думаю, ты понимаешь, что с тобой будет. Даже твоя репутация тебя не спасет.
Мне очень не понравился тон, которым все это было сказано. Я повертел в руках книжку, опустил ее в спорран и попробовал улыбнуться как можно веселее.
– Заметано, – сказал я. – Что еще я должен знать об этом Салданахе?
– Его башня зачарована. Обычного входа туда нет, попасть в башню можно лишь при помощи тайного входа, защищенного сильной магией. Ты должен будешь найти этот вход. Для этого тебе понадобится помощь хорошего мага.
– И где мне его найти?
– В Корман-Эш много практикующих магиков, но все они ненадежны. Могу порекомендовать тебе эльфа по имени Офир Саламэль, его контора находится у Большого рынка. Он тебе поможет. Скажешь ему, что тебя послал владелец дома Черезы.
Ага, еще одно интересное совпадение. Неужели это тот самый Саламэль, которого выгнали из Университета Корунны, и которого я видел в обществе Шарле? Если так, то все это совсем не случайно, как мне кажется. Надо разобраться во всем этом получше.
– А деньги? – Я поднял руку и выразительно потер указательный и большой пальцы. – Магу надо платить.
– Понимаю, – незнакомец протянул мне свернутый трубочкой листок пергамента. – Вот чек на тысячу дукатов. Понадобится еще, скажешь.
– Видать, ты всерьез задался целью отправить этого Салданаха на тот свет.
– Принеси мне доказательства его смерти, и я щедро тебя награжу. – Незнакомец хмыкнул. – Дону Корлемонте ведь совсем необязательно знать, какую именно сумму ты получил от меня за работу, верно?
– Есть еще что-нибудь, что я должен знать?
– Пока ничего. Еще вина?
– Пожалуй. Отличное пойло.
Хозяин дома снова вызвал все ту же почти раздетую девицу – на этот раз она явилась с серебряным узкогорлым кувшином. Пока она наливала нам вино в кубки, я с удовольствием ее разглядывал. У нее были светлые волосы и золотистая кожа. Я увидел ее глаза над полупрозрачной чадрой – огромные, серые, с ослепительными белками, немного испуганные. Красивые глаза.
– Твоя служанка? – спросил я, когда девица покинула нас.
– Что, понравилась? Я всегда подбираю для дома красивые вещи.
– У тебя хороший вкус, – похвалил я и сделал большой глоток вина. – Соблазнительная телка. А теперь, если у тебя все, я пойду.
– Не тяни с заказом. Салданаха не стоит недооценивать.
– Постараюсь. Счастливо оставаться, Череза.
– Ты где остановился?
– Гостиница «Дубовая ветвь». Если захочешь нанести мне визит, приходи днем. А то сплю я беспокойно, и у меня всегда кинжал под подушкой. Придется потом на лекаря тратиться.
– Хорошо, ступай.
Я вышел из дома с очень противоречивыми чувствами. Во рту у меня оставалось чудесное послевкусие вина, которым меня угощал хозяин, а вот на душе остался очень неприятный осадок от беседы. Не было никаких сомнений, что вся эта история с Бургиньоном и заказом на убийство эльфийского мага связана с историей таинственной девочки-куклы и, возможно, с моими недавними приключениями в Авернуа и в Орморке. Теперь понятно, что имела в виду моя Тень, когда предлагала мне поехать в Корман-Эш. Тут затевается что-то очень серьезное. Восточный интерьер дома, в котором я только что побывал, почему-то натолкнул меня на мысли о неведомом Шамхуре Рискате. Черт его знает, может этот самый Череза тоже работает на «Истинный путь»? Что это за кукла, которую он хочет забрать у мага-эльфа? До сих пор я знал только об одной кукле, фигурировавшей в истории Главного Квеста – о принцессе Меаль. Но кукла Меаль хранится у лансанского короля Жефруа. Причем тут эльф-магик, живущий в башне без окон, без дверей в Долине Скелетов? Или же таких кукол несколько? Опять же упоминание о Саламэле. А еще я узнал о загадочной палагроссе – надо понимать, это какая-то местная разновидность мафии, к которой принадлежал Арне Бургиньон, закончивший свою гангстерскую жизнь в желудке валака-людоеда. Мои опасения оправдались, я все-таки влез в криминал. Теперь я типа киллер. Ликвидатор. Конечно, убивать Салданаха я не собирался, но так или иначе мне придется с ним встретиться. И еще, стоит поторопиться. Этот Череза наверняка станет меня проверять. Вряд ли он до конца поверил в идиотскую историю о потере памяти. Сто пудов, Череза захочет убедиться в том, что я тот, за кого себя выдаю. Попробует найти человека, который знал Бургиньона в лицо, и организует нам встречу. В Корман-Эш такого человека нет, иначе Череза устроил бы нам очную ставку при первой беседе, и я был бы уже мертв. Так что у меня есть немного времени. Сегодня же нанесу визит Офиру Саламэлю. Я почти не сомневался, что молодой эльф что-то знает.
А еще, я понял, что снова занят серьезным делом. Хорошо или плохо оно для меня закончится, дело десятое. Главное, что теперь тяжелые воспоминания и тоска по Алине не будут мучить меня с такой силой.

Глава третья.
Шамуа

Самые красивые девушки в Интернете – на нашем сайте!

Рано утром я вошел в двери небольшого заведения под вывеской «Магические услуги по сходной цене» недалеко от Большого рынка. Встретивший меня в приемной сухопарый синеглазый и светловолосый эльф был, несомненно, тем самым Офиром Саламэлем, которого я встречал в Лоэле. И похоже, он тоже меня узнал.
– Мы знакомы? – спросил он настороженным голосом.
– Пожалуй. Встречались как-то в Авернуа. В Университете, помнишь?
– Ах да, теперь вспомнил. Мы стояли с Тома и Шарле, а ты подошел к нам. Чем могу служить?
– Сначала мне надо послушать, какие услуги ты оказываешь.
– Вот, прочти, – эльф протянул мне листок бумаги с отпечатанным текстом. – Я буду в своем кабинете. Закончишь чтение, заходи, поговорим.
Он вышел в низкую окованную медью дверь и запер ее за собой. Я прочел перечень услуг. Снятие порчи и сглаза, поиск исчезнувших людей и животных, обнаружение нежити, лечение ран, причиненных зачарованным оружием, любовный приворот и избавление от оного – этот Офир Саламэль был типа мастер на все руки. Цены высоковатые, но это скорее плюс. Я всегда считал и считаю, что хорошее не может быть дешевым. В числе прочих умений Саламэля значилось и такое: «Противодействие магии Иллюзии». Похоже, это то, что мне нужно. Закончив чтение, я оглядел приемную. Ничего подозрительного я в ней не заметил. Теперь я мог войти в кабинет и пообщаться с Саламэлем.
Я открыл дверь – и замер в нерешительности. Саламэль был не один. У стола стояла боевая такая дамочка, лет двадцати пяти от роду. Одета она была, я бы сказал, в шотландском стиле – клетчатая юбка а-ля группа «Тату», тяжелые шнурованные ботинки, серые вязаные гетры, зеленая шерстяная куртка, зеленый же берет с фазаньим пером и кожаные перчатки. Девица была вооружена короткой прямой саблей с эфесом корзинкой на перевязи, плюс эльфийской болгой на поясном ремне. За спиной у девчонки был кожаный рюкзачок. Что касается внешних данных незнакомки, про таких девушек говорят – не красавица, но очень мила. Темные тяжелые волосы, собранные в конский хвост, большие карие глаза с длинными ресницами, красивый разлет бровей, курносый носик, прикольные веснушки. Да и сложена совсем неплохо, стройненькая, длинноногая, с тонкой талией. Короче говоря, колоритная девочка, на таких парни всегда обращают внимание. На меня она бросила хмурый и совсем незаинтересованный взгляд. Надо думать, они с Саламэлем перетирали что-то важное, а тут я вломился.
– Я зайду завтра, в это же время, – сказала она эльфу. – И помни, о чем я тебя просила.
Она вышла энергичным шагом, даже не глянув на меня на прощание. Не знаю почему, но меня это покоробило. Я уже привык, что в этом мире девушки, будь то простолюдинки или знатные дамы, неизменно обращают на меня внимание. Эта явно не обратила. Проводив ее взглядом, я подошел к эльфу и спросил:
– Что за цыпочка?
– Она из Боевого Братства, – ответил Саламэль, разбирая бумаги на рабочем столе. – Вчера прибыла из Лоэле. Рекрут, испытательное задание у нее. Просит помочь.
– Что за задание?
– Хреновое задание. В округе Нолси появился вампир. Девчонку послали его прикончить.
– Фон Данциг в своем репертуаре, – я покачал головой. – Считает, девушка сможет справиться с вампиром?
– Ей ни за что не справиться, – сказал Саламэль. – С носферату и опытный боец не всегда сладит, а уж такая пигалица… Девчонку отправили на верную смерть, и мне ее жалко. Попробовал ее убедить бросить эту затею, она и слушать не хочет. Считает, что управится не хуже матерого мужика. Ох, уж эти твердолобые феминистки!
– Считаешь, сможешь ей помочь?
– Попробую. Надо сварганить для нее кое-какие зелья и обереги… Что там у тебя?
Я рассказал эльфу про Салданаха. Саламэль слушал меня внимательно, не перебивал, а когда я замолк, еще молчал с минуту, будто переваривал сказанное.
– Один вопрос, рокарец, – наконец, сказал он. – Зачем тебе Салданах?
– Слушай, Офир, ты мне симпатичен, поэтому развешивать тебе лапшу по ушам я не буду. Мне нужна какая-то кукла, что хранится в башне Салданаха.
– Тогда перво-наперво послушай меня. Я этого Салданаха знаю. Очень сильный фаермеллен. Таких у нашего народа осталось совсем немного. Он владеет Интэ-Аир – древним искусством иллюзии, – и владеет в совершенстве. Я по сравнению с ним просто жалкий недоучка. Если ты задумал конфликтовать с Салданахом, я тебе не завидую. И помочь не смогу.
– Боишься?
– Просто не люблю безнадежных предприятий.
– А если я скажу тебе, что меня послал владелец дома Черезы?
– Даже так? – Саламэль покачал головой. – Что же ты сразу не сказал?
– А ты не спрашивал.
– Это меняет дело. Бери стул, кое-что тебе расскажу… Лет эдак двадцать пять-тридцать назад состоялся последний Большой Совет, на котором присутствовали вожди всех сорока восьми эльфийских кланов. Ты ведь знаешь, с тех пор как люди захватили наши королевства, единого народа эльфов больше нет. Этот Большой Совет собрался по инициативе нескольких фаермелленов, в числе которых был и Салданах.
– Ну и что?
– Слушай дальше. Вопрос был один – что делать дальше? Как раз в это время разваливалась Империя, и все эти малые королевства – Авернуа, Рокар, Уэссе и прочие, – стали независимыми на деле, а не на бумаге. Часть эльфов решила этим воспользоваться и начать вооруженную борьбу с людьми, чтобы вернуть свои исконные земли. Ты наверняка знаешь, что все эти северные королевства, как их называют в империи, когда-то были частью Шестицарствия, великого союза алдерских государств. Сторонники войны рассудили так – мол, в империи сейчас хаос и разруха, все эти королишки сами не смогут с нами справиться, так что пора поднять меч и отвоевать наши земли, исполнить наконец-то пророчества об Аэндр-Тоэль, Королевстве Восходящей Звезды. Понятно, что такие радикальные настроения не все разделяли. Те эльфы, которые жили в Лансане, Авернуа и Уэссе были против войны, а вот саграморские и рокарские эльфы были настроены очень воинственно – особенно те кланы, которые жили в Саграморе. Вот наши ведуны и собрали Большой Совет, чтобы найти верное решение. Понятное дело, спорили на совете до пены на губах. Саграморцев поддержали темные эльфы и часть форрестаэлей. Короче, появились как бы две партии – партия войны и партия мира. Первую возглавил Арельяго, лидер саграморцев. Этот самый Арельяго был парень очень толковый, и говорить умел хорошо и убедительно. Он сумел привлечь на свою сторону многих вождей кланов. А вот фаермеллены составили партию мира, и возглавил эту партию Салданах.
– А Финнваир?
– Ого, ты и Финнваира знаешь? – удивился Офир. – Он тоже был в партии мира. Вобщем, на Совете произошел раскол. Арельяго начал упрекать ведунов в трусости и бить на то, что если эльфы не используют такой момент, то другой возможности восстановить свое государство у них уже не будет никогда. Ведуны стояли на своем – воевать с людьми нельзя, нужно ждать исполнения пророчеств. Тогда Арельяго посмеялся над ними и ушел с Совета, хлопнув дверью. А через неделю саграморские эльфы подняли восстание против своего герцога. Оно продолжалось больше года и оказалось неудачным. Тысячи эльфов и людей погибли. Арельяго попал в плен и был казнен. Почти все эльфы из Саграмора бежали тогда в Лансан и Авернуа.
– Очень печальная история.
– После того несчастливого восстания прошло очень много времени – лет двадцать, не меньше. Саграморский герцог умер бездетным, и новым правителем стал сын короля Лореля Альбано. Как только он стал герцогом, то немедленно начал воевать со своим братом Жефруа Лансанским. Естественно, попытался привлечь на свою сторону тех эльфов, которые еще жили в то время в Саграморе, но те отказались. Сослались на то, что война идет между людьми, и эльфам влезать в нее – себе дороже. Альбано рассвирепел и устроил на собственных эльфов гонения. И у моих собратьев не осталось выбора: либо терпеть гонения и насилие, либо начать бороться с Саграмором.
– И эльфы начали служить королю Лансана. Понятно. А причем тут кукла Меаль, Офир?
– Она символ. Надежда. Наша самая большая святыня с тех пор, как мы утратили наши земли. С ней связаны легенды об Обетованном Королевстве. Если Меаль снова станет девушкой, как говорится в древних пророчествах, мой народ станет единым и обретет свое государство.
– Хорошо, и что было дальше?
– Дальше? Наш народ окончательно раскололся. Темные эльфы первыми сделали свой выбор, стали служить Империи, потому что считали, что только военная сила имперцев сможет сокрушить все эти карликовые государства и приблизить исполнение пророчеств. Большинство кланов еще пытается сохранять нейтралитет, но это не всегда удается. Эльфы слишком искусные оружейники и воины, и правители людских королевств делают все, чтобы привлечь их на свою сторону.
– Так, теперь понятно, почему у имперских людомедов эльфийские брони и мечи, – пробормотал я. – Дроуши стараются.
– У них был выбор, они его сделали. Но большинство эльфов, как я уже сказал, пока не определились. Многие из них доверяют фаермелленам, верят в их мудрость.
– Мы говорили о Салданахе.
– Салданах один из самых авторитетных наших магов. Его почитают очень многие эльфы. Но он ведет себя странно. Очень странно. Покинул круг фаермелленов, обосновался тут, в Уэссе, построил заколдованную башню и никого к себе не пускает.
– Тогда последний вопрос, Офир. Слышал я однажды о том, что кукла Меаль принадлежит королю Лансана. Якобы из-за нее братья и воюют. Тогда что за кукла хранится у Салданаха?
– Этого я не знаю. Спроси самого Салданаха, может, он тебе скажет.
В голосе Офира явно прозвучала издевка, но я не обиделся. Я понял, что эльф и так рассказал мне слишком много. Видимо, проникся ко мне доверием.
– Спасибо за интересный рассказ, Офир, – сказал я, вставая. – И все-таки, поможешь мне встретиться с Салданахом?
– Я не знаю, что затеял Череза, но он давно враждует с Салданахом. Считает, что именно Салданах виновен в бедах нашего народа. Я попробую тебе помочь, но мне нужна информация.
– С чего начнем?
– У Черезы должны быть важные сведения о башне Салданаха. Забери их у него и принеси мне, а я попробую разобраться.
– Хорошо, я все понял. – Тут я вспомнил про девушку в псевдошотландском прикиде. – Слушай, а где мне найти девчонку, которая у тебя была? Может, я смогу ей помочь?
– Нет, рокарец, ты явно ненормальный, – Саламэль посмотрел на меня с жалостью и уважением. – Ищешь проблем? Наверное, ты ни разу не имел дело с вампирами. Не советую.
– Ну, так все-таки, как мне ее найти?
– Она придет ко мне завтра утром. Мы договорились. Так что подходи и попробуй с ней пообщаться. Может, тебе удастся отговорить эту строптивую бабу от охоты на вампира. У меня не получилось.
Я понял, что Саламэль сказал мне все, что собирался сказать, и торчать здесь дольше не имеет смысла. И тут, уже в дверях, я вспомнил про то, что рассказал мне местный олдермен.
– Да, вот еще что, – сказал я, глядя на эльфа. – Тут местные рассказали мне про какую-то банду лесных эльфов, которые грабят купцов и расклеивают по городу расистские листовки. Знаешь об этом что-нибудь?
– Дураки есть и среди людей, и среди эльфов, – ответствовал Саламэль. – А с дураками я дела не имею и знать о них ничего не хочу.
– Понял. Счастливо оставаться.
На улице я подумал, что Саламэль все-таки не был со мной до конца откровенен. Ясен пень, он знает гораздо больше и про эльфийскую шайку и про Салданаха. Можно попробовать, конечно, поговорить с ним еще раз, но вряд ли это что даст. И силой я вряд ли чего добьюсь. Так что хочу я этого или нет, но придется мне все делать самому. Без помощников. Будь со мной Тога или Хатч, мне было бы проще. Ну нет, так нет, где наша не пропадала. Попробую геройствовать самостоятельно, без группы поддержки. Авось что-нибудь у меня и соло получится.

* * *

В гостиницу я пришел уже под вечер. Хозяин тут же подскочил ко мне и с поклоном вручил запечатанную записку. Я сломал печать и прочитал несколько строк, написанных размашистым уверенным почерком:

Я подумал, что тебе в Корман-Эш может быть скучно, и решил сделать тебе маленький подарок. Мне показалось, тебе понравилось кое-что из обстановки моего дома. Если сочтешь, что я ошибся и неправильно тебя понял, отправь подарок обратно, я не обижусь.  
Желаю хорошо отдохнуть и развлечься. 

– Что за подарок? – спросил я, сложив записку.
– Он ждет господина наверху, – сказал хозяин и масляно заулыбался.
– Хорошо. Когда в твоей гостинице ужин?
– Обыкновенно в семь, но если господин желает…
– Да, желаю. Вино «Сабарек» у тебя есть?
– Какое угодно господину – белое, красное? У меня вина «Сабарек» восемнадцати сортов, – с гордостью добавил хозяин.
– Красное, две бутылки. И пусть ужин принесут мне в комнату.
– Прикажете подать ужин на двоих?
– На двоих? – не понял я.
– Ну да, – с самым простодушным видом сказал хозяин. – На двоих.
– Нет, я никого не жду. Так что пусть накроют на одного.
– Как прикажет господин.
– Мою лошадь покормили?
– Отборным ячменем, милорд.
– Превосходно, – я протянул хозяину несколько золотых, и он с поклоном их взял. – Никого ко мне не пускать, я устал и хочу отдохнуть.
Хозяин ничего не сказал, но так странно улыбнулся, что я заподозрил какой-то подвох. Теперь, когда я паче чаяния превратился в киллера из Великой Семьи, нужно быть готовым ко всему. В конце концов, я ведь совершенно не знаю этого Домиция Черезу – если это его настоящее имя. А вдруг он меня расколол и теперь пытается от меня избавиться? Можно ожидать любого развития события, вплоть до удара кинжалом из-за угла или лошадиной дозы мышьяка в вине.
Ого, Осташов, да ты, кажется, становишься параноиком!
Я подошел к двери в свой номер, приложил к ней ухо и прислушался. Внутри было тихо. Выждав минут эдак с пять, я толкнул дверь и вошел в комнату. В следующую секунду у меня реально отвисла челюсть – до самого пола.
В моем номере была девушка. Сидела на моей кровати, выпрямив спину и подобрав под себя ноги. Увидев меня, она тут же соскочила с кровати и низко поклонилась. Это была та самая сероглазая служанка, которую я видел в доме Черезы. И на ней по-прежнему был все тот же экзотический наряд – очень немного одежды и полупрозрачная чадра, плюс килограмма два серебряных украшений от серег в ушах до браслетов на щиколотках. На кровати лежал тяжелый шерстяной плащ, в котором красотка добиралась до гостиницы, а на одном из стульев я увидел трогательный узелок – скорее всего с вещичками моей гостьи. Я потянул носом – в номере стоял чудесный тонкий запах дорогих духов.
– Так, – сказал я, – а вот и подарок. Теперь понятно, почему хозяин плел что-то про ужин на двоих.
– Мой господин! – воскликнула красавица, но мне показалось, что ее голос звучит испуганно. – Позвольте мне смиренно приветствовать моего господина в его покоях.
– Хватит кланяться, – сказал я: меня очень смущали эти выражения преданности. – Лучше присядь и успокойся. Ты что здесь делаешь?
– Мой господин сказал мне, что подарил меня вам и отправил сюда, – заявила девушка. – Теперь мой господин вы.
– Хочешь сказать, тебя это радует?
– Я счастлива, что могу служить господину.
– Ты что, рабыня?
– Мой господин… прежний господин купил меня два года назад.
– Купил? Ты откуда родом?
– Я не знаю, господин. Рабам это знать не обязательно.
– Но имя свое ты знаешь?
– Конечно, господин.
– И как же тебя зовут?
– Меня зовут Шамуа.
– Странное имя.
– Господину – прежнему господину, – оно нравилось. Он говорил, что это имя мне подходит. Но если моему господину не нравится мое имя, он может дать мне другое. Я буду рада носить то имя, которое нравится господину.
– Это Череза так тебя назвал?
– Череза? – Серые глазищи над чадрой удивленно раскрылись.
– Ну, твой хозяин. Бывший.
– Нет. Меня назвала женщина, которая обучала девочек в школе рабов в Фаршаде.
– Фаршад? Где это?
– Это в Альбарабии, господин.
Ага, значит, я правильно все понял – у дела, которое мне поручил Череза, предательски торчат альбарабийские уши. Мой работодатель бывал в Альбарабии. Колдуном буду, если и тут не обошлось без Шамхура Риската и его «Истинного пути».
– Но ты ведь не альбарабийка, верно? – продолжал я.
– Я не знаю, господин.
– А если я скажу тебе: «Гюльчатай, открой личико!»
– Что, господин?
– Чадру сними, говорю.
Она тут же подчинилась. Что я могу сказать? Шамуа была определенно северянкой, и ее лицо полностью соответствовало всем ее остальным достоинствам. И еще – у Шамуа было лицо, что называется не обезображенное интеллектом. Эдакая девушка-куклешка, свеженькая, хорошенькая и очень земная. Красоток с таким типажем обожают фотографы рекламных буклетов и модельных журналов. Что-то с трудом верилось, что Череза просто так взял и подарил мне такую девушку. Может у него, как у самого Хью Хефнера, таких красоток полон дом? Или же девушка приставлена ко мне шпионить. Вот это больше всего похоже на правду…
– Ты красивая, Шамуа, – похвалил я. Девушка заулыбалась.
– Господин очень добр ко мне, – заявила она, стрельнув в меня своими глазищами.
– Шамуа, – я решил проверить еще одну свою догадку, – а ты не проминж?
– Про… кто?
– Проминж.
– А что это такое?
– Это тоже девушки, – сказал я тоном, которым обычно разговаривают со слабоумными, – но только они родились в Империи, в месте, которое называется Кубикулум Магисториум.
– Нет, – подумав, ответила Шамуа. – В школе в Фаршаде были девочки-имперки. Они все были темноволосые и темноглазые, только у одной глаза были голубые. Баххар, женщина, которая нас учила, говорила мне, что я скорее всего родом из Уэссе или Хирна. Баххар говорила, что там много людей с такими же светлыми волосами и глазами, как у меня. Но если господин хочет, чтобы я была проминж, я готова.
– Нет уж, оставайся просто Шамуа. Что ты умеешь делать?
– Я буду делать все, что прикажет господин.
– А если я прикажу тебе повеситься?
– Если это развлечет моего господина, я готова.
– Ты странная, Шамуа. Но ты мне нравишься. Пожалуй, я оставлю тебя у себя, – сказал я. – Будь моей гостьей. Чувствуй себя как дома. И ничего не трогай.
– Спасибо! – Девушка обрадовалась так искренне, что я даже смутился. – Господин не пожалеет. Я буду служить ему верой и правдой.
– Постараюсь, чтобы у тебя было не так много работы. – У меня от запаха духов и близости молоденькой полуголой девицы начала кружиться голова. – Я человек простой, привык все делать сам.
– Да? – Она посмотрела на меня почти с ужасом. – Господин сам убирает свой дом, стирает одежду, готовит обед, наливает себе вино, в одиночку принимает ванну?
– Кхм! – кашлянул я. – Насчет ванны я как-то не подумал.
– Господин совсем не заботится о себе, – заявила Шамуа.
– Твоя правда, – я на негнущихся ногах подошел к кровати и скинул перевязь с катаной. Пока это было все, что я мог себе позволить. Когда находишься в комнате тет-а-тет с полуголой смазливой девицей, которая заглядывает тебе в рот и готова выполнить любую твою прихоть, а ты понятия не имеешь, зачем она здесь, надо держать себя в руках. Мать твою ёпэрэсэтэ, а как же это трудно!
– Ты так и будешь стоять? – сказал я, ощущая на спине ее ожидающий взгляд. – Расскажи что-нибудь.
– А что хочет слышать господин?
– Расскажи о себе. Что ты любишь?
– Я люблю моего господина.
– Так вот сразу? Ты же меня совершенно не знаешь.
– А разве это важно? – заявила мне Шамуа.
Я не нашелся, что ответить. У девушки были свои представления о логике.
– Хорошо, ты любишь меня. А что ты еще любишь…любила, когда была у прежнего господина?
– Я любила, когда у меня были критические дни.
– Уф! – Я ошалело посмотрел на улыбающуюся Шамуа. – Это еще почему?
– В такие дни господин позволял мне ничего не делать, и я целые дни проводила в своей комнате.
– Хорошо, а еще что ты любила?
– Когда господин делал мне подарки.
– Вот это мне понятно, – я сразу вспомнил Вику Караимову и Русланчика с его «Гелленвагеном». – А что тебе дарил прежний господин?
– Украшения, благовония, красивую одежду.
– Надеюсь, ты захватила с собой свой гардероб.
– Конечно, господин.
Да, легкий у тебя гардеробчик, подумал я, оглядев ее и покосившись на узелок. И еще, малютка, собираясь ко мне на службу, вроде как навесила на себя все украшения, какие ей подарил Череза.
– Тебе придется подождать с подарками, – сказал я, помолчав. – Я сейчас очень занят.
– Как угодно господину.
– Слушай, и не зови меня «господин», хорошо?
– Почему господин не хочет, чтобы я называла его господином?
– Не хочу и все тут. Зови меня… – тут я запнулся: называть девушке мое настоящее имя нельзя. – Зови меня по имени – Арне.
– Если господину угодно, я буду звать его Арне, – сказала девица с поклоном.
Бог ты мой, ну и вышколена эта красотка! Нет, этот мир мне нравится все больше и больше…
– А теперь запомни три правила, Шамуа, – сказал я, стараясь придать своему голосу максимальную строгость. – Если хочешь быть моей компаньонкой, ты не должна задавать мне вопросы, отлучаться без моего разрешения и брать мои вещи. Все поняла?
– Да, господин Арне, – Шамуа снова поклонилась, выпрямилась и так посмотрела на меня, что меня будто жаром из печи обдало и в паху все сжалось. – Приготовить ванну для господина Арне?
– В моем номере нет ванны.
– Если господин Арне пожелает, все будет.
– Э-э-э… Попозже. Я хочу подремать немного.
– Я приготовлю для господина постель.
Стук в дверь избавил меня от необходимости отвечать. Явился слуга с моим ужином. Шамуа тут же выхватила у него поднос и сама водрузила его на стол. Я в каком-то трансе наблюдал, как она режет на блюде ветчину и овощи и наливает в кубок вино из графина.
– Принеси второй прибор, – велел я слуге, сунул ему золотой и вытолкал за дверь.
– Господин Арне желает, чтобы я попробовала его пищу до него? – осведомилась Шамуа.
– Это еще зачем?
– Господин Арне не боится яда?
– Яда? – Я ошалело посмотрел на девушку. – Ты что, всегда пробовала еду и питье Черезы?
– Не всегда. Иногда это делали другие слуги.
– Не надо пробовать, – я взял у нее кубок и сделал хороший глоток. Если «Сабарек-Руж» не поможет мне прийти в себя, то уже ничто не поможет, факт. Между тем Шамуа наполнила мою тарелку, создав на ней из кусочков мяса, овощей и зелени какую-то замысловатую композицию. Я заметил, что она украдкой сунула в рот кусочек бекона. Или голодна, или все же делает то, к чему ее приучили – рискует жизнью ради господина…
Вернулся слуга с прибором. Я велел Шамуа сесть за стол напротив меня и поужинать вместе со мной. Аппетит у девушки оказался завидный. Она лихо вытянула два бокала вина, а потом в одиночку расправилась с жареным цыпленком и чашкой салата. Я спросил ее, что она любит есть.
– Все, что любит мой господин, – ответила Шамуа, прожевав очередной кусок.
Я покачал головой. У меня было ощущение, что я сплю. Напротив меня сидит чертовски красивая девица, которая соглашается со мной во всем, предупреждает все мои желания и даже готова ради меня рискнуть жизнью. С ума сойти! Очень трудно поверить в то, что Череза подарил мне такое сокровище исключительно из расположения ко мне. Похоже, девчонка пойдет за мной в огонь и в воду – или я ошибаюсь? Я вспомнил, как еще недавно завидовал Гасу Вандайну. Но Ричарделла была проминжем, эта же красавица представления не имеет, кто она такая. Череза мне, конечно же, о ней ничего не расскажет. Шамуа была слишком хороша, вот это и казалось мне подозрительным. На первый взгляд, девушка вроде как глупа для того, чтобы быть шпионкой, но осторожность не помешает. Умные женщины отлично умеют маскироваться под дурочек. Я смотрел, как Шамуа уписывает фруктовый салат, и думал, что же мне делать дальше. И тут меня посетила совершенно неожиданная мысль.
– Погоди, – сказал я девушке, – я знаю, что означает твое имя.
– И что же?
– Серна.
– А что такое «серна»? – тут же поинтересовалась Шамуа.
– Это такое очень красивое животное. Грациозное, изящное, с большими глазами и шелковистой шерсткой. Почти такое же милое, как ты.
– О, господин! – Шамуа опустила засверкавшие от радости глазки.
Вот не надо было этого говорить, Осташов, не надо! Ты делаешь глупости. Девушка и так ради тебя готова на все, а ты…
– Имя у тебя не альбарабийское. – продолжал я развивать свою мысль, – а… северное. Так что можно поискать твои корни.
– Мои корни? – Шамуа распахнула глазищи. – Господин Арне шутит. Я же не дерево.
Я покачал головой. Если бы в Большой Ойкумене проводился вселенский конкурс на звание «Мисс Блондинка из анекдотов», Шамуа победила бы с огромным отрывом.
– Так говорят, – терпеливо объяснил я. – Искать корни – значит, узнавать, откуда ты родом, кто твои предки. Это очень интересно.
– Если это интересно господину , то интересно мне, – заявила Шамуа и с хрустом раскусила ровными белоснежными зубками сочное яблоко.
– Я же просил называть меня просто Арне, – напомнил я.
– Я знаю. Но я боюсь прогневить господина… Арне. Прежний господин сказал мне, что господин Арне очень сердитый, и если я буду плохо исполнять мои обязанности, господин Арне меня убьет.
– Знаешь, а если я дам тебе свободу? – предложил я. – Отпущу на все четыре стороны? Как тебе такое предложение?
– Я чем-то не угодила господину Арне? – испуганно спросила девушка.
– Просто рабство – это плохо. Человек не должен быть рабом.
– Я не понимаю моего господина. Разве я плохая?
– Ты замечательная. Но я хочу дать тебе свободу. Ты будешь не рабыней, а моей… компаньонкой. Как тебе такая идея?
– Я готова делать все, что потребует от меня господин Арне.
– Вот и ладушки. Отныне ты свободный человек. Я тебя не держу. Хочешь – можешь идти, но если хочешь, останься.
– А господин Арне хочет, чтобы я осталась? – нашлась Шамуа.
– Пожалуй. Ты очень милая.
– Господин Арне бесконечно добр ко мне, – сказала девушка и томно опустила взгляд.
– И запомни: не надо звать меня господином. Я тебе не господин, а ты не рабыня – больше. Зови меня просто Арне.
– Я не могу.
– А если я прикажу?
– Пусть господин Арне даст мне немного времени, чтобы привыкнуть к его требованиям.
– Хорошо. Сколько тебе лет, Шамуа?
– Я не знаю. Я была совсем маленькая, когда попала в Фаршад.
– Так ты не помнишь свою семью? Своих родителей?
– Нет. Я помню только Баххар. Она воспитывала меня, учила всему, что должна знать хорошая рабыня. Она всегда говорила мне: «Ты должна делать все, чтобы твой господин не разгневался на тебя, Шамуа. Запомни, это самое главное».
– Обещаю, что я не буду на тебя гневаться, – сказал я, приложив ладонь к сердцу. – А теперь я вздремну немного.
Конечно, это было очень странно: у меня такая сексапильная гостья, а мне вдруг приспичило вздремнуть! Но я был слишком ошарашен происходящим, и сама реальность казалась мне сном. Надо было привести голову в порядок, а для этого нет средства лучше сна. И потом, меня в самом деле морило. Сказались ранние подъемы и беготня по Корман-Эш. На этот раз Шамуа не бросилась стелить для меня постель, занялась грязной посудой, а я, не раздеваясь, увалился прямо на покрывало, и тут же заснул – усталость, вино и чувство сытости сморили меня. Наверное, я спал совсем недолго. Но только когда я проснулся, рядом с кроватью стояла Шамуа. Она успела переодеться – сменила свой символический розово-бежевый прикид на еще более символический белый с золотом. Видимо, это был ее вечерний домашний костюм.
– Ванна для господина Арне готова, – заявила она, лучезарно улыбаясь.
– Мать твою тру-ля-ля, какая ванна?
– Ванна для господина Арне, – повторила Шамуа со все той же голливудской улыбкой.
Так, пока я спал, девонька бодро распорядилась за меня – заставила гостиничных боев притащить мне в номер огромную лохань, натаскать горячей воды, развела в ней черт-те сколько ароматической эссенции и шампуня и теперь стояла надо мной, ожидая, когда я соизволю оценить результат ее забот. Я в совершенном ступоре стянул с себя камзол и сапоги, потом штаны и залез в лохань. Шамуа тут же встала рядом и принялась деловито мыть мне голову.
Рай все-таки существует, подумал я, сидя в лохани, охая и чувствуя невероятное блаженство. И в него можно попасть, оказывается, не только на небесах, но и на земле. Я был в таком трансе, что даже не удивился, когда Шамуа очень быстро и деловито освободилась от своего одеяния и полезла ко мне в лохань, намереваясь домыть меня полностью. Об остальном умолчу – мои ощущения в те минуты просто невозможно описать. Я же говорю, это был совершенный рай. Меня купали будто малого ребенка, и только некая часть моего тела напоминала мне, что я не крошечное дитя в купели, а совсем взрослый мальчик, и моет меня молодая, красивая, очень сексуальная и полностью обнаженная девушка. Поэтому я держал обе руки под водой и пытался абстрагироваться от происходящего – думать о Салданахе и моем контракте, например.
– Ну вот, господин Арне совершенно чист, – заявила моя добрая гурия и вылезла из лохани, чтобы взять полотенце. Я дал себя обтереть и тут же завернулся в чистую благоухающую простыню. Шамуа спокойно стерла с себя ладошками мыльную пену и, даже не потрудившись одеться, вытерла расплескавшуюся на полу воду.
– Спасибо, – сказал я, стараясь держать себя в руках. – Это было…. Э-э-э, замечательно. Просто не знаю, как тебя благодарить.
– Господин Арне желает, чтобы я оделась? – спросила Шамуа, глядя мне в глаза.
Что я мог сказать в ответ? И что бы сказал на моем месте любой другой нормальный мужчина? Естественно, я сказал «нет». И дальше все пошло именно так, как должно было пойти. Законов природы еще никто не отменял.
– Ах, господин Арне! – шепнула мне на ухо Шамуа уже потом, когда мы лежали, обнявшись, в круге света от прикроватной лампы. – Как я рада, что могла услужить вам. Прежний господин был несправедлив к вам. Он говорил, вы жестокий и суровый. А вы нежный и ласковый…
Я хотел ей ответить, но даже не мог открыть рта – такая счастливая истома на меня навалилась. Уж не знаю, какого еще счастья можно пожелать. До своего попадания в мир Главного Квеста я и представить себе не мог, что я однажды стану любимцем женщин. В моем мире я, скажем так, не пользовался у них успехом, и все мои романы складывались нелепо и неудачно. Всегда завидовал по-белому парням, у которых все получалось быстро и просто. Большинство моих знакомых и приятелей давно обзавелись семьями, а многие уже и детьми. Я смотрел на них и думал – все-то у них как у людей. Встретили свою девушку, добились взаимности, сыграли свадьбу, живут себе и в ус не дуют. А вот у меня сплошные обломы. Не то, чтобы девушки совершенно не обращали на меня внимания, нет. Романы случались, и довольно часто. Но развивались они бестолково и заканчивались чаще всего тем, что я оказывался в полном пролете. Мои взаимоотношения с дамами в моей реальности складывались по двум сценариям – либо после этапа нудно-банальных ухаживаний, смотрин и обсуждения планов на будущее мне вдруг неожиданно и ясно давали понять, что сердце дамы не свободно, и ловить мне нечего, либо девушки использовали меня для того, чтобы вернуть возлюбленных, утрачивающих к ним интерес. Я находился у этих девушек на скамейке запасных, и чаще всего до выхода на поле дело просто не доходило. Мое появление на горизонте почему-то заставляло ветреных женихов немедленно возвращаться к своим дамам, и мне тут же давали отставку. Самое скверное, что возвращение блудных возлюбленных еще и сопровождалось неприятными разборками, в которых роль плохого парня, уводящего чужих девушек, естественно, доставалась мне. Короче, как в фильме Гайдая: «Не виноватая я, он сам ко мне пришел!» Еще я заметил одну странную особенность: стоило мне обратить внимание на какую-нибудь девушку, даже самую серенькую и незаметную, вокруг нее немедленно объявлялась туча поклонников, которых прежде в природе не наблюдалось и которые вставали на моем пути живой стеной и разрушали все мои эротические и матримониальные мечты. Последняя моя сердечная неудача с Викой Караимовой и вовсе наградила меня кучей комплексов. А в этой реальности я рулил по полной. Любая из женщин, с которыми сводила меня судьба в последние несколько недель, шутя победила бы на любом конкурсе красоты. А главное – все эти чудесные девушки совершенно искренне тянулись ко мне, не продавали себя, а дарили, при этом принимали меня таким, каков я есть. Были нежными, заботливыми, бескорыстными, ни в одной из них я не заметил фальши или притворства. Разве только Марика в начале нашего знакомства была со мной не совсем искренней, но зато как она заботилась обо мне потом, когда я сбежал из Колошар! Все мои прошлые любовные драмы и разочарования казались мне теперь нелепой и смешной мышиной возней. Кого из моей прошлой жизни я могу сравнить с Алиной, Марикой, мадам Франсуаз, с той же Шамуа? Да никого, елки зеленые!
Но даже в таком расслабленно-умиротворенном состоянии у меня появилась пара скверных мыслей. Пара ложечек дегтя в огромный-преогромный бочонок меда. Во-первых, я подумал, что Шамуа уж очень хотела мне понравиться. Это может быть усердием вышколенной рабыни, для которой подобное отношение к господину – закон. Но это может быть и хитрая игра Черезы. О том, что Шамуа шпионка Черезы мне почему-то было неприятно думать. Во-вторых, я подумал об Алине. И даже не о том, что я ей изменил – в конце концов, я потерял ее навсегда, и теперь нет никакого смысла посыпать репу пеплом и шарахаться от женщин до конца жизни. У Алины в России 2038 года ведь обязательно кто-то будет, и она будет его любить. Нет, я совсем о другом подумал. Когда в кошмарной реальности Четвертого Рейха мы с Алиной нашли друг друга, я понял, насколько же искренней и свежей бывает настоящая любовь. Все, что мы с Алиной говорили друг другу, все, что делали в постели, шло из души, из самой ее чистой незамутненной глубины. А Шамуа… Она безумно хороша собой, заботлива, преданна, готова ради меня на все. Но у нее психология рабыни. Ее учили нравиться. Все то, что она делала сегодня для меня, она делала и для Черезы. Не сомневаюсь, что она с ним спала и не раз. Не то, чтобы я испытывал ревность. Но наверняка у Шамуа с Черезой все было так же – или почти так же, – как и со мной. Она так же вздыхала, так же вскрикивала, шептала те же самые слова, возможно, симулировала оргазм, если он не наступал, чтобы понравиться господину. Тогда господина звали Домиций Череза, сейчас его зовут Арне. Для Шамуа ничего не изменилось, она будет делать то, чему ее научили в школе рабов. Она будет любить того, кто будет ее хозяином. Если завтра я подарю ее Тоге или Хатчу, она точно так же будет самоотверженно дегустировать их еду, приготовит им ванну, вымоет с головы до ног, а потом спросит, надо ли ей одеваться. И все произойдет так же, как это было со мной. Или я неправ, несправедлив к бедняжке?
Я повел глазами, чтобы увидеть лицо Шамуа – такое нежное, мягкое, полудетское. Она заснула, уткнувшись носом мне в плечо и обхватив меня рукой. От нее шло дивное живое тепло и опьяняюще пахло свежей юностью, яблоками и жасмином. Я вздохнул и закрыл глаза. Таким счастливым я себя не чувствовал с той ночи, когда мы с Алиной…
Опять я думаю об Алине. А ведь Шамуа совсем на нее непохожа. Они совершенно разные, внешне и внутренне. Все девушки, с которыми меня свела судьба в этом мире – они удивительные. В каждой есть что-то такое, чего не было в остальных. Или мне это только кажется? Я еще раз посмотрел на Шамуа. Все верно, я не смогу обнимать ее и представлять, что держу в объятиях свою Кис. Но ведь я сегодня вечером был счастлив. Надо ценить то, что имеешь. Что будет, если я лишусь и Шамуа точно так же, как лишился сначала Марики, а потом Алины?
Ответа я не нашел, потому что заснул.

Глава четвертая.
Бэмби Рена

Сложность прохождения квеста не зависит от пола персонажа

В начале восьмого утра после завтрака в компании Шамуа я покинул гостиницу, навестив перед этим мою красавицу Арию. Потом продал меч Бургиньона какому-то кузнецу за пятьдесят монет (поступок был неосторожный, я мог серьезно запалиться на такой сделке, но кузнец показался мне парнем надежным, и я решился), привел в порядок свое оружие и доспехи и после этого направился в контору Офира Саламэля.
– Хорошо повеселился? – спросил меня Саламэль, когда я поприветствовал его.
– С чего ты взял?
– У тебя засос на шее.
– Откуда? – Я почувствовал, что краснею. – Это просто укус комара. Вчерашняя цыпа еще не приходила?
– Еще нет, – Саламэль отошел к стеллажам с пергаментами и забыл о моем существовании.
Эльф казался раздраженным, так что я не стал навязываться к нему в собеседники и в ожидании вчерашней дамы из Боевого Братства занялся другим полезным делом – уселся читать купленные по дороги газеты, «Уэссанский Курьер» и «Голос Саграмора». Новости были самые скверные. Всю первую полосу «Голоса Саграмора» занимал жесткий ультиматум, который светлейший герцог Альбано Изысканный предъявил своему кузену Жефруа Глупому. Лансанскому монарху предлагалось по-хорошему уступить свой престол любящему кузену. У Жефруа три дня на то, чтобы принять или отклонить ультиматум. В Саграморе объявлена всеобщая мобилизация, и армия Альбано насчитывает уже более десяти тысяч рыцарей и солдат. Чуть ниже сообщалось, что император Эльдаред объявил о своей поддержке Саграмора в этой ситуации и готов помочь герцогу Альбано конно, людно и оружно. При дворе Альбано уже появились боевые имперские маги, которые начали обучение саграморских вояк. Я же между строк прочитал следующее – Мастер готов начать войну. Для него это единственная возможность реализовать свой сценарий, и теперь он будет идти до конца. Ультиматум всего лишь дымовая завеса, и у несчастного Жефруа реально нет никакого выбора. Так же как у Альбано. Они будут воевать, это решено за них. И решил это Мастер. Все, о чем он говорил мне в Кубикулум Магисториум при нашей последней встрече, становится реальностью. На обороте саграморского официального листка я прочел сообщение о публичной казни в столице десяти эльфов-изменников, служивших в лансанской армии и взятых в плен во время рейда возмездия. Жестокая казнь описывалась во всех тошнотворных подробностях и была снабжена еще и зарисовкой с натуры, так что статью я не дочитал – стало гадко на душе.
Уэссанская газета сообщала о визите в Лардению, столицу королевства, высокого гостя – нового посланника Альбарабии при дворе короля Джаута Третьего, великого вазьяра Хаббата а-Шарраса. Ниже шел внушительный список драгоценных подарков, которые новый посол преподнес от имени своего властелина королю Джауту и не менее длинный список ответных подарков уэссанского монарха высокому гостю. Больше в газетах не было ничего интересного – светские сплетни и биржевые новости, которые меня совершенно не интересовали. Гораздо больше меня заботил другой вопрос – кто заказал Салданаха? Понятно, что этот самый Череза – всего лишь посредник и по логике он может работать или на Мастера, или на Риската. И тому, и другому необходима эльфийская кукла Меаль. Эх, как бы расколоть Черезу…
Я сложил газеты и бросил их в корзину для бумаг. Саламэль что-то писал за столом и даже не повернул головы. Видимо, эльф считал, что рассказал мне все, что мне следовало знать. Я уселся в кресло, вытянул ноги и заскучал. Девица из Боевого Братства явно опаздывала. И тут я вспомнил про книжку эльфийских сказок, которую со вчерашнего дня таскал в спорране. Все-таки чтение – один из лучших способов с пользой убить время.
Первая сказка называлась «Юноша-Тополь и Девушка-Береза» и была написана в белых стихах. Я дочитал ее до середины и понял, что вряд ли смогу постичь всю красоту и изысканность староэльфийского фольклора. Эльфы отличные художники, ювелиры и оружейники, у них обалденная музыка, красивые танцы и сильная медицина, они строят прекрасные дома и отлично разбираются в магии, но вот их литература явно на любителя. Нудная и написанная высокопарным языком история о том, как Юноша-Тополь не мог встретиться со своей возлюбленной Березой, потому что тополя росли в одном месте, а березы в другом, возможно и тронет чье-нибудь чувствительное сердце – но не мое определенно. Полистав книжку в поисках чего-нибудь более занимательного, я заметил, что у начальной страницы сказки «Фаэрмеллен Гли и рыцарь-вампир» загнут уголок. Не иначе, Бургиньон читал эту сказку – а может, и не Бургиньон (что-то не могу я себе представить элитного ассасина, читающего сборники сказок, тем более на сидуэне!), а тот, кто дал ему эту книгу. Поскольку Саламэль упорно продолжал делать вид, что не замечает меня, я начал читать.
Сюжет сказки был банален и незамысловат: темный эльф-ведун по имени Гли полюбил эльфицу-раскрасавицу из Тир-на-Айонны. Однако красавица любила некоего рыцаря по имени Гартиаль, и Гли получил от ворот поворот. Тогда наш сволочной фаермеллен попытался развесить на остренькие ушки красавицы лапшу про ее возлюбленного – изменяет, мол, тебе суженый твой не по-детски, – но красавица не поверила. Отчаявшись добиться взаимности, нехороший фаермеллен использовал черную магию – он напустил на счастливого соперника чары, и тот превратился в вампира (брр, снова вампиры, мать их тру-ля-ля!). Естественно, что новообращенный рыцарь-вампир взял за обыкновение вечерять юными дамами, охмуряя их перед этим куртуазной беседой и вампирским обаянием. Коварный Гли воспользовался этим, красавица увидела в волшебном зеркале, как ее суженый пристает к другим дамам, не поняла, что интерес у рыцаря к ним не эротический, а гастрономический, сильно-сильно огорчилась – короче, этот самый Гли запудрил ей мозги, и оказалась она в заколдованной башне хитрого фаермеллена, куда нельзя было попасть никому.
Стоп, Осташов, тебе это ничего не напоминает? С этого места я начал особенно тщательно разбирать эльфийские руны, стараясь не пропустить ни единой подробности. Когда я дошел до эпизода, в котором бедняга-рыцарь добирается до башни колдуна и пытается в нее попасть, волосы у меня на голове зашевелились:

Рыцарь обошел башню трижды и не увидел в ней ни двери, ни окна, ни даже малого отверстия, подобного ласточкиному летку. Никому не дано было проникнуть за стены сего дьявольского чертога. Девица же в зеркале волшебном узрела своего любимого и вскричала: «Возлюбленный мой Гартиаль, ты пришел за мной! Приди же ко мне и верни мне счастье, коего я лишилась по неразумности своей!» Гли же ухмыльнулся злобно и ответствовал: «Напрасно зовешь ты Гартиаля, ибо никому, ни эльфу, ни человеку, ни вампиру, не дано заклятия, наложенного на мою башню, преодолеть. Ибо заклятие оное сильнейшее из всех, что известны в Интэ-Аир, и так ужасно, что никто не решится выполнить то, что может его разрушить. Вход в мою башню откроется лишь для того, кто коснется камней в стене башни ладонью, смоченной кровью из сердца своей возлюбленной или возлюбленного…» 

На меня упала тень, и я увидел над собой Саламэля.
– Что это? – он смотрел на книгу, а не на меня. – «Золотые легенды»? Где ты их взял?
– В библиотеке, – съязвил я. – Тебе-то что?
– Ты что, знаешь сидуэн? – Саламэль как-то странно на меня посмотрел.
– Немного. А что?
– Оставь мне эту книгу, – внезапно предложил эльф.
– Сказки? – Я взглянул на него с недоумением. – Зачем они тебе?
– Это мое дело.
– Дружище, это не моя книга. Я взял ее почитать.
– Я тебе не верю. Так дашь мне ее, или нет?
В поведении Саламэля было что-то странное. Эльфы народ очень хладнокровный, свои эмоции стараются не показывать ни при каком развитии событий. А Офир был взволнован и даже не старался этого скрыть.
– Не дам, она мне самому нужна, – сказал я. – Но могу предложить сделку. Ты помогаешь мне с Салданахом, а я дарю тебе эту книгу – потом. Согласен?
– Ты не хочешь мне сказать, где ты взял эту книжку?
– Неважно. Я ее нашел. Такое объяснение тебя устроит?
– Подобные книги не валяются на дороге.
– Будем считать, что я гулял по нужной дороге.
– Не хочешь просто отдать мне книгу, тогда продай, – сказал Офир.
– Нет. Или твоя помощь, или книга остается у меня.
– Ладно, – Офир тряхнул своей пышной каштановой гривой. – Я помогу тебе с этим фаермелленом. Давай книгу.
– Потом. Когда решим насчет Салданаха.
– Хитришь, рокарец, – Саламэль нехорошо улыбнулся. – Хорошо, попробую тебе поверить. Но если вздумаешь меня надуть…
– Я порядочный человек, друг. Мое слово заслуживает доверия.
– Люди, люди! – вздохнул эльф. – Сколько раз вы нас обманывали, а мы, глупцы, продолжаем вам верить.
– Твоя бойчиха из Боевого Братства что-то не пришла, – сказал я, сменив тему. – Может, тебе удалось ее переубедить?
– Нет. Она хирнлендерка, а они упрямые. Еще придет. Ей нужны зелья, она за них заплатила задаток.
– Тогда ждем дальше, – резюмировал я, убрал книгу в спорран и уселся в кресло.
Мне пришлось ждать еще не меньше часа. Незнакомка появилась именно в тот момент, когда я окончательно решил, что пора идти. Она выглядела заспанной и какой-то потерянной. Увидев меня, девушка сразу бросила быстрый вопросительный взгляд на Саламэля, но эльф ее успокоил.
– Этот человек мой друг, – сказал он. – Можешь ни о чем не беспокоиться.
– Действительно, я друг Офира, – добавил я, – но мне бы хотелось еще стать и вашим другом, сударыня.
– Моим другом? – Девушка посмотрела на меня без малейшей симпатии. – С чего вы взяли, что мне нужна ваша дружба?
– Так, почувствовал, – я улыбнулся ей. – Саламэль сказал мне, что за дело поручил вам фон Данциг. Я мог бы помочь вам.
– Мне не нужна помощь.
– Зря вы так думаете. Вампиры, милая барышня, существа крайне опасные. Пытаться совладать с вампиром в одиночку – верное самоубийство.
– Офир, зачем? – с упреком спросила девушка, глядя на эльфа. Мне показалось, что Саламэль был смущен.
– Позвольте мне вступиться за моего друга, – сказал я. – Офир рассказал мне о вашем деле потому, что очень обеспокоен вашей судьбой. Да и я был очень настойчив. Вы мне очень понравились. К тому же, я знаком с фон Данцигом и знаю, что своим рекрутам Боевое Братство задает непростые задачки. Сам побывал в шкуре рекрута.
– Погодите, так вы тот самый Алекто, барон Фра-де-Леоне? – Девушка уже с интересом посмотрела на меня. – Рыцарь, отказавшийся вступить в Братство?
– Ну и что?
– О вашем поступке много говорили в Лоэле. Все были очень удивлены.
– Знаю. Это очень почетно – вступить в Братство, но у меня были свои мотивы. Давайте лучше поговорим о вас. Мы беседуем с вами уже довольно долго, а я даже не знаю вашего имени.
– Бэмби Рена, – ответила девушка, помолчав. – Теперь довольны?
– Теперь доволен.
– Офир, мне нужны мои зелья, – сказала девушка эльфу.
– Полагаетесь на могущество снадобий? – спросил я, улыбаясь. – А знаете ли вы, чем гаркаин отличается от гарпии? Ваобанши от носферату? Тэрги от ламии? Или роэллин от брухи?
– Это так важно?
– Более чем. Я сейчас назвал вам различные разновидности вампиров. Вам поручили убить кровососа, объявившегося в округе Нолси, но не сказали, что это за тварь. Не подсказали, как с ней покончить. Какое оружие лучше использовать, какие зелья. Какие приемы боя, наконец.
– Очень интересно, – На губах Бэмби появилась презрительная усмешка. – Я встретилась с всезнайкой, который любит поучать других. Считает себя умником, а остальных дурачками и недотепами, верно?
– Ну, зачем же так сразу! Я всего лишь хотел…
– Итак, – Бэмби сверкнула глазами, – умник задал мне нелегкий вопрос: чем гаркаин отличается от гарпии? Ничем. Это один подвид вампиров. Просто гаркаин – название мужской особи, а гарпия – женской. Внешне они довольно сильно отличаются друг от друга, поэтому невежды считают их вампирами разных разновидностей. Их еще называют Vespertylla, вампиры-нетопыри. Или низшие вампиры. Тупые монстры, в которых нет ничего человеческого. Эти твари прячутся в развалинах строений, старых склепах, особенно любят природные укрытия, вроде пещер. Против них эффективно любое заговоренное оружие, огонь и солнечный свет, даже обычный солнечный зайчик может их убить. Оберегами против веспертиллей являются чеснок, камфара, листья перечной мяты, остролиста, бузины или лука-порея, а также золотые украшения.
– Э-э-э, – я открыл рот и уставился на девушку, как профессор-математик на студента, шутя доказавшего теорему Ферма.
– Идем дальше, умник, – продолжала Бэмби, подарив мне чарующую улыбку. – Ваобанши – это вампир-женщина, нападающая только на мужчин. Говорят, они весьма привлекательны внешне, ничем не отличаются от живых девушек и умеют очень красиво петь. Их пение и красота привлекают к ним романтически настроенных идиотов, которые становятся их жертвами. Иногда ваобанши называют суккубом, но это ошибка. Суккуб – низший демон, существо из мира Инферно, а ваобанши все-таки настоящий вампир. Носферату наоборот, охотятся исключительно на молоденьких девушек, причем особенно падки на девственниц. Кровь девственницы омолаживает их и придает им силу. Это мрачные унылые твари, больше остальных вампиров похожие на ходячих мертвецов. Именно они завели моду пережидать светлое время суток в гробах. И те, и другие никогда не собираются в стаи, всегда действуют в одиночку. Их можно встретить в заброшенных домах, деревнях, на старых кладбищах, в замках и вблизи мест, где происходили массовые убийства. Дилетанты считают, что их можно одолеть только серебряным оружием, однако это не так. Окуни меч или даже простой кол в святую воду или настой чеснока – и прикончить вампира не составит никакого труда. И те и другие боятся света не меньше, чем веспертиллы. Кстати, их укусы не заражают вампиризмом, как и укус любого низшего вампира.
– Йохарный бабай! Откуда ты…
– Теперь поговорим о тэрги, – продолжала Бэмби тоном лектора, – она уже ближе к высшим вампирам. Это тварь очень редкая, умеет хорошо маскироваться и часто принимает облик животных, волков, кошек или собак. У нас в Хирне верят, что в безлунные ночи тэрги разъезжает по темным полям одетая в красные одежды на белой призрачной лошади и нападает на одиноких путников. Здесь, в Уэссе, ее иногда называют лакримоной – Плакальщицей: есть древнее поверье, что тэрги порой привлекает свою жертву, издавая жалобный плач младенца. Против этих существ особенно эффективно оружие из чистой меди, боятся они и магических атак, особенно огненных и атаки молнией. Убить их трудно, но можно. В имперских марках тэрги часто называют ламией, так что это опять одна и та же порода вампиров, просто названия разные.
– Ну и ну! – Саламэль просто рот разинул от изумления.
– Ну и пару слов о роэллинах и брухах, – сказала Бэмби, глядя мне прямо в глаза. – Что дорогой умник сам о них знает?
– Я? Я знаю, что…
– Пауза затянулась. А это значит, что умник Алекто сам ни хрена о них не знает. Слышал звон. Между тем, и те и другие считаются высшими вампирами. Самыми опасными. Не боятся серебра, меди, золота, оберегов и магических заклинаний, меньше, чем остальные вампиры уязвимы для солнечного света, поэтому способны нападать даже днем, если погода пасмурная, умеют напускать чары, превращаться в любых животных, становиться невидимыми, очень живучи и всегда живут группами, в каждой из которых есть предводитель, могущественный вампир-маг. Отец или Матерь вампиров. Пока предводитель клана жив, уничтожить прочих вампиров невозможно – маг будет все время возвращать их к жизни. Зато смерть старшего вампира ведет к немедленной гибели всех его подчиненных. Укушенный роэллином или брухой сам становится вампиром. Единственное эффективное оружие против них – аргентальное. А разница между ними, – и тут Бэмби тяжело вздохнула, точно моя тупость вгоняла ее в невыносимую тоску, – опять же в поле. Роэллинами называют высших вампиров-мужчин, они же вампиры-лорды, а брухами – вампиров-женщин, они же леди-вамп.
– Туше! – воскликнул я, подняв руки. – Полная победа. Сдаюсь. Я восхищен, потрясен и очарован. Ты меня уделала.
– Капитуляция принята, – сказала Бэмби. – Офир, ты сделал то, о чем я просила?
– А-а? – Саламэль, похоже, был от услышанного в не меньшем ступоре, чем я.
– Откуда ты все это знаешь? – не удержался я.
– Не все ли равно?
– Просто интересно.
– От отца, а он узнал все от своего отца, моего деда. У деда в наших краях было прозвище Ночной Охотник, и он был лучшим монстробоем во всем Хирне. Отец рассказывал, что дед Мальколм прикончил около сотни вампиров, оборотней и прочих тварей. Элси, мой аргентальный палаш, – и Бэмби похлопала ладонью по сабле на перевязи, – когда-то принадлежал ему.
– Да, удивила! – совершенно искренне сказал я. – Теперь вижу, что моя помощь совершенно излишняя.
– Почему же, – внезапно сказала девушка, – я передумала. Пожалуй, ты можешь мне помочь. Хоть я неплохо разбираюсь в вампирологии и владею оружием, но до покойного дедушки мне далеко. К тому же, у меня мало времени, и мне наступают на пятки.
– Так, позволь, я угадаю. Фон Данциг поручил это дело еще кому-то?
– Братьям Сламбо. И у них, и у меня это третье, последнее испытание. Обидно будет оказаться неудачницей.
– Братья Сламбо? Припоминаю. Два закованных в железо здоровенных парня из Лоджа.
– Они мне сказали, что вступления в Боевое Братство мне не видать, как собственной… – Бэмби осеклась, потупила взгляд. – Короче, мне побыстрее нужно выполнить этот контракт.
– Я готов отправляться в Нолси хоть сейчас.
– Нолси расположен на северо-востоке Уэссе, севернее Лардении. Верхом доберемся дня за два. У тебя есть лошадь?
– Конечно.
– Отлично. Офир, давай зелья.
Бэмби быстро сложила полученные от эльфа бутылочки и баночки в свой кожаный рюкзачок, отсчитала положенную плату и, повернувшись ко мне, сказала:
– Если ты не передумаешь, то завтра на рассвете будь у Северных ворот. Я буду тебя ждать.
Она вышла, оставив нас с Саламэлем отходить от прочитанной ею популярной лекции о вампирах. Эльф первым пришел в себя.
– Да, такого я не ожидал! – признался он. – А я-то думал…
– Вот так они нас по жизни и удивляют, эти девчонки, – философски изрек я. – Что ж, делать нечего, я сам напросился ей в компаньоны. Пойду в гостиницу собираться.
– Про книгу не забудь, – напомнил эльф.
– Непременно, – пообещал я и вышел на улицу.

* * *

После общения с отважной охотницей на вампиров я пообедал в небольшом трактире неподалеку от рынка – жаркое оказалось вкусным и очень недорогим. Потом мне попалась на глаза ювелирная лавка, и я решил купить подарок для Шамуа. После долгой торговли с хозяином лавки, крикливым и пучеглазым южанином, я купил золотое ожерелье с жемчугом. Ювелир просил за него сорок дукатов, но мы сговорились на двадцати пяти. В гостиницу я вернулся под вечер. Едва я вошел в холл, как хозяин с самой любезной улыбкой двинулся мне навстречу и сообщил, что мои пожелания выполнены в лучшем виде.
– Какие пожелания? – не понял я.
– По поводу номера, мессир. Отныне королевские апартаменты в вашем полном распоряжении.
– Королевские… – До меня начало доходить, что происходит. – Это Шамуа распорядилась?
– Ваша дама заявила, что такой достойный человек, как ее любимый господин, не может и дальше прозябать в однокомнатном номере без ванны и с кроватью без балдахина. Она велела, чтобы вам был представлен лучший номер в моей гостинице, милсдарь.
– Так. И сколько мне будет стоить этот королевский номер?
– Сто двадцать пять дукатов в день, милсдарь… – Хозяин осекся, потому что заметил, что происходит с моим лицом. – Вам плохо?
– Нет-нет, все просто замечательно. – Я вспомнил, как полчаса назад с пеной у рта торговался из-за пятнадцати дукатов и вздохнул. – Где Шамуа?
– Она уже вселилась в апартаменты. Желаете, чтобы вас проводили туда?
– Да уж, извольте.
Я на ватных ногах поднялся на второй этаж вслед за боем и оказался у дверей в свою новую резиденцию. Номерок был пятикомнатный и пошло-шикарный, весь в зеркалах, лепнине, багетах, гардинах и картинах, ну прям тебе декорация к фильму о временах всяких там Людовиков Французских. Шамуа восседала среди этой провинциальной роскоши, одетая в своей обычной манере – минимум одежды и максимум косметики и украшений.
– Ах, господин! – Она со счастливой улыбкой бросилась ко мне навстречу и присела в глубоком реверансе. – Как я счастлива снова видеть господина Арне! С возвращением.
– Шамуа, – сказал я с металлом в голосе, – разве я говорил, что хочу съехать с прежней квартиры?
– О, господин Арне! Прошу прощения, но разве может такой знатный, благородный и уважаемый человек жить в крошечной комнатке, где нет даже хорошей ванны?
– Может, Шамуа. Может. И знаешь, почему? Потому что моя прежняя комната стоила мне десять дукатов в сутки. А эта обойдется нам в сто двадцать пять дукатов. Чуешь разницу?
– Деньги не главное, – заявила Шамуа с убежденностью заправского мота. – Зато теперь у господина Арне есть медная ванна с подогревом, настоящие зеркала и кровать с балдахином и шелковыми простынями.
– Шамуа, я солдат. Мне в бубен не колотились все эти зеркала, шелковые подушечки, картинки с голыми бабами на стенах и вазочки на столе. А вот деньги мне очень нужны, и у меня их не так много. Вся эта роскошь оставит нас без копейки, ты это понимаешь?
– Ах, господин! – Девушка часто-часто заморгала, будто собираясь расплакаться. – Я так хотела вам угодить…
– Ладно, проехали. Сегодня мы ночуем в этом номере, а завтра ты переедешь в мою старую комнату.
– Я перееду? А вы?
– Я должен уехать из Корман-Эш ненадолго.
– Я поеду с господином Арне.
– Это невозможно, – заявил я категоричным тоном. – У меня важное дело. Тебе не стоит со мной ехать.
– Но я не могу оставить господина Арне одного. Кто позаботится о вас в…
– Шамуа!
– Я поняла, господин Арне, – моя красавица тут же склонилась в низком поклоне. – Желаете принять ванну?
– Нет. Возьми, это тебе, – я протянул ей ожерелье.
– О! – Шамуа посмотрела на меня такими глазами, что мне захотелось тут же бежать обратно в лавку и купить что-нибудь еще. – Это… мне?
– Ну не мне же.
Блондинка издала экстатический писк, выхватила у меня ожерелье и метнулась к зеркалу. А дальше случилось то, чего я никак не ожидал. Шамуа шустро так сняла с себя все свои побрякушки, а заодно и одежду и только потом возложила ожерелье на свои ключицы.
– О-о! – простонала она, встав на цыпочки и поворачиваясь в талии перед зеркалом. – А-а! Какая прелесть!
– Шамуа! – Я пытался отвести взгляд и не мог этого сделать. – Зачем ты разделась?
– Чтобы увидеть, как я буду выглядеть в вашем ожерелье в вашей постели, господин Арне, – тут же ответствовала девонька. – Я должна быть всегда красивой, чтобы не разочаровать моего господина. Это ожерелье прекрасно. И мне оно очень-очень нравится. Я просто задыхаюсь от счастья. А господину Арне я в нем нравлюсь?
– Очень, – сказал я совершенно искренне.
– Тогда я должна отблагодарить господина Арне за подарок, – томно проворковала Шамуа и, взяв меня за руку, повела к кровати.
Когда наши взаимные восторги утихли, и я вернулся к реальности, за окнами уже было темно. Повернув голову, я увидел, что моя милая барахольщица сидит, скрестив ноги на постели, и листает эльфийские «Золотые легенды».
– Господин Арне читает книги? – спросила она, увидев, что я смотрю на нее.
– Иногда, – наверное, мне не стоит говорить моей красавице-рабыне, что я филолог, и чтение книг моя профессиональная обязанность. Вряд ли она поймет, что вообще означает слово «филолог». – А тебя это удивляет?
– Прежний господин не читал книг, – сказала Шамуа. – Он говорил, что это дело магов, а не воинов.
– Господин Череза воин?
– Он очень-очень богатый и влиятельный. И у него очень много таинственных друзей.
– Что за друзья, Шамуа?
– У него в доме бывали какие-то господа с юга.
– Альбарабы?
– Я не знаю, господин Арне. Но они запирались с господином в кабинете и о чем-то долго говорили. А еще в гостях у господина бывали эльфы. Я старалась не попадаться им на глаза.
– Вот как? – тут мне в голову пришла отличная мысль. Если Череза и впрямь во мне так заинтересован, стоит еще раз встретиться с ним до отъезда и попросить денег. Барские замашки Шамуа обошлись мне в изрядную сумму, а продавать изумруд, полученный от Черезы, мне не хотелось. Черт его знает, сколько мне придется проторчать в Нолси. Не думаю, что мой работодатель мне откажет в маленьком вспомоществовании. Меня так захватила эта идея, что я вскочил с постели и начал одеваться.
– Господин Арне хочет уйти? – Шамуа надула и без того пухлые губы.
– Собираюсь прогуляться.
– А как же ванна?
– Потом. Все потом.
– Я помогу господину Арне одеться.
– Отдыхай, – я забрал у девушки книжку и потянулся за лежавшими на полу штанами. – Я скоро вернусь.

Глава пятая.
«Истинный путь»

Капля никотина убивает лошадь. Чашка кофе
убивает клавиатуру.

На улице была глубокая ночь. По дороге от гостиницы к дому Черезы мне не повстречался никто, лишь один раз я разминулся с ночным дозором городской стражи, обходящим улицы. Странно, но нужный мне дом я нашел без малейшего труда, верно, хорошо запомнил ориентиры. В окне второго этажа горел свет. На мой стук вышел уже знакомый мне амбал-охранник.
– Ты? – спросил он. – Чего хочешь?
– Поговорить с хозяином.
– Ишь ты, прям, как почувствовал! – хмыкнул амбал. – А хозяин как раз собирался за тобой послать.
– Серьезно? Надо же, какое совпадение. Так я войду?
– Меч отдай, – произнес амбал.
– Береги его, – назидательно сказал я, передавая ему катану.
– Чего?
– Говорю, будь с ним осторожен. Он очень острый. Пальчик порежешь.
– Входи, – амбал шагнул в сторону, освобождая мне вход.
Я вошел в дом и поднялся на второй этаж. Череза был у себя в кабинете. На этот раз он был без капюшона, и я с удивлением понял, что мой работодатель – эльф. Смуглокожий, светловолосый, с холодными зелеными глазами и жесткими чертами лица.
– Как забавно, Бургиньон, – сказал он, вставая из-за стола и улыбаясь, – я хотел пригласить тебя нанести мне визит, а ты сам пришел. Иногда в жизни случаются поразительные совпадения.
– Какое дело обсудим в начале – твое или мое?
– Начнем с твоего. С чем пожаловал?
– Мне нужны деньги.
– Вот как? – Эльф был удивлен. – Ты же получил от меня тысячу дукатов и изумруд.
– Я не хочу его продавать, – сказал я. – Он мне нравится. Что же до тысячи дукатов, я должен буду заплатить магу. И мне нужно еще.
– А ты жадный подонок, Бургиньон, – усмехнулся Череза. – Зачем тебе деньги?
– Чтобы содержать твой подарок.
– Шамуа? Странно. Она обходилась мне очень дешево. Обслуживала меня по полной и никогда ничего не требовала. Неужели так понравилась?
– Понравилась, – меня покоробили презрительный тон, в котором Череза говорил о Шамуа, и его непристойная улыбка. – И я тебе за нее благодарен. Она милая и исполнительная девушка.
– Хорошо. Я рад, что смог тебе угодить. Сколько тебе нужно денег?
– Две тысячи дукатов. Считай, что я прошу в счет второй части платы.
– Ах, даже так! – Эльф бросил на меня быстрый взгляд. – Хочешь сказать, что ты нашел способ добраться до Салданаха?
– Еще нет. Но я до него доберусь.
– Интересно знать, и как ты это сделаешь?
– Саламэль согласился мне помочь. И еще, расскажи мне все о книжке-пароле, Череза.
– Что ты хочешь знать?
– Мне кажется, в книге есть подсказка, как можно проникнуть в башню Салданаха.
– Да? – Эльф сверкнул глазами. – Интересно. Расскажи, хочется узнать подробнее.
– Да ты, я думаю, не хуже меня знаешь, – я шагнул к эльфу. – Ты ведь читал эту книгу. Сказка про фаермеллена Гли и рыцаря-вампира. Разрушение заклятия через кровь.
– Молодец, – Череза выглядел удивленным и обрадованным. – Дон Корлемонте не обманул, говоря, что ты самый умный из его парней.
– Ты и Шамуа не просто так мне подарил, – продолжал я. – Решил, что это сэкономит мне время. В нужный момент у меня окажется под рукой влюбленная в меня рабыня, которую вполне можно прирезать и ее кровью снять заклятие со входа в башню.
– Представь себе, я не знал наверняка. Только предполагал, что заклятие башни Салданаха может быть связано с Культом Любви. Есть такой тайный культ в Интэ-Аир. Узы любви, узы крови, и все такое прочее. Получается, я угадал. И с этой девкой все получилось очень даже удачно. Ты все правильно понял. Теперь действуй.
– Один вопрос, Череза: если ты с самого начала знал, как добраться до Салданаха, что ж ты сам не покончил с ним?
– Потому что я не воин. Мне был нужен профессионал, и я его нанял. Чего же тут непонятного?
– Теперь мне все ясно. Так как насчет денег?
– Давай сначала поговорим о моем деле.
– Хорошо, я слушаю, – я опустился на резной табурет у двери.
– Лучше поговорим при свидетелях, – сказал эльф и позвонил в колокольчик.
Я подумал, что Череза позвал кого-то из слуг, но я ошибся. Через несколько мгновений в кабинет вошел тот, кого я никак не чаял тут увидеть.
– Удивлен? – спросил меня Офир Саламэль, глядя на меня с насмешкой. – Конечно же, удивлен. Не стоило тебе читать при мне эту книгу.
– Видишь ли, Бургиньон, – Череза жестом предложил Саламэлю сесть, но тот остался стоять у дверей, – ты был безупречен, но упустил из виду одну мелочь. Как ты думаешь, почему я посоветовал тебе при первой нашей встрече найти хорошего мага? Почему я предложил тебе обратиться к магу-эльфу? Конечно же, не случайно я это сделал, Бургиньон. Все дело в «Золотых легендах». Книга-пароль одновременно является книгой-ключом.
– Ну и что?
– Она написана на сидуэне. Причем на оригинальном архаическом наречии. Даже среди эльфов найдется немного тех, кто может на нем говорить и читать. А ты можешь. Странно, не так ли?
– Чего же странного? – Я с ужасом понял, что Саламэль меня сдал. Что это одна шайка-лейка. Я спалился по полной. Оружия у меня нет, я в ловушке. Однако паниковать пока не стоит, надо попробовать разговорить эльфов. – Я действительно знаю сидуэн. Немного.
– А дон Корлемонте говорил, что ты нашим языком не владеешь.
– Он этого просто не знал.
– Дон Корлемонте что-то не знает о своих людях? – По усмешке эльфа я понял, что он мне, мягко говоря, не поверил. – Тогда объясни мне, Бургиньон, как так получается – при нашей первой встрече ты рассказал мне, что на тебя упало дерево и отшибло у тебя память. Ты забыл, кто ты, куда и зачем ехал, забыл ровным счетом всю прошлую жизнь. Как же ты не забыл сидуэн?
– Послушай, какое это имеет значение? – Я с презрением глянул на Саламэля. – Этот стукач вместо того, чтобы с самого начала заговорить со мной о деле, начал плести мне что-то про раскол среди эльфов. А потом увидел у меня эту книгу и аж затрясся весь. Просил отдать ее ему. Может, он сам на кого-то шпионит. А, Саламэль?
– Человеческая глупость не знает пределов, – было видно, что мои слова сильно разозлили Саламэля. – С глупцами не стоит даже разговаривать.
– А ты у нас весь из себя мудрый, так? – Я встал, шагнул к эльфам. – Ты ведь повел себя, как девочка-недотрога. Изобразил полное непонимание.
– Ты сделал очень много ошибок, рокарец, – сказал Саламэль, отступая к Черезе. – И девчонка сегодня тебя выдала. Она назвала тебя Алекто Фра-де-Леоне. Я слышал.
– Ну и что? У меня много имен. Люди моей профессии скрывают свое имя. Так что иди в задницу, Саламэль. Череза, твоя жалкая шестерка наговаривает на меня, и я тебе обещаю, что однажды вырежу ему язык. Найди другого мага, с этим говнюком я работать не буду.
– Не стоит обвинять Офира, – сказал Череза, улыбаясь. – Он не был в курсе наших с тобой дел. Он просто маг, причем неплохой. И сочувствует нашему делу. Он был сильно удивлен, когда увидел, что ты читаешь книгу на сидуэне. И пришел ко мне. Ему показалось подозрительным, что человек владеет сидуэном. Вот тут-то я и понял, что ты не Бургиньон. И я думаю, что ты имперский шпион.
– Имперский? – Тут я понял, что надо говорить. – Ошибаетесь, господа эльфы. Я с имперцами компанию не вожу. А вот с кем вы дружите? С Шамхуром Рискатом?
– Ну, вот видишь, как ты много знаешь, – со смехом воскликнул Череза. – Теперь мы просто обязаны тебя прикончить.
– Одну минуту, Череза, – я старался держать себя в руках, хотя у меня от страха ослабли ноги. – Давай попробуем разобраться. Ты нанял меня, чтобы я прикончил Салданаха и забрал у него куклу – думаю, ту самую, настоящую Меаль. Но ведь с куклой связаны пророчества о возрождении единого эльфийского народа. Ты эльф, Череза. Почему ты хочешь отдать куклу Рискату?
– А ты не понимаешь? Рискат снимет чары и отдаст Меаль мне. После этого никто кроме меня не сможет претендовать на корону Аэндр-Тоэль. Ни этот жалкий ублюдок Жефруа Лансанский, ни имперский холуй Нехаир. Но довольно болтать, – Череза резким движением размотал стальную боевую цепь с гирьками, до сих пор скрытую длинным рукавом его туники. – Ты проник в нашу тайну, и ты сдохнешь. Прямо тут и прямо сейчас.
– Ты идиот, Череза, – я протянул ему перстень, который снял когда-то с Шукры. – Истина где-то рядом. Что скажешь?
Лицо эльфа вытянулось от удивления. Но я не дал ему опомниться. Выиграл несколько секунд и очень умело этим воспользовался. Оружия у меня не было, однако тяжелый трехногий табурет, на котором я сидел в начале нашей беседы, его неплохо заменил. Получив удар табуретом в голову, Череза захрипел и ничком свалился на стол. Саламэль с воплем метнулся к двери, но я нагнал его, сбил ударом в спину и несколько раз приложил табуретом. Убедившись, что оба эльфа в полной отключке, я закрыл дверь в кабинет, припер ее тяжелым комодом и занялся обстановкой комнаты.
В ящиках стола было пусто – какие-то платежки, сургуч для печатей, гусиные перья, гвозди и прочая дребедень. В шкафу была одежда. Я перерыл ее и ничего стоящего не нашел. И тут меня осенило. Обозвав себя дураком, я вытащил из споррана свою карту. Судя по ней, в комнате был тайник – прямо рядом со мной. И я его нашел: потайной сейф находился в стене, за тяжелой бархатной драпировкой.
Замок был сложный, вскрыть его кинжалом или шпилькой было невозможно, но ключ от сейфа я нашел в поясной сумке бесчувственного Черезы. В сейфе оказалось немало интересного. Во-первых, мне на глаза попалось распечатанное письмо, написанное на сидуэне. Адресовано оно было некоему Эрдалю – видимо, так звали на самом деле Черезу:

Наши дела, мой друг Эрдаль, обстоят лучше, чем можно себе представить. После неудачи в Орморки имперские собаки решили действовать силой. Эти болваны из Магисториума всерьез предполагают, что игрушка Жефруа до сих пор находится у него, и намерены ею завладеть. Это хорошая новость, война между нашими врагами нам на руку. Мы еще посмеемся, глядя на то, как эти глупцы убивают друг друга. 
Твоя идея с наемным убийцей не кажется мне удачной, но тебе виднее, как лучше поступить. Я благословляю тебя. Нужно остановить Салданаха пока он не расстроил наши планы, а как ты это сделаешь, тебе виднее. В таком деле любые средства оправданы. Сообщай мне регулярно о том, как идет операция. Когда кукла будет у тебя в руках, немедленно передай ее моему человеку в Лардении. Будь осторожен – палагросса не заслуживает доверия. С доном Корлемонте и его головорезами следует все время быть начеку. Лучше всего будет, если ты найдешь способ избавиться от наемника, когда дело будет сделано. 
Продолжай идти истинным путем, и ты обретешь силу и власть. 
Учитель  

Вот оно в чем дело, подумал я, складывая письмо. Среди эльфов идет самая настоящая борьба за будущую корону Аэндр-Тоэль. Поганец Саламэль не случайно рассказал мне историю про раскол эльфов. Нехаир, один из наследников древней короны Алдера, встал на сторону имперцев, вот почему мы с Хатчем встретили его в Саграморе. Кое-кто из эльфов, – и я сам тому свидетель, – сражается на стороне Лансана. Жефруа Лансанский, выходит, тоже потомок королевского дома Алдера по линии своей матери, поэтому имеет такие же права на престол Аэндр-Тоэль, как и Нехаир. Вот тебе и ответ, с какой радости эльфы ему служат. А Эрдаль-Череза, по-видимому, собирался возглавить тех эльфов, которые еще не определились. Стать еще одним вождем Первого Народа и в перспективе королем всех эльфов. А заодно избавиться от Салданаха, главы мирной партии, и заполучить куклу. Если я правильно понял его слова, он хотел жениться на избавленной от чар Меаль, и этот брак дал бы ему законное право занять престол будущего эльфийского королевства. Потому-то он и связался с Рискатом. Политика, мать ее. А письмишко надо бы захватить с собой, вдруг выйдет оказия вбить клин между Рискатом и местной Козой Нострой…
Кроме письма Риската в сейфе лежали кошелек с кучей дукатов, очень красивое ожерелье с драгоценными камнями, тяжелое серебряное кольцо, несколько свернутых в трубку свитков, а главное – великолепный аргентальный меч-вакидзаши, совершенная пара к моей катане. Теперь я, как истинный самурай, имел два меча. Правда, мою катану еще предстоит вернуть у забравшего ее амбала. Теперь мне это будет легче сделать, у меня есть оружие, и просто так меня не одолеть. Полюбовавшись на полированный клинок вакидзаши, по которому пробегали разноцветные искорки, я вложил меч в ножны, и тут в дверь постучали.
– Хозяин! – услышал я. – Хозяин, отзовитесь!
Лежавший на полу Череза начал приходить в себя, вздохнул, попытался поднять голову. Подскочив, я ударил его рукоятью меча по затылку, и он отключился.
– Хозяин, что случилось? – вопрошал густой бас за дверью.
Дверь толкнули, но она не подалась, комод был достаточно тяжелым. Я лихорадочно думал, что мне делать. Новый удар, гораздо сильнее прежнего, сдвинул комод с места, и в просвете между дверью и дверным косяком показалась грубая, будто вырубленная из соснового чурбака, физиономия амбала-охранника. Он увидел бесчувственных эльфов, меня и все понял, поэтому свирепо рыкнул и налег на дверь, открывая себе проход. У меня остался только один путь – в окно. Рама не открывалась, и я, разбежавшись, плечом разнес вдребезги чудесный витраж и спрыгнул со второго этажа на улицу.
Опомниться мне не дали: амбал сиганул в окно за мной следом и набросился на меня, размахивая широким изогнутым мечом. Мой вакидзаши был чуть ли не в половину короче клинка амбала, но я сумел отбить выпад и одновременно успел выкрикнуть заклинание Магического Щита. Я очень вовремя это сделал – новая атака амбала едва не оставила меня без головы. Несмотря на свои габариты и кажущуюся неуклюжесть, здоровяк орудовал мечом с отменной ловкостью, да и фехтовальщиком оказался неслабым. Я отразил еще несколько атак (синие молнии так и полыхали вокруг меня!), а после бросился бежать по улице, увлекая противника за собой, и за эти несколько секунд передышки успел перебросить со спины щит Такео и вдеть левую руку в ремень.
Амбал догнал меня на углу улицы и засыпал градом ударов. Действие Магического Щита окончилось, и я пропустил очень болезненный удар в правое плечо. Если бы не эльфийский ламелляр, этот удар разрубил бы меня пополам. От боли я едва не выронил меч. Следующий выпад я отбил щитом Такео, попытался достать врага колющим ударом, но мой меч был слишком коротким, а подойти ближе я не решался. Мы еще несколько мгновений кружили на мостовой, пытаясь найти друг у друга уязвимые места и готовясь к атаке, но тут произошло то, чего я никак не мог ожидать.
Что-то с пронзительным визгом выскочило из переулка и вспрыгнуло моему противнику на плечи, осыпая ударами и пытаясь ногтями выцарапать глаза. Ошеломленный этим нападением амбал совершенно забыл обо мне, и напрасно – я тут же воспользовался моментом и вогнал вакидзаши ему в живот.
– Господин Арне! – Шамуа кинулась ко мне и повисла у меня на шее. – Вы не ранены?
– Что ты здесь делаешь? – спросил я, переводя дыхание.
– Я очень беспокоилась за господина Арне и пошла следом за ним.
– Дура ненормальная! Тебя могли убить.
– Это великая честь – погибнуть за своего господина.
– Слушай, ты прямо как зомби какая-то! Тебе что, жизнь не дорога?
– Дорога, – ответила Шамуа, – но господин Арне мне дороже.
– Ну, ты… – Я не мог отвести от нее ошалелого взгляда. – Ладно, бежим отсюда, пока стража не появилась.
Мы вернулись к дому Черезы, и я вошел в дверь. Моя катана лежала на столике в комнате охраны. Забрав меч, я вернулся к Шамуа.
– Возвращаемся в гостиницу, – сказал я ей. – Надо забрать твои вещи и уходить из города.
– Почему? – осведомилась моя компаньонка.
– Потому что потому. Очень скоро нас будут искать. Можно, конечно, подняться на второй этаж и добить твоего бывшего хозяина и его прихвостня, но я не убийца. Так что пошли, – я схватил Шамуа за руку, и мы побежали по улице. Я и не помню, как мы оказались у дверей гостиницы.
– Я иду на конюшню, – сказал я Шамуа, – а ты возьми вещи и жди меня у черного входа.
– Слушаюсь, господин Арне.
– Я не Арне. Забудь это имя. Меня зовут Алекто.
– Значит, мне называть господина Арне господином Алекто?
– Да, – я решил претерпеть все, – зови меня «господин Алекто». Поняла?
– Да, господин Алекто.
– Шамуа! – Я колебался только одно мгновение, потом наклонился и поцеловал ее. – Спасибо тебе. Ты спасла мне жизнь.
– Я всего лишь раба моего господина.
Я подтолкнул ее к двери легким шлепком по попке, а после побежал на конюшню. Ариа встретила меня недовольным фырканьем, мое появление прервало ее сладкие сны. Я быстренько оседлал ее, проверил торбы – есть ли в них ячмень, – и вывел Арию из конюшни.
И вот тут меня ждал Консультант со своей неизменной улыбкой Чеширского кота.
– Прекрасная работа, мой друг! – сказал он мне и протянул пергамент. Это было очередное повышение. По итогам проделанной работы я переводился на пятнадцатый уровень и получал новый титул – «Странствующий рыцарь – Мастер имитации». Мне начислялись очки в номинациях: Фехтование, Коммерческая жилка, Скрытность, Популярность у женщин (черт, куда ж популярнее-то!) и Красноречие. К очкам прилагались более материальные призы – 2000 дукатов деньгами, заклинание Повышения Силы (10 единиц на 30 секунд), эльфийские кольчужные поножи с эффектом неутомимости (класс брони 2 плюс магия, стоимость 1590 дукатов) и 5-процентное повышение Магии Обаяния с постоянным действием.
– Напоминаю, вы можете выбрать только один приз, – напомнил мне Консультант.
– Один вопрос: Эрдаль действительно связан с Рискатом?
– Да. И у вас появился крайне опасный враг. Эрдаль возглавляет тайную организацию эльфов, работающую на «Истинный путь». Теперь они будут искать вас. Вам следует поторопиться с вашим заданием.
– С каким заданием?
– Разве вы не собираетесь найти Салданаха?
– Мне незачем его убивать. И кукла мне ни к чему.
– Ошибаетесь. Эрдаль знает, как проникнуть в башню Салданаха. Теперь, когда его план провалился, он постарается сам убить Салданаха и завладеть куклой. Если Меаль попадет к нему в руки, он передаст ее Рискату. Будет реализован сценарий «Истинного пути», и вы потерпите неудачу. Так что вам следует опередить Эрдаля. А пока вам лучше уехать из Корман-Эш. За вами будут охотиться палагросса и эльфы Эрдаля. Поэтому будьте осторожны.
– Как получилось, что меня приняли за Бургиньона?
– Салданах сумел узнать, что «Истинный путь» хочет избавиться от него. Ему удалось даже вычислить нанятого Эрдалем ассасина. Им и был Бургиньон Резатель Глоток. Салданах при помощи дистантной магии превратил Бургиньона в того самого псевдолешего, которого вы убили на дороге в Корман-Эш и чей сундук позже вскрыли. Ну, а дальше ваша алчность и то обстоятельство, что Эрдаль не знал Бургиньона в лицо, довершили дело.
– Почему вы сразу мне ничего не сказали?
– Не имею права. Подобная информация может быть сообщена игроку только после прохождения квеста.
– Я нашел в сейфе Эрдаля вот это кольцо, – я показал Консультанту серебряный перстень. – Что это за сигнетик?
– Кольцо Сжатия Времени. Очень полезная вещь. Надев его на палец, вы сможете сжать время в сто раз и успеть за одну секунду сделать то, на что вам понадобилось бы при обычных обстоятельствах сто секунд. А ожерелье подарите вашей девушке, – тут Консультант улыбнулся. – Оно не магическое, хоть и очень дорогое. Эльфийская работа времен Шестицарствия.
– Я уезжаю из города.
– Сначала определитесь с призом.
– Возьму деньги. Мне ужасно не хочется продавать изумруд.
– Вы его и не продадите. Он фальшивый.
– То есть как?
– Очень просто. Это обычная иллюзия. Магия Интэ-Аир. На самом деле это обыкновенный камень. Эрдаль обманул вас. Он собирался убить вас и поэтому платить честно не собирался.
– Не может быть. А если бы я захотел продать камень и обнаружил обман?
– Вы сами только что сказали, что не хотите продавать изумруд. Это неспроста. Эрдаль умнее, чем вы думаете. Он наложил на фальшивый изумруд зачарование Обладания. Расстаться с такой зачарованной вещью человек просто не в состоянии.
– Фальшивка? – Я достал мешочек с камнем из споррана, продемонстрировал Консультанту кристалл. – Изумруд, посмотрите!
– Найдите эльфа-ювелира и предложите ему ваше сокровище. Ответ вас очень огорчит.
– Проклятье! – Я едва не выбросил камень, но все же удержался и положил его обратно в спорран. – У вас отлично получается поднимать мне настроение.
– Стараюсь. Деньги получите в таверне «Кружка и подкова» у Северных ворот. До встречи.
Консультант исчез. Я чувствовал себя очень скверно. К усталости и болям в ушибленной руке добавились досада и злоба. Меня опять развели по полной. Одно хорошо – на этот раз мне удалось сделать ноги. Только вот Эрдаль наверняка очень скоро сядет мне на хвост. Зря я не убил его и Саламэля. Похоже, я очень сильно идеализировал эльфов. Однако, времени пережевывать мои обиды не было, появилась Шамуа со своим узелком. Я вскочил в седло и велел девушке сесть у меня за спиной.
– Мы уезжаем, господин? – спросила девушка.
– Да, и немедленно.
– С господином – хоть на край света! – вздохнула Шамуа.
Ариа тихонько заржала, и в ее ржании мне почудилась издевка. Горячие ручки Шамуа нежно обхватили меня за талию, и я подумал, что объяснить Бэмби, почему я приехал на встречу с ней не один, будет нелегко.
– Шамуа, – я, не оборачиваясь, протянул девушке ожерелье, найденное в сейфе Эрдаля, – возьми, это тебе.
– Ах, господин! – Шамуа сначала вовсе перестала дышать, а потом тяжело и жарко завздыхала мне в затылок.
Ариа снова заржала. Это был ультиматум. Что-то типа: «Не смей при мне делать подарки своим девкам, а то…» Продолжать она не стала, и слава Богу, мне для полного счастья только ее капризов не хватало. Небо на востоке начало светлеть, а нам еще нужно было добраться до Северных ворот.

Глава шестая.
Ба, знакомые все лица!

В человеке все должно быть прекрасно-
и логин, и пароль, и аватар.

Бэмби меня не обманула. Я увидел ее, едва въехал на Северный мост. Честно говоря, я ее не сразу узнал: Бэмби была в отличной кольчуге из мелких стальных колец, а лицо ее скрывал суконный капюшон. Конь у моей новой знакомой оказался на загляденье – гнедой уэссанский гунтер, молодой и горячий. Как я и предполагал, Бэмби была совсем не в восторге от моей спутницы.
– Ты всерьез собрался тащить с собой свою постельную принадлежность? – спросила она достаточно громко, чтобы Шамуа могла ее слышать. – Эту свиристелку? Я не согласна.
– Послушай, Бэмби, я не могу оставить ее здесь, – я рассказал охотнице о том, что случилось со мной этой ночью в доме на Ольховой улице. – Если я оставлю Шамуа в городе, они ее найдут и расправятся с ней. Мне жалко девчонку, ведь она мне, по сути, жизнь спасла. Доберемся до Нолси, найдем ей безопасный приют. Она не создаст нам проблем в дороге.
– Ты так думаешь? – Бэмби презрительно усмехнулась. – Ладно. Только пусть держится от меня подальше.
Меня покоробил тон Бэмби, но упрекнуть ее мне было не в чем. Первое, что я сделал, когда мы выехали из города – остановил Арию у таверны «Кружка и подкова» на въезде в Корман-Эш и купил за семьсот пятьдесят дукатов смирную чалую лошадку для Шамуа. Я мог себе это позволить – в кошельке, что я нашел в сейфе Эрдаля было больше тысячи золотых, плюс две тысячи я получил от корчмаря как бонус за переход на пятнадцатый уровень. Мои карманы просто распухли от денег. Если бы не лажа с поддельным изумрудом, я мог бы чувствовать себя богачом. А я-то собирался использовать этот изумруд для прокачки бизнеса моей милой мадам Франсуаз!
В таверне я провернул еще одно дело – переодел Шамуа. Вряд ли малютка могла отправляться в путешествие по ветреным и дождливым пустошам в своем более чем легком домашнем прикиде, тем более, что в таверне располагался маленький магазинчик для путников. Тут я сделал большую ошибку, предложил Шамуа самой выбрать себе вещи. В результате шоппинг затянулся часа на два: Шамуа перебрала и перемерила все тряпки, которые нашлись у торговца и, в конце концов, появилась перед нами в расшитом узком платье из красного бархата, которое подходило для путешествия не больше, чем стальная кираса для плавания.
– Но оно такое красивое, господин! – воскликнула Шамуа, когда я усомнился в правильности ее выбора. – И мне оно идет, ведь правда?
– Давай-ка я помогу тебе определиться, милочка, – с ледяной улыбкой сказала Бэмби, увлекая блондинку за собой. – У меня неплохой вкус, уверяю.
Через четверть часа Шамуа была упакована в вельветовые мужские штаны, рубаху, камзол и шнурованные сапоги. Красное платье и полусапожки на высоченных шпильках были возвращены торговцу. Понятно, что чадру и украшения детке пришлось снять. Выглядела моя служанка в мужской одежде очень мило и эротично, вполне в духе моего времени, но сама Шамуа была явно не в восторге.
– О, господин! – прохныкала она, стоя перед захватанным зеркалом, – я же похожа на мужчину! И эти ужасные неудобные штаны, они мне трут здесь, – и тут Шамуа с детской непосредственностью засунула руку себе между ног. – Я бы хотела…
– Шамуа, надо потерпеть! – сказал я, чувствуя, что следует показать власть. – И не беспокойся, ты мне нравишься в любом виде.
– Пора ехать, – напомнила Бэмби. – Мы и так потеряли кучу времени.
Я и сам чувствовал, что мне следует быстрее убираться из Корман-Эш. Эрдаль уже наверняка меня ищет, да и не только он. Я ведь убил охранника, значит, теперь представляю интерес и для городской стражи. Я вышел на улицу следом за Бэмби и увидел, что моя лошадка кокетничает с Дугласом – конем охотницы. Это меня так позабавило, что я на миг забыл о своих неприятностях.
– Надеюсь, твоя дурочка крепко держится в седле, – сказала Бэмби. – Ехать придется быстро.
– Я тоже на это надеюсь, – ответил я, наблюдая, как Шамуа пытается взобраться в седло.
– Чувствую, рокарец, я еще пожалею, что связалась с тобой, – усмехнулась охотница. – Помоги девочке, подсади ее.

* * *

Весь остаток дня мы ехали от Корман-Эш на север. Судя по моей карте, округ Нолси находился у самой границы Уэссе и Хирна, и город там был только один – Нолси-Ард. Туда-то и лежал наш путь. Вскоре после полудня, проехав лиг эдак двадцать, мы сделали привал на обед на живописной лужайке близ дороги, и я спросил Бэмби, что она знает о происшествии в Нолси.
– Это, безусловно, вампир, – сказала мне девушка. – Пока в Боевом Братстве знают только о двух нападениях, но их может быть гораздо больше.
– Постой-ка, укушенный вампиром сам превращается в упыря. Если все так, как ты говоришь, вампиров в Нолси уже должно быть как минимум три.
– Вампиризм передается только с укусом высшего вампира, – тоном эксперта заявила Бэмби, разламывая большой аппетитно пахнущий пирог и раскладывая куски на скатерти, постеленной прямо на траву. – А в Нолси, похоже, обосновалась ваобанши, если учесть, что все укушенные – мужчины. Пострадавших, по словам фон Данцига, содержат в местном монастыре, наблюдают за ними. Пока никаких признаков заражения у них нет, хотя со времени последнего нападения прошло уже две недели. Будем надеяться, что это действительно ваобанши.
– Есть что-нибудь, что я должен дополнительно знать об этих существах?
– Да нет, ничего. Если все так, как я думаю, нам будет нетрудно справиться с тварью. Главное – не попасть на нее в полнолуние. При полной луне сила и живучесть любого вампира возрастают десятикратно. А ты сталкивался когда-нибудь с вампирами?
– Было дело, – я решил, что рассказывать Бэмби про то, как я едва не сделался восемнадцатым графом Радулеску, совершенно необязательно. – С эльфийскими упырями пришлось однажды серьезно побеседовать. А ты сама-то имеешь опыт общения с этими замечательными существами?
– Хочешь знать правду? Нет, – честно призналась Бэмби. – Пару раз сталкивалась с орфами и пикси, а с вампирами не приходилось встречаться. Поэтому и согласилась, чтобы ты составил мне компанию. Просто слышала, что ты парень бывалый.
– Хорошенькое дело, – протянул я, очень польщенный словами Бэмби: а репутация-то у меня в кругах воителей, похоже, не самая скверная! – Вот уж удивила, так удивила! Так ты у нас теоретик, а не практик?
– Я тебя за собой не тяну, – виновато пряча глаза, сказала Бэмби. – Вали на все четыре стороны, я сама справлюсь.
-Ты сама пекла этот пирог?
– Да, – Бэмби почему-то покраснела. – Вкусный?
– Божественный, – я доел свой кусок и взял новый. – А поскольку я люблю вкусные пироги, я еду с тобой. Шамуа, почему ты не ешь?
– У меня нет аппетита, господин Алекто, – прохныкала блондинка.
Дорога далась моей белокурой серне тяжело, верно, прежде ей не приходилось делать такие концы верхом. Шамуа была бледной и морщилась всякий раз, когда меняла положение. Я вспомнил, как я сам однажды проехался на единороге, и каково мне потом было, поэтому наклонился к Шамуа и шепнул ей на ушко:
– Потерпи, милая, скоро мы будем на месте.
– Шепчетесь? – Бэмби налила себе пива из фляжки. – У меня есть хорошая мазь от ссадин и потертостей. Если твоя…. служанка захочет, могу поделиться.
– Ты меня очень обяжешь, – ответил я за Шамуа.
– Здесь неподалеку есть ферма. Доберемся до нее, а там уже будем лечиться.
– Послушай, Бэмби, а как получилось, что ты решила стать воином?
– У нас в роду все воины, – ответила девушка. – Про деда Мальколма я тебе уже рассказывала. Мои отец и дядя были знаменосцами короля Хирна. Только вот моему папаше не повезло: он всю жизнь мечтал о сыне, а родилась дочка. Вот и решил батюшка воспитать меня по-мужски. Надо продолжать семейную традицию.
Еще до темноты мы добрались до маленького хутора, окруженного возделанными полями. Хозяин хутора, крепкий пожилой здоровяк, оказался гостеприимным парнем – без всяких разговоров пустил нас на постой и даже достал из погреба копченый окорок и большую бутыль ринка, местного самогона. Шамуа получила удобную кровать, и Бэмби, пока мы обсуждали с хозяином плюсы и минусы жизни фермера, оказывала ей первую помощь. Вскоре она вернулась к нам и сообщила, что Шамуа заснула.
– Хочу сказать тебе, рокарец, что у твоей служанки очень красивая задница, – добавила она полушутя-полусерьезно. – Можно только позавидовать.
– Кому – ей или мне?
– Ей, разумеется. Вообще, она просто куколка. Где ты ее взял?
– Мне ее подарили.
– Однако! – Бэмби была удивлена. – Она что, проминж?
– Нет, просто рабыня. Очень вышколенная, добрая и заботливая.
– Не сомневаюсь, что она о тебе весьма нежно заботится, – с иронией сказала Бэмби. – Я как следует полечила твою красотку, к утру ее попка заживет. Где мой ринк?
Бэмби лихо высадила полстакана крепчайшей сивухи и села за стол. Я наблюдал, как она ест, и думал о том, что ввязался в предприятие Бэмби, совершенно не подумав о последствиях. Не то, чтобы я жалел о своем решении, но что ждет нас впереди? Девушка она, конечно, с характером, боевая, и очень миленькая, но опыта у нее, оказывается, никакого. А вампиры есть вампиры. Я еще не забыл, как сам побывал роэллином, как упавший в окно солнечный луч обжег мне руку, и как жестоко меня кочевряжила жажда крови. И вот у меня появляется реальный шанс опять через все это пройти. Наверное, у меня дар по жизни наступать на одни и те же грабли…
– Налей еще, – велела Бэмби хозяину фермы, протягивая ему свой стакан. – Хороший ринк.
– Стоит ли много пить? – подал я голос.
– Я хочу немного расслабиться. А ты что не ешь?
– Я уже поел. Теперь бы поспать.
– Мессир может расположиться в комнате моего сына, – предложил хозяин. – Там есть кровать и камин.
– А где твой сын?
– Он сейчас в Нолси-Ард, поехал продавать овощи.
– Хорошо, – я положил на стол несколько золотых монет. – Пойдем, покажешь мне…
Я не договорил: Бэмби внезапно насторожилась, вскочила из-за стола, прислушалась и секунду спустя спросила:
– Ты слышал?
– Что? – не понял я.
– Там, снаружи. Вроде кричит кто-то.
Я почему-то подумал о вампире. А потом и сам услышал крик. Бэмби схватила свой палаш, метнулась к двери, я – за ней. На дворе было уже темно, дул холодный ветер. Через мгновение крики повторились – теперь уже яростно и воинственно кричали несколько голосов. Похоже, где-то совсем близко шла драка.
– Вон там! – Бэмби бросилась к дороге.
Ночную темноту разрезал светящийся огненный шар – он пролетел над землей и врезался во что-то темное и движущееся, вроде как человеческие фигуры. Я услышал крики и ругательства, а потом злобное шипение, будто рядом с нами находилась невидимая огромная змея. У меня все тело покрылось гусиной кожей. Вытянув из ножен катану, я побежал за Бэмби, прекрасно понимая, что девушке очень нужна моя помощь. Но тут шипение повторилось, совсем близко от меня, и я увидел, что из темноты на меня движется рослый скелет, вооруженный моргенштерном.
– Drallayla Athman Kostyan! – раздался чей-то истошный вопль.
Скелет на мгновение остановился. Выглядел он очень неприятно – кости покрывала жирно лоснящаяся желто-красная надкостница, с суставов свисала бахрома сухожилий, отчего казалось, что этого парня только что освежевали. Меня затошнило. Пару мгновений мы пялились друг на друга, после чего скелет громко зашипел и шагнул в мою сторону, стуча мослами и размахивая оружием.
– Alutaran Fros Kostyan!
Очередной огненный шар пролетел над моей головой, и я, наконец, разглядел того, кто издавал вопли – неизвестный маг находился метрах в пятнадцати за спиной скелета и размахивал руками, видимо, активно ворожил. Скелет двинулся на меня, явно намереваясь серьезно со мной разобраться.
– Fros Kostyan! Daar Fros! – завопил маг и запустил в меня очередным файерболлом.
Уж не знаю, с какого он на меня взъелся. Получивший команду Костян (имечко для скелета просто супер, лучше не придумать!) замахнулся на меня булавой. Я отбил удар, но на ногах не удержался – силища у Костяна была невероятная, – и упал навзничь. Нового удара не последовало: вопли мага замолкли внезапно и резко, словно его схватили за горло. Раздался взрыв ругательств, что-то залязгало, маг снова завопил. На дорогу между мной и скелетом выбежала, гремя доспехами, темная фигура с мечом в руке.
Костян снова занес булаву. Неизвестный с мечом отбил удар, сам атаковал, задев скелета своим клинком. В ноздри мне ударил резкий трупный смрад. Нежить злобно зашипела и замахала булавой, отгоняя от меня человека с мечом. Тот попятился, оступился, упал и с лязгом и грохотом покатился от обочины дороги в кювет. Но я уже поднялся на ноги, вытащил второй меч и был готов обороняться. Костян зашагал ко мне, скрипя суставами и злобно сверкая алыми огоньками в глазницах. Но дойти до меня он сумел – внезапно и с громким треском рассыпался в прах. Я понял, что случилось: пока я занимался скелетом, Бэмби добралась до его повелителя-мага.
– Клянусь сковородками Инферно! – воскликнул громкий взволнованный голос. – Что за мерзость!
Я активировал «Светляк» и сумел разглядеть поле боя. Недалеко от меня валялись истлевшие мослы – все, что осталось от Костяна. Бэмби и человек в полном рыцарском доспехе стояли у распростертого на дороге тела. Второй рыцарь между тем поднялся на ноги и, кряхтя и чертыхаясь, поднимался из кювета на дорогу.
– Вы! – взвизгнула Бэмби. – Знала бы, ни за что не поспешила на помощь.
– Эй, приятель, спасибо тебе, – рыцарь поравнялся со мной и протянул мне руку. – Ого, да я тебя помню! Клянусь Бессмертными, мы уже встречались.
– Джон Сламбо из Лоджа? – осведомился я, сразу узнав в рыцаре одного из братьев, которых я встречал в штаб-квартире Братства в Лоэле и которых окрестил «чугунами». – Помню, как же. Приветствую тебя и восхищаюсь твоей храбростью.
– Вовремя вы поспели, будь я проклят, – сказал Сламбо. Я заметил, что его доспехи покрыты вмятинами, левый наплечник оторван и болтается на ремне, а лицо покрыто копотью и опалено. – Эрик, он мертв?
– Как кость из супа, – ответил второй рыцарь. – Девчонка раскроила ему череп.
Я подошел к мертвецу. Он лежал на спине, раскинув руки, и у его головы уже натекла большая лужа крови. Рядом на земле валялся длинный кривой кинжал. В мертвом маге нетрудно было узнать темного эльфа. Я присел рядом с телом, чтобы обыскать его. В сумке мага я нашел только бутылку с какой-то густой резко пахнущей жидкостью и несколько хлебцев, а вот на его груди разглядел очень знакомый мне предмет.
– Ага, кварцевый имперский боевой маг, – воскликнул я, показывая Бэмби медальон, снятый с мага. – И дроуши к тому же. Интересно, что ему тут понадобилось.
– Сукин сын напал на нас внезапно, – сказал Джон Сламбо. – Мы с братом шли по дороге, намереваясь к утру добраться до Нолси-Ард. Он появился неожиданно, будто из-под земли и начал кидаться в нас огненными шарами. А потом он еще призвал эту тварь с булавой. Благодарю вас от своего имени и от имени моего брата. Клянусь честью дома Сламбо, если бы не вы, негодяй причинил бы нам массу неприятностей.
– Однако странно, джентльмены, что вы вдвоем не сумели справиться с одним эльфом, – сказал я.
– Не сумели? Мы бы справились с ним обязательно. Просто негодяй напал внезапно, предательски, без предупреждения. В таких случаях…
– Ладно, все закончилось, – сказала Бэмби. – Бой окончен, пора спать.
– Ты все еще не отказалась от мысли сразиться с вампиром в Нолси? – спросил ее Джон Сламбо, уперев руку в бок и спесиво задрав подбородок.
– Больше того, я его убью. А вы отправитесь в Лодж доить коз, – ответила Бэмби. – Хочешь пари?
– Рыцари не заключают пари с дамами, – ответил, спесиво подбочевнившись, сэр Джон. – Но я готов поклясться красотой моей возлюбленной, леди Кимберли Бейнзингер из Кардауэлла, что и трех дней не пройдет, а голова вампира будет лежать в моей сумке!
– Не самое лучшее время вы выбрали для пари и похвальбы, собратья рыцари, – сказал я: мне меньше всего хотелось оказаться втянутым в перепалку между Бэмби и этими «чугунами». – Лично мне надоело стоять на ветру. Пора бы и под кров.
Бэмби презрительно глянула на братьев-рыцарей, убрала палаш в ножны и зашагала к ферме. Я еще раз посмотрел на мертвого некромансера. Сразу вспомнилось, что мне говорила Марика – в карликовых королевствах полно имперских агентов. Этот был как раз из их числа. И тоже шел в Нолси-Ард, как можно предположить. Интересно, какого пса ему там понадобилось? Что там происходит?
– Еще раз благодарю тебя за помощь, собрат, – Джон Сламбо протянул мне руку. – Мы с братом твои должники. А свои долги чести братья Сламбо из Лоджа всегда возвращают с процентами.
– Вы и в самом деле собираетесь убить вампира в Нолси-Ард? – не удержался я.
– Конечно. Нам нужно вступить в Братство, и мы в него вступим, клянусь честью дома Сламбо.
– Ладно, проехали. Идемте, выпьем по стаканчику ринка и отдохнем, – я не очень-то хотел проводить этот вечер в компании «чугунов», но оставить их на дороге было бы как-то не по-рыцарски. – И вам, и нам нужен отдых.

* * *

На ферму мы вернулись втроем. Бэмби сидела у очага, грела руки и выглядела надутой. Появление «чугунов» ее совсем не обрадовало. Хозяин фермы, как мне показалось, тоже был не в восторге от прибавления ночлежников, но пара дукатов, которые я незаметно сунул ему в руку, тут же возымели эффект – на столе появились каравай хлеба, копченый поросенок и головка сыра, и братья-«чугуны» немедленно принялись за еду. Я сидел за столом вместе с ними, смотрел на них и понимал, что братья Сламбо из Лоджа вряд ли знают, что такое хорошая жизнь – об этом красноречиво говорили их старые поржавевшие доспехи и дешевое оружие. Такая бедность говорила скорее в их пользу: порядочные люди редко могут похвастаться большими деньгами в любом из миров. После того, как мы выпили по второму стаканчику ринка, я завел разговор о Боевом Братстве.
– Неважные у них дела, – сказал Джон. Он из двух братьев был более разговорчивым. – После того, что случилось в Орморке, свободные рыцари потянулись к милорду Бошану. Мне Эрик тоже говорил, что неплохо бы податься в Лигу Мечей – там, мол, и платят лучше, и репутация у них после Орморка пошла вверх. Да только жаль бросать задуманное на полпути, клянусь честью семьи Сламбо!
– О чем изволишь говорить, собрат?
– О нашем вступлении в Боевое Братство. У нас ведь этот вампир из Нолси третье задание, вот оно как. Мы уж два выполнили. В Донхейме прикончили орфа, который на болоте обосновался и скот задирал, а уже тут, в Уэссе, неделю назад прибили медведя-людоеда. Ох, и тяжело нам его шкура досталась! Эрик, расскажи.
– Нечего рассказывать, – буркнул Эрик, даже не подняв глаз от тарелки со свининой.
– Это он скромничает, – Джон потрепал брата по плечу. – Медведь огроменный попался, сажени три ростом. Бьем мы его с братом, бьем, а он все не подыхает, каналья. Потом Эрик изловчился и рогатиной его прямо в сердце… Еще по стаканчику?
– Охотно, – я взял свой стакан. – Так вы в Нолси-Ард шли?
– Ага. Как поручил нам фон Данциг вампира извести, так мы сразу в путь и отправились.
– Без лошадей? Так и топали пехом от самого Лоэле?
– А нам не впервой. Мы с братом привычные.
Да, этих ребят я, кажется, недооценил! Тащиться пешком в тяжеленных доспехах почти несколько сот лиг…
– Не обидишься, если кое-что скажу тебе по-дружески?
– Говори, не стесняйся.
– Давай сначала выпьем.
– Твое здоровье, рокарец! – Джон вылил ринк в свою глотку, крякнул, закусил поросятиной. – О чем ты хотел сказать?
– Я бы не стал об этом говорить, по чести скажу, потому что вижу, что вы рыцари отважные и доблестные. Но одно дело бить медведей и орфов, и совсем другое вампиров. Вот ты, собрат, имел когда-нибудь с упырями дело?
– Нет, – признался «чугун». – Не приходилось.
– Когда охотишься на вампира, одной отваги и доблести мало, – продолжал я. – Нужно особое оружие, серебряное или аргентальное. А у тебя, погляжу, меч обычный, стальной.
– Мой меч? – Сламбо похлопал рукой по рукояти оружия. – Это клинок заслуженный. Еще деду моему принадлежал и славно ему послужил.
– Охотно верю. Таким клинком ты легко прикончишь человека, эльфа, даже дракона. А вот вампира вряд ли. Иммунитет у него к стали.
– Чего?
– Говорю, не берет его сталь. Его стальным мечом рубить – что в латника горохом стрелять.
– А ты почем знаешь?
– Знаю, поверь. Имел дело с вампирами. Тяжело с ними сладить, очень тяжело.
– Это ты так говоришь, потому что с девчонкой заодно, – сделал вывод Сламбо. – Хочешь, чтобы в Братство ее приняли, а не нас. Зря стараешься, рокарец. Знаем мы вас, лисиц рокарских, хитрые вы, продуманные шибко.
– Ты что, обиделся? Я ведь искренне говорю. Напрасно думаешь, что я хитрю. Просто не хочу, чтобы ты и твой брат сами стали вампирами.
– Наслышан я про эти сказки, – Сламбо зевнул. – Что хочешь говори, а этого вампира мы с Эриком прикончим, клянусь честью семьи Сламбо.
– Жаль, очень жаль, – я разлил остатки ринка по стаканам. – Я был неубедителен. Давайте лучше децл выпьем и забудем этот разговор.
– Ты не хочешь, чтобы мы мешали девчонке вступить в Братство, – неожиданно сказал Эрик. – А что ты можешь предложить взамен? Деньги?
– У меня нет денег. Но я неплохо знаком с Бошаном. Он доверяет мне. Если я похлопочу о вашем вступлении в Лигу Мечей, он мне не откажет.
– И почему мы должны тебе верить? – поинтересовался Эрик.
– Потому что я всегда говорю правду. – Мне начал надоедать этот разговор, я понял, что наткнулся на не в меру упертых парней. – А верить мне или нет, это ваше дело.
– Может быть, твое предложение и заслуживает внимания, – сказал Эрик. Джон посмотрел на брата с удивлением.
– Что? – вскричал он. – Я дал клятву, что убью этого вомпера. Моя клятва священна. Так что ни на какие предложения я не соглашусь, пока дело не будет сделано.
– Алекто, прекрати их уговаривать! – вступила в разговор Бэмби: было заметно, что ничего, кроме раздражения братья Сламбо у нее не вызывали. – Ты что, не видишь, кто перед тобой сидит? Эти фермеры обвешались железом и воображают себя настоящими героями. Пусть попробуют меня обскакать. Пожалуйста!
– Фермеры? – Джон Сламбо побагровел. – Фермеры?
– Бэмби, не надо злиться, – сказал я. – Ты неправильно судишь о людях. Рыцари Сламбо очень достойные воины.
– Мне плевать, какие они. Я убью вампира. А кто сомневается в этом, пусть поцелует меня в зад, – Бэмби смерила нас выразительным взглядом и вышла на улицу.
– Была бы она мужчиной, – сказал Джон, сжимая кулаки, – я бы ей показал фермеров!
– Не стоит обижаться на даму, – сказал я, прекрасно понимая, что теперь «чугуны» упрутся окончательно, и моя попытка убрать их с дороги Бэмби провалилась. – Но над моим предложением подумайте. Оно того заслуживает.
– Мы подумаем, – ответил Джон тоном, который яснее ясного говорил о том, что своего решения «чугуны» не изменят. – А сейчас надо отдохнуть. У меня глаза слипаются.
– Доброй ночи, собратья, – сказал я, вставая. – Приятного вам отдыха.
Бэмби я нашел в конюшне: она расчесывала гриву своего коня – вероятно, это был способ снять стресс.
– Я их не убедил, – произнес я, подойдя к девушке.
– А тебя кто-нибудь просил их убеждать? – В глазах Бэмби была ярость. – Зачем ты вообще завел этот разговор? Теперь эти два болвана будут считать, что я их боюсь.
– Я просто не хотел, чтобы они путались у нас под ногами. Видно, что парни они честные, и им очень хочется вступить в Братство. Мне подумалось, что вариант с Лигой Мечей их соблазнит.
– Убедился, что это не так? Они не отступятся. Но я их обставлю, вот увидишь. Этот контракт мой.
– Не сомневаюсь в этом.
– И еще одно, – Бэмби ткнула меня пальцем в грудь. – Если собираешься работать со мной, никогда не говори за меня. И не лезь вперед, когда тебя не просят. Понадобится твой совет – я тебя спрошу.
– Хорошо, дорогая, – сказал я с улыбкой, – когда мы полезем в логово вампира, я пропущу тебя вперед. Уверен, ты справишься. А я пошел спать. Хватит с меня на сегодня разборок с некромансерами и трепотни с героями.

Глава седьмая.
Проблемы в Нолси-Ард

Все гадости обо мне, пожалуйста, пишите в личку

Выспался я неплохо, потому проснулся еще до того, как наш любезный хозяин пришел меня будить. Бэмби и «чугуны» были уже на ногах. Братья Сламбо топтались у стола, на котором красовались остатки вчерашнего ужина, и активно подъедали эти остатки. Бэмби о чем-то говорила с хозяином.
– А, рокарец! – Джон Сламбо помахал мне левой рукой: в правой он держал полуобглоданное поросячье ребро. – Приветствую. Утро наступило, пора и за дела браться.
– Воистину, – сказал я и направился к Бэмби, но девушка была совсем не настроена со мной разговаривать. То ли еще держала на меня обиду, то ли просто была не в духе.
– Заплати хозяину, – только и сказала она. – У меня нет денег.
– Еще вчера заплатил. И за нас, и за этих ребят, – я кивнул на братьев из Лоджа, набивавших животы.
– Больно щедрый, – произнесла Бэмби с презрительной миной и пошла к двери.
– Милая сердится? – сказал с улыбкой Джон Сламбо, когда Бэмби вышла из дома. – Зря ты связался с этой дамочкой, рокарец. Вздорная она девица.
– Позволь мне самому решать, милсдарь, с кем мне водить компанию.
– Это так, но…
Джон Сламбо издал булькающий звук, будто съеденная свинина пошла у него обратно. Глаза у него округлились, подернулись масляной пленкой, рот раскрылся в блаженной улыбке. Я невольно перевел взгляд туда, куда он смотрел, и все понял.
В горнице появилась Шамуа.
– Господин Арне! – Моя красавица со счастливой улыбкой подбежала ко мне и повисла у меня на шее. – С добрым утром, мой милый господин. Почему вы не пришли спать ко мне?
Я перехватил ошалелые взгляды Джона Сламбо и его до сих пор невозмутимого братца.
– Шамуа, я хотел, чтобы ты хорошо отдохнула, – сказал я самым менторским тоном. – Как ты себя чувствуешь?
– Превосходно, господин Арне, – блондинка тут же чарующе заулыбалась и погладила себя ладонью по ягодице. – Моя попка больше не болит. Выше лекарство очень помогло.
Краем глаза я увидел, как изо рта Эрика Сламбо медленно вывалился непрожеванный кусок свинины.
– Это Шамуа, – представил я девушку «чугунам». – Моя компаньонка и… очень хороший друг. Мы путешествуем вместе.
– Весьма приятно быть представленным…эээ… благородной даме, – Джон Сламбо попытался куртуазно шаркнуть ногой, но так загремел своим железным сабатоном, что Шамуа сморщила носик. – Воистину рад… эээ… мы рады. Чувствительно, так сказать.
Шамуа присела в безупречном книксене и тут же посмотрела на меня – как я отреагировал на ее политичность. Я милостиво кивнул головой и тут вспомнил о Бэмби.
– Простите, собратья рыцари, нам надо ехать, – сказал я, взял Шамуа за локоть и повел к двери. Взгляды обоих «чугунов» буквально прожигали мне спину.
Бэмби и ее лошади в конюшне не было: очаровательная охотница уже уехала, предоставив мне самому разбираться с братьями Сламбо. Я быстро оседлал Арию и лошадку Шамуа, помог блондинке сесть в седло, и мы выехали с фермы. Оглянувшись, я увидел, что «чугуны» уже появились на дороге. Странно, на что рассчитывают эти ребята? Пешком они за нами уж точно не угонятся.
– Почему господин Арне все время оглядывается? – осведомилась Шамуа.
– Хочу убедиться, в ту ли сторону мы едем, – сказал я. Мои идиотский ответ показался Шамуа исчерпывающим.
Ехали мы быстрой рысью, и я заметил, что очень скоро Шамуа опять начала морщиться. Конечно, такой девушке бы подошло больше обшитое кожей сиденье какой-нибудь роскошной иномарки, а не твердое солдатское седло. Увидев, что я смотрю на нее, блондинка тут же обворожительно улыбнулась и сложила губки в поцелуе. Роскошные волосы Шамуа выбились из-под шапочки, победно развеваясь за спиной, и я вдруг ощутил небывалую гордость за самого себя. Черт, а ведь ты чего-то стоишь, брат Леха, если такая девушка…
Стоп, эту девушку тебе подарили. Просто так, как вещь. Звучит дико, но это факт. Эрдаль мне ее подарил. И я еще не знаю, кто такая Шамуа на самом деле – искренне влюбленная в меня хорошенькая рабыня, или же хитрая и коварная шпионка, искусно морочащая мне голову. Так что не будь идиотом, Осташов, оставь свои жеребячьи восторги и лучше попытайся нагнать Бэмби – она не могла далеко уехать.
Я испытывал сильнейший соблазн послать Арию в галоп, но понимал, что Шамуа отстанет. А попробует угнаться за мной, может и беда случиться: наездница она еще та, легко свернет себе шею, свалившись с лошади. Я почувствовал, что начинаю злиться.
Карта ясно давала понять, что к Нолси-Ард ведет только одна дорога, и мы по ней едем. Боковых ответвлений на дороге не было, никаких придорожных заведений для путников на моей карте тоже не наблюдалось. А еще, лигах в трех впереди, должен быть мост через реку, которая называется Нулайн. Я почему-то подумал, что Бэмби будет ждать меня у этого моста, и не ошибся.
Охотница за вампирами действительно была у моста. Сидела в седле и ждала, пока по мосту на другой берег реки не переберется длинная вереница телег и крытых фургонов какого-то купеческого каравана. Мое появление ее не особенно обрадовало, но и раздражения я тоже не заметил.
– Где эти придурки? – спросила она.
– Когда мы с Шамуа уезжали, они только-только выходили на дорогу. Я все думаю, как им охота топать пехом в тяжеленных доспехах?
– Они идиоты, этим все сказано. Дьявол, эти мужики освободят когда-нибудь мост, или нет?
– Мы их опередили с большущим отрывом. Не волнуйся. Вампир будет нашим трофеем. А братцы-металлисты получат фигу с маслом.
– Меня другое заботит. С этими братьями Сламбо что-то не так.
– В смысле?
– В последний раз я видела их еще на границе Уэссе, в Барленсе. Там они похвалялись, что обставят меня, как хотят в этом деле с вампиром. И вот они уже здесь. Я ехала верхом, а они шагали ножками, да еще в этом железе. Почти сто пятьдесят лиг. И еще, как ты слышал, умудрились убить какого-то медведя. Тебя это не удивляет?
– Не забудь, что ты несколько дней провела в Корман-Эш.
– Верно. Но и они должны были отдыхать. А так получается, что они делали по двадцать лиг в день с гаком. Пешком. Да еще в этом железе. Эти братья Сламбо не то, что двужильные – десятижильные, какие-то!
– Чепуха, Бэмби. Едем в Нолси-Ард, а там быстренько все провернем с этим вампиром. Им никак нас не догнать. Замучаются пыль глотать.
– Извини, я немного погорячилась вчера, – Бэмби подала мне руку в перчатке. – Но ты пойми, для меня этот контракт очень многое значит. Я должна получить грамоту Братства. Это дело чести.
– Слушай, ты, конечно, прости меня за прямоту, но на кой тебе это все надо? Такая красивая девушка…
– Надо, – перебила меня Бэмби. – Именно потому, что красивая. Все парни смотрят на меня, как на желанный трофей. Видят во мне набор округлостей и интересных мест, до которых надо добраться во что бы то ни стало. А я человек, запомни. Не хочу, чтобы ко мне относились, как к красивой вещи, которую надо добыть любой ценой и украсить ей свою коллекцию мужских побед.
– Странный у тебя взгляд на мужчин, дорогая.
– Точно, Совсем не такой, как у твоей хорошульки.
– Ты прямо феминистка какая-то.
– Феминистка? Что это значит?
– В моих краях так называют женщин, которые добиваются равных прав с мужчинами.
– Ты это порицаешь?
– Вовсе нет. В моей стране женщины даже сидят в парламенте и руководят крупными… феодальными хозяйствами.
– В Рокаре есть женщины-феодалы? Не смеши меня, Алекто. Глупая шутка.
– Как угодно.
Караван наконец-то освободил мост, украсив настил свежими бычьими лепешками и подняв жуткую пылищу. Мы проехали на другой берег и здесь увидели указатель, который предупреждал нас, что мы въезжаем в общину Нолси.
– Тебе ведь не удалось их уговорить присоединиться к Лиге Мечей? – внезапно спросила меня Бэмби. Видимо, братья Сламбо крепко засели у нее в печенках.
– Нет, не удалось. Я еще вчера тебе об этом сказал.
– Ублюдки упертые! – бросила Бэмби и погнала коня по дороге в сторону Нолси– Ард.

* * *

Попасть в Нолси-Ард было совсем не так просто. Местные горцы – народ суровый и недоверчивый, и чужаков здесь не любят. И потому на пути в городок мы наткнулись на джесс – маленький форт, нечто вроде блокпоста. Командир отряда милиции, охранявшего этот джесс, вышел нам навстречу и властным жестом велел остановиться. Вид у парня был довольно грозный: длинные, до середины спины волосы, седая борода, лицо в шрамах, а за спиной – здоровенный двуручный меч из хорошей стали. За его спиной, у деревянных ворот джесса, маячили с десяток крепких ребят, вооруженных пиками, косами и большими луками.
– Стоять! – скомандовал бородач. – Спешиться и держать руки подальше от оружия.
– Мы из Боевого Братства, – ответила Бэмби, опередив меня. – Едем в Нолси-Ард убивать вампира.
– А с чего вы решили, что в Нолси-Ард нужна ваша помощь? – задал командир неожиданный вопрос.
Бэмби смешалась, и я понял, что должен прийти ей на выручку.
– Послушай, любезный, – сказал я, соскочив с седла. – Мы получили контракт. Уж не знаю, кто обратился за помощью в Братство, но вот мы здесь, и у нас мало времени. Так что не будем тратить твое и наше время и попробуем договориться.
– Я не получал от нашего мэра никаких указаний насчет пришлых охотников, – ответил командир милиции, боевито выпятив грудь и уперев руку в бок. – Так что или попробуйте меня убедить, или мотайте отсюда подобру-поздорову.
– Послушайте, – Бэмби внешне оставалась спокойной, но глаза у нее стали злыми, – я… мы прибыли сюда, чтобы помочь. Ехали издалека, из Авернуа. А вы, вместо того, чтобы содействовать нам, устраиваете нам идиотский допрос. Или хочешь сказать, сударь, что никакого вампира нет?
– Есть вампир, нет вампира – это наши дела. Вас, чужаков, они не касаются.
– Ладно, попробуем поговорить по-другому, – сказал я. – Другая дорога в Нолси-Ард есть?
– Неа, – со злорадством в глазах ответил детина. – Одна дорога. И она для вас закрыта.
– Сколько?
– Чего сколько?
– Сколько ты хочешь за свободный проезд в город?
– А, подкупить меня захотел? А знаешь, что…
– Тридцать фартингов, – перебил я, – и ты прекращаешь корчить из себя апостола Петра в райских вратах, лады?
– Чего?
– Хорошо, пятьдесят фартингов.
– Никогда, – напыщенно произнес горец, – ни один человек не предлагал мне мзду. Ты первый. И ты меня оскорбляешь.
– Сто фартингов.
– Сейчас отдам своим людям приказ расстрелять вас из луков!
– Сто пятьдесят.
– Алекто, прекрати! – воскликнула Бэмби. – Ты что, не понимаешь, с кем имеешь дело?
– Очень хорошо понимаю. Сто пятьдесят не хочешь? А двести?
– Проклятый чужак! – Детина шагнул ко мне, обдав меня резким запахом сыромятной кожи, бараньего жира и лука. – Да я тебя повесить прикажу за попытку подкупа! Эй, люди, ко мне!
– Руки коротки. Я ведь тоже мечи не ради дешевых понтов ношу. Триста фартингов.
– Триста? – Бородач шумно вздохнул. – У тебя нет триста фартингов.
– У меня есть больше. По рукам?
– Триста фартингов за тебя. И еще сто за твоих женщин.
– Не вопрос, – я потряс туго набитым кошелем, полученным от олдермена Корман-Эш.
– Хорошо, – детина внезапно просиял дружелюбной улыбкой. – Это меня устраивает. Оказывается, всегда можно договориться.
– А меня нет! – взорвалась Бэмби. – Это грабеж! Мы приехали, чтобы помочь, а нас…
– Тихо, женщина, не встревай в разговор двух мужчин, – назидательно сказал командир уэссанской милиции и подставил мне руки, сложенные ковшиком. – А то рассержусь.
– Ты поступил неправильно. Не надо было давать ему деньги, не надо!
– Надо. Это обычная ситуация. Везде так, во всех мирах, от Саграмора до Урюпинска. Мы не проехали бы по-другому. Не драться же нам было с ними, в самом деле!
– Негодяи! – Бэмби нервно кусала губу. – Нигде нет спасения от мздоимцев.
– А ты идеалистка, милая. Думала, ваши с Шамуа красивые глаза обеспечат нам зеленую улицу? Запомни, золото открывает все двери. Это закон.
– Я обязательно расскажу олдермену об этом сукином сыне.
– Поверь мне, не стоит. Не сомневаюсь, что их градоначальник все знает, потому как он в деле. Половину, а то и больше из тех денег, что мы заплатили на джессе, сегодня же вечером почтенный мэр Нолси-Ард преспокойно положит себе в карман. – Тут я неожиданно вспомнил о братьях Сламбо. – Давай во всем видеть хорошую сторону. Если эта дорога действительно единственный путь в Нолси-Ард, то наши друзья-«чугуны» уж точно не попадут в город. Платить им просто нечем.
– И все равно, не надо было платить этому… так много.
– Не так уж много, Бэмби. Всего восемьдесят имперских дукатов. Зато ты видела, как загорелись у этого малого глаза. Для них это бешеные деньги. Пусть считает, что заставил нас раскошелиться по полной.
– Ты не должен был идти у него на поводу! Надо было сбить цену!
– Бэмби, ну как ты не поймешь? Ну не мог он запросить мало. У тебя и у меня отличные кони и хорошее оружие. Парень сразу сообразил, что с нас есть, что взять. И…
– Ну, что замолчал?
– Подумал о братьях Сламбо. – Я посмотрел на Бэмби. – А вот они могут и бесплатно пройти.
– С чего ты решил?
– Потому что с них уж точно взять нечего. Так что надо торопиться. Куда сейчас?
– Думаю, надо начать с местного священника. Уж он то в курсе всех дел с этим вампиром.
Время шло к полудню, когда мы въехали в Нолси-Ард. Городок был на редкость непрезентабельный: убогие глинобитные домики словно ульи лепились на склонах вплотную друг к другу. Дорога, по которой мы ехали, была щедро унавожена скотом. Очень странно, что вампир облюбовал этот жалкий поселок для своих похождений.
– Глухая дыра, мать ее! – выругалась Бэмби, когда ветерок нагнал новую волну ядреного аромата, идущего от больших компостных куч у домов. Что же до Шамуа, на ее милом личике было написано настоящее страдание.
Местных жителей наше появление совсем не обрадовало. Мужчины косились на нас с подозрением, женщины шарахались от нас, как от вшивых. Проехав через весь городок, мы оказались на круглом пыльном и каменистом майдане, окруженном домами и лавками. Я спешился и тут же заглянул в одну из лавок. Хозяин стоял за прилавком, заваленным стопками скверно выделанных и отвратно воняющих бараньих кож.
– Купи что-нибудь, – сказал он, когда я спросил его о вампире. – Купи, а потом будем разговаривать.
Я оглядел товар. Хозяин мог бы с полным правом повесить над входом в свое заведение: «Здесь можно купить то, что никому не нужно».
– Скудноватый у тебя выбор, уважаемый, – сказал я. – Знаешь, мы ведь в Нолси-Ард не ради горшков и овчин приехали.
– Ты еще не сделал покупку, – ответствовал негоциант.
– Я покупаю информацию, – я щедро сыпанул на прилавок фартинги. – Этот товар у тебя можно купить?
– Этот можно, – торгаш меланхолически сгреб монеты и поднял на меня глаза. – Чего хочешь?
– Я уже сказал тебе. Нас вампир интересует.
– Это не по моей части. Надо к жрецу идти.
– А где нам его найти?
– Где можно найти жреца? В святилище богов, чужеземец.
– И где же это святилище?
– Поедете от площади на север, увидите большой серый дом. Там и спрашивайте.
– Сколько на этот раз? – осведомилась Бэмби, когда я вышел из лавки.
– Дуката три, не больше, – я глубоко вдохнул воздух, чтобы прочистить легкие. – Жертва принесена. Поехали искать жреца.
Однако тут я заметил одно обстоятельство, которое сразу насторожило меня. Майдан начал подозрительно быстро заполняться народом, и это были сплошь молодые мужчины: расчехранные, бородатые, в овчинных куртках, и с оружием – ножами, косами, вилами, тяжелыми палками, окованными железом. Вся эта публика за считанные секунды перекрыла все выезды с площади и пялилась на нас взглядами, в которых читалась неприкрытая враждебность. Делая вид, что ничего не происходит, я вскочил в седло и тронулся в сторону толпы, перекрывшей улицу в северном направлении.
– Дайте проехать, добрые люди! – закричал я, на всякий случай положив руку на рукоять катаны. – Дорогу охотникам Боевого Братства!
Из толпы мне навстречу немедленно протолкался какой-то долговязый постный перец со спутанной черной бородой, облаченный в долгополую овечью шубу. Встал у меня на пути, всплеснул руками и громко запричитал:
– Люди, вы только посмотрите на это! Все, все смотрите, до чего мы дожили! Сбываются пророчества, скоро этот мир будет пожран огнем и водами небесными! Ибо сами боги захотят стереть с лика мира уродующую его проказу.
– О чем это ты, благочинный? – спросил я, понимая, что этот засаленный и нечесаный господин и есть местный служитель культа.
– Этот чужеземец еще спрашивает! – Чернобородый в картинном ужасе поднял к небу грязные ладони. – Облик Зла пришел в Нолси-Ард!
– Это я, что ли, Облик Зла? Что ты вообще несешь, родной?
– Я о них говорю! – Жрец ткнул пальцем сначала в Бэмби, а потом в Шамуа. – Женщины в мужской одежде! И ты еще спрашиваешь об Облике Зла? Разве ты не знаешь священных текстов? Ибо сказано в Книге Откровений: «В конце времен женщины станут подобны мужам, а мужи – женам, и все смешается в мире». Скверна это, скверна! Ты принес скверну в наши дома, и нет тебе оправдания, осквернитель.
– Так, – я огляделся и понял, что наши дела плохи. Похоже, у местных жителей очень радикальные взгляды на половую мораль Такого приема я даже ожидать не мог, и надо было выкручиваться. Меньше всего меня вдохновляла перспектива драки со всем мужским населением поселка. А между тем Бэмби, оскалив зубы в нехорошей улыбке, уже поглаживала рукоять своего палаша. И я решил действовать. Спешился, поклонился фанатику и с самой любезной улыбкой сказал:
– А, выходит ты и есть местный служитель великих богов? Очень, очень рад. Я Алекто из Боевого Братства. Мы приехали убить вампира, который досаждает вам. А эти милые девушки тоже воины, потому-то и носят мужское платье. Не пристало воителям сражаться в корсетах и юбках. У каждого ремесла свое обличье, не так ли?
– Не оправдывайся ложной необходимостью, чужеземец. Никому не позволено нарушать священных основ. Ты оскорбил богов, и ты будешь за это наказан!
– Если я оскорбил богов, прошу прощения. И хочу загладить свою вину. Принимаешь ли ты пожертвования Бессмертным?
– Не думаешь ли ты, что твои жалкие деньги нужны небесам?
– Иногда боги позволяют смертным служить им не только словом и мечом, но еще и достатком. Боги любят, когда их храмы ухожены и благолепны. Я люблю Бессмертных и хочу почтить их. Что ты скажешь о пятистах фартингах?
Жрец так посмотрел на меня, что я сразу понял – я сказал именно то, что он жаждал услышать.
– Ты и впрямь желаешь пожертвовать столь значительную сумму? – осведомился он.
– Воистину, – я протянул ему кошель с остатками гонорара за валака. – Прими этот скромный взнос на нужды храма и не осуждай тех, кто по недомыслию или незнанию невольно оскорбил богов. Мы воины, народ темный, в мечах и копьях разбираемся куда лучше, чем в священных текстах. Так что не гневайся на нас, благочинный, лучше помоги нам и своему городу.
– Мракар, – велел жрец сопровождавшему его бомжеватому мужичку, – возьми деньги у этого господина.
– Итак, – сказал я, чувствуя себя хозяином положения, – теперь мы можем поговорить о деле?
– Сначала мы отправимся в мой дом. И там твои спутницы приведут себя в надлежащий вид. А уже потом ты задашь мне свои вопросы. Я же подумаю, стоит ли мне на них отвечать, или нет.
– Ладно, – я понял, что придется играть по правилам, принятым в Нолси-Ард. Тем более что вооруженная толпа вокруг нас еще не получила команду «Разойтись!». – Как скажешь, благочинный. Твоя правда, твоя воля.

Глава восьмая.
Фьорделис

И что вы тут делаете, милая? С такой-то аватарой?

Монастырь Нолси-Ард оказался совсем невелик – два десятка хижин, обнесенных тыном из заостренных бревен, с кумирней и родником в центре. Вода в роднике была свежей и холодной, и я с удовольствием напился. После терок с местными у меня во рту пересохло от волнения и страха. Дом благочинного находился рядом с монастырем и разительно отличался от убогих халуп Нолси-Ард. Еще одно доказательство того, что преданное служение силам небесным иногда может принести неплохие земные дивиденты. Едва мы въехали в огромный двор с бассейном и отличным цветником, тут же последовала команда – немедленно переодеть моих спутниц в надлежащую одежду.
Шамуа была счастлива – она снова могла одеться (а вернее, раздеться) в свои милые символические тряпочки. Но самое забавное было в другом: у Бэмби не оказалось никакой пристойной случаю одежды. И Шамуа тут же предложила ей на выбор один из своих прикидов, тем более что девушки были примерно одного роста и одного сложения.
– Ну, и на кого я похожа? – сказала Бэмби, облачившись в два лиловых шелковых лоскутика, выбранных из вещей Шамуа. – Я же буквально голая. Это просто непристойно. Мы же в монастыре. Нас побьют камнями.
– Напрасно так думаешь. У нашего дорогого хозяина-мракобеса явно нездоровый интерес к женским прелестям. Ты поразишь его в самое сердце.
Последнюю фразу я произнес совершенно искренне: Бэмби была восхитительна. Шамуа на скорую руку состряпала охотнице какую-то затейливую прическу и поделилась косметикой. А уж вместе мои спутницы смотрелись ну просто отпадно. Хоть сейчас для «Плейбой» фотографируй. Черт, да с таким эскортом настоящим супермачо себя чувствуешь!
– Алекто, – сказала мне Бэмби перед тем, как худосочный причетник пригласил нас в зал на аудиенцию, – просто счастье, что ты согласился со мной поехать. Не знаю, что бы я тут делала без тебя. Убили бы меня эти идиоты, и все.
– Это верно. Отношение к чужим здесь еще то.
– Почему ты решил, что они купятся на твои подачки и не убьют нас? Ведь так бы они все забрали. И деньги, и коней, и оружие.
– Этот каналья священник прекрасно знает, кто мы и откуда. И не стал бы ссориться с Боевым Братством. Да и умирать никто не хотел. Просто решили попугать, устроили демонстрацию силы. Мол, знайте, чужаки, свое место.
– Ужасно. Я бы не сдержалась и влезла в драку обязательно. Прикончила бы парочку уродов. И они бы меня убили.
– За такую подставу мы еще спросим с засранца фон Данцига. Идемте, девушки! – Я обнял моих красоток за талию, и вместе мы отправились в зал.
В трапезной, за огромным столом уже сидели человек восемь мужчин – как я понял, лучшие люди города. И у них реально вытянулись рожи, когда я вошел в сопровождении моих прелестниц. Естественно, эффект произвели дамы, а не я. Но все равно, было прикольно смотреть на выражение их лиц.
– Вот это уже лучше, – внезапно буркнул благочинный. – Соответствие естеству не нарушено.
– Еще бы! – пробормотал я. – И старому эротоману, вроде тебя, есть на что посмотреть…
– Я мэр Боргас, – заявил крепкий дядечка с квадратной физией, восседавший на почетном месте в этом синклите больших людей. – Душевно кланяемся гостю из Боевого Братства и его…спутницам в нашем гостеприимном городе.
– О, я уже оценил ваше редкое гостеприимство! – заявил я, усаживаясь в предложенное мне кресло. – Однако давайте оставим пышные фразы и перейдем к делу. Мы приехали убить вампира. Нам нужно знать, что тут случилось – во всех подробностях.
– Это будет долгая история, господин, – сказал жрец, косясь одним глазом на Шамуа, а другим на Бэмби, как хамелеон. – Воистину, Бессмертные послали нам это чудовище во испытание нашей веры и стойкости. Ибо сказано…
– Значит, так, – начал мэр, перебивая благочинного, – по первой мы не особливо-то и беспокоились. А вот как Ришарда эта стервь покусала, тут и взял нас, можно сказать, страх.
– А где сейчас этот самый Ришард? – спросил я.
– Тута я, – здоровенный мужик, до самых глаз заросший рыжей бородой, приподнялся со стула и отвесил мне неуклюжий поклон. – То меня вомпирица эта цапнула, чтоб ей ни дна, ни покрышки.
– Верно ли? – Я посмотрел на мужика. – А куда цапнула?
– Сюды, – мужик показал на шею, заросшую рыжим пухом. Я заметил, как поморщилась Шамуа. На шее мужика действительно был шрам. Но, как мне показалось, не от зубов, а скорее, от ножа.
– Когда и где это случилось?
– А в июне то было, в ночь солнцеворота, – ответствовал Ришард, не поднимая на меня глаз. – Шел я от родича своего, пьяный был. Остановился у забора отлить. А тут она идет. Молодая такая, фигуристая, волосы длинные и вродь как под луной светятся. Смеется так, как шлюхи смеются. Чего один гуляешь, красавец, говорит. А я ей и грю: чего уставилась, бесстыжая, не видела шо ль, как мужик отливает? Тут она ко мне подошла – и боле не помню ничего. Очнулся утром, а шея и рубаха в крови. Тут-то я понял, что вомпирица то была. Ну и рассказал святому отцу, все как есть рассказал.
– А почему сам вампиром не стал? – спросил я. – Кого вампир покусает, тот сам вампиром становится.
– Ришард у нас добрый верующий, – ответил за мужика жрец. – Бессмертные были милостивы к нему, и скверна обошла его стороной. Я лично провел восемь экзорцизмов над ним, изгоняя демона, коего могла вселить в него нечистая.
– Хорошо, а второй случай?
– Джокс, позови Эрафина, – велел жрец кислолицому послушнику.
Эрафин явился через минуту и с порога начал отбивать поклоны. Присмотревшись к парню, я понял, что он умственно отсталый.
– Эрафин, что случилось с тобой в ночь на Праздник Урожая? – спросил жрец.
– Г-ы-ы-ы! – осклабился паренек, пуская слюну. – Я по лесу гулял.
– Ночью по лесу? – не удержался я. – Отчаянный, однако, парнище.
– Гулял я, – с счастливой улыбкой повторил парень. – А потом ее увидел. Она голая по лесу шла, г-ы-ы-ы!
– Надо же, какая удача, – сказал я. – Повезло тебе. И что дальше?
– Ну, я того… обрадовался, – парень обвел всех сияющим взглядом. – Красивая она была такая, г-ы-ы-ы!
– Укус покажи, – велел я.
На грязной шее парня виднелись две почти зажившие глубокие царапины. При известной фантазии их можно было принять за след укуса.
– А ты говорил с вампиршей? – спросил я.
– Н-е-е, – парень улыбнулся еще шире. – Я смотрел на нее и радовался. А потом спать лег.
– В лесу?
– Ага. Устал я.
– Ступай, Эрафин, – велел мэр, и мальчишка тут же убежал.
– Потрясающая история, – шепнула мне Бэмби. – Он же идиот, это сразу видно.
– Кажется мне, что идиотами пытаются сделать нас, – ответил я и добавил громко: – Больше нападений не было?
– Пока нет, – сказал мэр. – Мы сразу всем все рассказали. Люди начали вешать на двери и окна чеснок и омелу, может они вомпершу и отпугивают.
– И обратились в Боевое Братство?
– А что ж нам делать? Сами мы с вампиром и не справимся.
– Невелика премудрость. Надо открыть днем могилу и пробить сердце вампира осиновым колом, а в рот ему чесноку напихать. Или сжечь его на костре.
– Легко больно у тебя все выходит, сударь, – сказал мэр. – Чтоб могилу ту отрыть, ее сперва найти надобно. А коли мы не знаем, где чудище проклятое прячется? Словом, просим мы тебя – найди ты эту мертвечиху да упокой ее как надо. А мы в долгу не останемся.
– Чем платить будете?
– Деньгами. Сто фартингов дадим.
– Двадцать дукатов? Вы что меня, за простофилю принимаете?
– Мы бедная община, у нас денег нет.
– Двести дукатов, – я решил вернуть деньги, розданные в Нолси-Ард на взятки. – А то дальше кормите свою вампиршу.
– Это очень дорого, – мэр беспомощно развел руками. – Нам столько не заплатить.
– Хорошо, – я понял, что ради Бэмби придется поработать на рыцарском субботнике. – Сколько заплатите?
– Пятьдесят дукатов, более не потянем.
– И гостиницу нам оплатите.
– У нас нет гостиницы. Преподобный Касташ приютит вас в монастыре.
– Хорошая идея, – сказал я, представив себе, сколько мучений доставит монахам присутствие Бэмби и Шамуа в их легкомысленных нарядах. – И последнее: нам надо обследовать окрестности Нолси-Ард. Посмотреть все места, которые пользуются тут дурной славой. Нужен хороший проводник.
– А Ришард вам и подмогнет, – сказал мэр. – Он у нас охотник, места добре знает.
– Ладно, – я понял, что мы только теряем время. – Показывайте нашу келью. Я что-то устал сегодня.
Хижина была жалкая, грязная и с дырявой крышей. Но самое пикантное, что в ней из обстановки была только одна узкая тахта и один тюфяк. Шамуа немедленно попробовала его на комфортность и тут же вскочила, будто на ежа села.
– Колется, – прохныкала она, ощупывая свою ягодицу.
Я попробовал тюфяк на ощупь: он был набит грубой соломой. Короче, еще тот «Шератон».
– Если фон Данциг не зачислит меня после всего этого кошмара в Братство, – с плотоядной миной заявила Бэмби, – я своими руками разрежу его на куски.
– Шамуа, – сказал я блондинке, – оставайся здесь и отдыхай. Мы с Бэмби пошли искать логово вампира.
– Господин Алекто, а как же ванна? – Шамуа смотрела на меня глазами, полными смертельной тоски. – Мы же будем плохо пахнуть.
– Здесь все плохо пахнет, – сказал я. – И эта дыра, и ее жители, и дело, ради которого мы сюда приехали. Так что неудивительно, что и мы начнем благоухать. Придется потерпеть.
До заката мы самым добросовестным образом облазали окрестности городка. Ришард оказался весьма толковым помощником. В итоге мы с Бэмби определили три подозрительных места: пещеру к юго-востоку от Нолси-Ард, как раз у лесочка, в котором был покусан мальчишка, старую заброшенную ферму южнее города и развалины какой-то неимоверно древней башни, построенной тут еще в незапамятные времена.
– А кто строил башню? – спросил я у Ришарда.
– А всякое болтают. Вродь как эльфы ее строили, еще когда у них свое государствие было. Одно время народ в развалюхе той клады искал. Был слух, мальчонка один там камушек самоцветный нашел. Я сам, когда дитем был, бегал туда искать.
– Нашел чего?
– Не. Камни одни, да кости порой попадаются, черепки, железки ржавые.
– А подземелье в башне есть?
– Нет там ничего. Токмо стены одни разрушенные.
– Понятно. Возвращаемся домой.
– У тебя есть план? – спросила меня Бэмби. В расшитом шелковом бикини, раскрашенная, как кукла, и с палашом на боку, она выглядела на редкость нелепо. Правда, сейчас она старательно куталась в полученный от меня шерстяной плащ: ветер с гор был ну очень холодный.
– Начнем с пещеры. Из всех трех мест это самое лучшее убежище.
– Что ты обо всем этом думаешь?
– Странный тут вампир завелся. Вампир-филантроп. За два месяца только два нападения.
– Возможно, наша ваобанши только начинает входить во вкус.
– Нет, Бэмби, тут что-то не так. Слышала, что сказали пострадавшие? Первый был укушен в ночь солнцеворота. Ничего не приходит в голову?
– Поделись, с удовольствием послушаю.
– Ночь солнцеворота – это праздник Альбан-Эффин. Большой и очень древний праздник. А праздник урожая – это первое августа. Еще одна важная дата в мистическом календаре. Первого августа отмечали праздник Лугнассадх.
– Интересно, – Бэмби посмотрела на меня с явным пиететом во взоре. – Думаешь, нападения вампира связаны с праздниками?
– Возможно. Подумаем над этим позже, а пока надо пораспрашивать местных. Может, кто что видел или слышал.
Идея была хорошая, но она с треском провалилась. Местные избегали нас – вероятнее всего, такова была установка властей, – и даже блестящие золотые монеты, которые я вертел в пальцах, не соблазняли горожан. Я так понимаю, им были даны очень строгие указания насчет общения с нами. Уже начало темнеть, когда мы с Бэмби собрались в монастырь отдохнуть. И тут нам повстречался давшений дурачок Эрафин. Паренек шел по улице и длинной палкой сбивал верхушки с репьев, густо облепивших заборы.
– Эй, подойди-ка! – подозвал я блаженного.
– Г-г-гы-аспадин? – Парень заковылял в нашу сторону, шаркая ногами и поднимая пыль. – А я играю!
– Молоток, что играешь. Слушай, ты где вампиршу встретил?
– А в лесу, – Эрафин неопределенно махнул рукой куда-то вдаль. – В-о-о-на в том!
– Это лес рядом с пещерой, – шепнула мне Бэмби.
– Понял уже, – ответил я и повернулся к дурачку. – А какая она была, вампирша?
– Голая, гы-гы-гы! – захихикал Эрафин и показал своей дубинкой на Бэмби. – Как она.
– Да я тебе сейчас… – Бэмби схватилась за рукоять своего Элси.
– Погоди! Не видишь разве, что дурак перед тобой? Эрафин, – самым спокойным тоном продолжил я, – а вампирша тебя видела?
– Н-е-е. Я в кустах сидел и смотрел. Красивая она была! А потом уснул.
– Так значит, в лесу дело было?
– В лесу, – закивал Эрафин. – Влесувлесувлесувлесу…
– Ладно, вали отсюда.
Дурачок сел верхом на свою палку и поскакал по улице к ближайшим огородам. Я посмотрел на Бэмби.
– Что-то у меня сильные подозрения, что это не вампир, – сказал я.
– С чего так решил?
– Ришард, – попросил я проводника, – покажь еще разок шрамы!
Горец нехотя развязал шейный платок и еще раз показал мне и Бэмби шею в грязных разводах.
– Чего, долго любоваться будете? – недовольно спросил он.
– А сколь надо, столько и будем… Видела?
– Ты что-то знаешь, Алекто, – сказала Бэмби. – По глазам вижу.
– Ришард, – я сунул мужику золотую монету, – ступай, ты нам больше не нужен… Я видел, какие укусы оставляет вампир, – сказал я Бэмби, когда мужик отошел от нас на приличное расстояние. – Просто две дырки, как от собачьих клыков. Здесь больше похоже на зажившую рваную рану. Если бы вампир так драл его зубами, то неминуемо перегрыз бы сонную артерию, и парень истек бы кровью. Это не от зубов рана. От сучка какого-нибудь или от острой палки. Я так думаю, парень был пьян, упал где-нибудь и поранил шею. А вампир ему с белочки почудился. Понимаешь?
– Хочешь сказать, никакого вампира нет?
– Очень на это надеюсь. Если бы не совпадение с мистическими датами, я бы не поверил ни одному их слову. Поехали, глянем пещеру. Посмотрим, может, есть там что интересное.
Окрестности пещеры оказались очень живописными. Между лесом, кстати, поразительно похожем на наши березняки летом, и пологим склоном, ведущим к пещере, находился широкий луг, весь в цветах. Вокруг нас летали яркие бабочки, ветер утих, наступающий закат укладывал на травяной ковер красивые тени. Вскоре мы добрались до пещеры и, оставив коней пастись, вошли вовнутрь.
Я активировал мой «Светляк» и пошел вперед, держась за рукоять катаны. Бэмби шла за мной. Мы миновали первую каверну и углубились в длинный каменистый тоннель, ведущий вглубь холма. Тишина была абсолютная. Время от времени я поглядывал на Перстень Детекции Магии – он не изменил цвета. Похоже, пещера была пуста.
Пройдя еще шагов семьдесят-восемьдесят, я остановился. И тут же поймал вопросительный взгляд Бэмби.
– Идем дальше? – спросил я.
– А ты можешь еще что-нибудь предложить?
– Тогда не отставай.
Тоннель раздвоился. Сначала мы отправились в левую ветку, но она оказалась заваленной. Мы вернулись назад и пошли направо. И вот тут я заметил, что перстень засветился. Причем зеленоватым цветом.
– Дружественная магия, – сказал я, глядя на камень в перстне. – Ничего не понимаю.
– Он где-то рядом, – прошептала Бэмби, азартно сверкая глазами. – И он пока не знает о нашем присутствии.
– Надеюсь. Пошли!
Мы дошли до конца тоннеля и увидели, что его перегораживает массивная каменная плита. Поверхность плиты покрывали переплетенные узоры и странные знаки, и я внезапно понял, что на плите выгравирована эльфийская мандала. Каменная дверь, вот что это такое. Возле двери мой перстень прямо таки засветился ярко-зеленым огнем. Значит, мы все-таки нашли логово вампира.
– Ты можешь ее открыть? – шепнула Бэмби.
– Нет. Тут наверняка нужно использовать магию, а я не маг. – Я снял правую перчатку и ощупал плиту сверху донизу. – Никаких следов замка. Просто камень. Тот, кто прячется за этой плитой, знает, как ее открывать, а мы нет. Так что уходим, все равно дальше мы не пройдем.
По лицу Бэмби было видно, что она ужасно огорчена. Да и я был обескуражен. Обратную дорогу мы молчали, нам просто нечего было друг другу сказать.
– Логово мы нашли, – сказал я уже у входа в пещеру, – но это все. Надо ждать, когда вампир соизволит выйти поохотиться.
– И сколько ждать?
– А это зависит… Погоди-ка, какое сегодня число?
– Четырнадцатый день Месяца Урожая.
– А начинается этот месяц как раз с праздника Лугнассадх. Если я правильно помню мифологию эльфов, этот праздник отмечали аж пятнадцать дней до главной даты и еще пятнадцать дней после нее. И наш клыкастый друг не упустит такую возможность погулять и запасти жирок до следующей круглой даты.
– Друг? Свидетели говорят, что вампир – женщина.
– Какая разница? Нежить она и есть нежить. Надо покараулить у пещеры. И продумать, как сделать ловушки. У меня есть пара идей.
Спал я в эту ночь на монастырском сеновале, уступив свое место на кровати в хижине Бэмби. И хотя Шамуа усиленно морщила носик и надувала губки, спать ей пришлось не со мной, а нашей охотницей. Спал я плохо, продрог, и сны мне снились поганые. Несколько раз я просыпался от ощущения, что кто-то приближается ко мне и пытается коснуться моего лица.
Утром, едва рассвело, я начал реализовывать свой план. Для начала уговорил благочинного дать мне в помощь пятерых монахов с топорами и секаторами. Благочинный поначалу упирался, но сто фартингов, пожертвованных мной на святые цели, решили дело. Под моим руководством бригада праведников за какие-нибудь два часа нарезала целую гору толстых ветвей со всех осин, которые удалось найти в округе. Дальше монахи наделали из них острых кольев длиной в метр-полтора и доставили их к пещере. Еще три-четыре часа ушло на то, чтобы соорудить нечто вроде частокола, перекрывающего найденный нами тоннель на выходе в пещеру, а из оставшихся осиновых кольев монахи сколотили мощную решетку, утыканную теми же кольями, только направленными вперед. При помощи двух длинных шестов мы закрепили эту решетку прямо над каменной дверью с таким расчетом, чтобы при падении она перекрыла нашему клиенту дорогу к отступлению. На шесты намотали веревки, и я протянул их в пещеру, закрепив на рогатках. После этого я отправил монахов обратно в монастырь.
Бэмби моя идея совсем не понравилась. Оглядев мою ловушку, она с подкупающей прямотой заявила мне, что я спятил.
– Думаешь, твоя решетка остановит эту тварь? – спросила она. – Да вампир разнесет одним ударом.
– Все гениальное просто, дорогая, – ответствовал я. – Пусть попробует разнести. Напорется на колья. Жаль, нет у меня азотнокислого серебра или еще чего-нибудь серебросодержащего. Эффект был бы гарантирован… Надо будет действовать быстро, Бэмби. У тебя есть арбалет?
– Нет, а что?
– Жаль. Я свой тоже оставил в Лоэле. Можно было бы соорудить гарпун. Подстрелить вампира стрелой на веревке и…
– Нет, ты определенно спятил, рокарец, – Бэмби посмотрела на меня с беспокойством. – Ты…
Она не договорила. За нашими спинами захрустел песок, залязгало железо, и я, обернувшись, увидел тех, кого меньше всего жаждал увидеть. Братьев Сламбо. Признаюсь, я был очень удивлен, а Бэмби – тем более.
– Все правильно сказали длиннополые, – заявил Джон Сламбо, направляясь ко мне. – Тут вы. Нашли, значит, логово.
– Нашли, – я пожал протянутую мне руку рыцаря. Эрик Сламбо мне руки не подал, остался стоять за спиной брата. – Быстро вы, однако, добрались до Нолси-Ард.
– Выучка и выносливость, ничего больше, – Сламбо торжествующе улыбнулся. – Ну что, жребий кинем, кому вампира бить?
– Слушай, а не пошел бы ты… – начала Бэмби, выступая вперед, но я тут же встал между ней и Джоном Сламбо и сделал умоляющую мину. Бэмби отступила к стене пещеры, яростно сверкая глазами.
– Мы нашли вампира, – сказал я самым дружелюбным тоном. – Поэтому истинно по-рыцарски будет поступить так: право первого удара за нами. Не получится у нас – дерзайте.
– На то нет нашего согласия! – тут же ответил Эрик.
– Тогда свободны, парни, – сказал я с холодной усмешкой. – Победитель тот, кто первый приходит к финишу, знаешь?
– Неа, – Джон Сламбо никак не хотел примириться с мыслью, что мы обскакали его с братцем. Вообще не пойму, на что рассчитывали эти два болвана. – Победитель тот, кто получит трофей. А получим его мы.
– Вряд ли, – пообещал я. – Теперь я уж точно не возьму вас в дело.
– Посмотрим, – ответил Сламбо, и я заметил, что он просто взбешен. – Поглядим еще, кто победит.
– Ваш покорный слуга, – ответил я, шаркнув ногой по мокрому песку. – Всегда к вашим услугам. Выбор оружия за мной.
Признаться, у меня в животе все переворачивалось, пока я вел этот малоприятный разговор. Ясен пень, что братья настроены очень серьезно. Их лица, их позы, их тон – все говорило о том, что я их крепко разозлил. Но и я был не намерен отступать. Впрочем, Бэмби уже обнажила палаш и положила его на плечо, всем видом показывая, что готова к бою. И тут братцы-чугуны пошли на попятный.
– Ладно, шут с вами! – выдохнул Джон. – Пошли, брат. Мы с вами потом поговорим.
– Потом, потом, – кивнул я. – Идите, а то доспехи от сырости совсем заржавеют.
– Ты нажил себе врагов, – сказала Бэмби, когда «чугуны» свалили из пещеры.
– Плевать я на них хотел… Так, милая, скоро закат. Диспозиция такая: ты остаешься в пещере, а я иду за ограду. Когда тварь появится, руби веревки, удерживающие решетку. Дверь будет перекрыта, а там навалимся на него с двух сторон. Рискованно, конечно, но шанс на победу у нас есть.
– Знаешь, Алекто, ты ненормальный. Но мне твое безумие по душе, – тут Бэмби неожиданно подошла ко мне и поцеловала в щеку. – Наверное, потому, что я сама взялась за это дело без оглядки, как последняя дура. Ловушка так ловушка. Устроим кровососу веселый вечерок.
Первым делом я проверил свое снаряжение. Серьга Нави была у меня в ухе – а вдруг этот поганец захочет попробовать на мне какую-нибудь хитрую магическую атаку? Вдобавок я надел Кольцо Тихого Шага, оно хоть немного замаскирует меня – может быть, замаскирует. Щит Такео я сдвинул со спины вперед. Теперь оставалось только ждать.
В такие вот минуты, – а в этом мире мне уже много раз приходилось испытывать то состояние, что на языке поэтов называется «затишье перед бурей», – в голову мне лезут всякие глупости. Спрятавшись за выступом скалы, сидя на корточках, я внезапно вспомнил о своей недописанной диссертации. Черт, да сколько же времени и сил я в нее вложил! Целый год собирал материал, потом все это обрабатывал, потом пробивал публикации… И самое страшное, что все это я делал без малейшего желания. Только теперь, оказавшись в мире Главного Квеста, пережив кучу всего в реальности Четвертого Рейха, я особенно ясно понял, какой же ерундой занимался все эти годы. Теперь, если меня убьют, диссертация так и останется незаконченной. Но почему-то мне стало казаться, что не так уж это и плохо. Проживет мир без моей диссертации. И я без нее как-нибудь проживу. Вернусь домой, в мой мир – если вернусь, конечно, – попробую найти себе другое занятие. Хватит размениваться по мелочам…
В мои мысли вторгся мягкий шуршащий звук – будто кто-то скреб наждаком по камню. А потом тоннель наполнился неярким зеленоватым светом. Я увидел, что каменная дверь медленно поползла вверх, и свет идет из-за нее. Ага, сейчас появится, голуба! Спокойно и плавно я вытянул из ножен катану. Если все пойдет как надо, у меня есть все шансы решить дело с одного удара. Не сомневаюсь, что аргентальный клинок окажется для твари очень неприятным сюрпризом. Только бы у Бэмби не сдали нервы!
Дверь ушла в свод тоннеля на половину. Я уже видел в зеленоватом свете темный силуэт – явно человеческий. Мне показалось, что вампира очень длинные ноги. Потом я увидел силуэт головы: по ее очертаниям можно было догадаться, что тварь прикрывает голову капюшоном.
Дверь дошла до верхней точки подъема, шорох стих, и фигура шагнула в тоннель. Сердце у меня забилось от волнения. Меня и таинственного кровососа теперь разделяло не больше десяти шагов.
Вампир двигался очень уверенно. Я слышал постукивание каблуков о камень, а потом почувствовал неожиданный запах. Всегда считал, что от вампиров воняет прозекторской или перегноем. А тут до меня донесся аромат тончайших духов.
– Давай! – завопил я, выскакивая из-за камня.
Бэмби безукоризненно все сделала, перерубила веревки с одного удара. Решетка со стуком упала, перекрыв дверь. Я немедленно активировал «Светляк» и метнулся к темной фигуре, растерянно застывшей между решеткой и мной. Одним прыжком подскочил к вампиру и…
– Мать твою ёпэрэсэтэ!
Свидетели говорили правду – вампиром из Нолси-Ард была женщина. Точнее, совсем еще юная девушка. Такого красивого и тонкого лица я не видел ни разу в жизни. Просто фарфоровая скульптура какая-то. Галатея мраморная. Потом она скинула капюшон, и ее волосы засияли в свете «Светляка» холодным лунным светом. Самая настоящая, стопудовая, стопроцентная эльфийка.
– Кто ты? – спросила она на сидуэне. Голос у нее был удивительный: чистый, мелодичный, звонкий, и чем-то он мне напомнил голос Шагирры. – Чего ты хочешь?
– Алекто, бей ее! – крикнула Бэмби, которая уже перескочила через ограду и мчалась ко мне на помощь с обнаженным палашом.
– А ты кто такая? – спросил я, на всякий случай держа дистанцию.
– Фьорделис, – ответила девушка.
– Э-эй! – заорал кто-то так громко, что я невольно вздрогнул. Решетка, закрывшая вход в убежище вампира, разлетелась с громким треском, будто в нее шарахнули из пушки. И тут же меня треснуло по руке что-то невидимое, да так сильно, что от боли и неожиданности я выронил катану. Та же неприятность случилась и с Бэмби – ее палаш вообще улетел куда-то в пещеру, и охотница бросилась его искать.
– Выследили! – заорал неизвестный, подбегая к нам. – Нашли все-таки, проклятые ищейки! Так я и знал, так и знал!
– Да что тут, мать вашу, происходит? – выдавил я, пытаясь опомниться и взять себя в руки.
– Происходит отражение нападения на частные владения! – яростно выкрикнул незнакомец, становясь между мной и таинственной Фьорделис. Я мог хорошо рассмотреть его: безусловно, эльф. Волосы седые, лицо узкое, с длинным носом, глаза изумрудно-зеленые, с вертикальными зрачками, как у Марики – и реально злые. – Сейчас я покажу тебе, проклятый maenn, как вторгаться к Салданаху без приглашения!
– Салданаху? – переспросил я. – Это ты Салданах?
– Салданах, если тебе от этого будет легче умереть! – Маг протянул ко мне руку и вдруг замер, тараща на меня свои нечеловеческие глаза. – Постой, постой, а ты ведь Нанхайду, так? Тот самый, который запустил машину в Орморке?
– Воистину, – я поднял с пола катану и вложил ее в ножны. – Я Алекто. И я, между прочим, давно тебя ищу.
– А это кто? – Саданах показал длинным костлявым пальцем на Бэмби, которая отыскала свой клинок и теперь возвращалась с явным намерением начать драку. – Стоять!
– Это мороки! – крикнула Бэмби, пытаясь вырваться у меня из рук. – Вампирский гипноз! Отпусти… слышишь, отпусти, а то…
– Тихо! – сказал Салданах, и Бэмби сразу обмякла у меня в руках. Палаш со звоном упал на камни. Заглянув охотнице в лицо, я понял, что она крепко и мирно спит.
– Сон – лучшее лекарство, – назидательно сказал фаермеллен. – Ладно, пойдем поговорим, Нанхайду. Только без глупостей. У меня совсем нет желания превращать тебя в кучу пепла.

Глава девятая.
Последняя надежда Алдера

А теперь немного пофлудим…

За каменной дверью оказалась живописнейшая лесная поляна. Воздух был буквально пропитан свежестью, удивительно чист и прозрачен. Стволы деревьев покрывал густой зеленый мох, трава казалась искусственной, а разбросанные по поляне камни и обломки мраморных колонн, увитые плющом и цветущими лианами, придавали этому пейзажу несколько декандентский вид. Над нашими головами порхали пестрые райские птицы, а дальше, за деревьями, виднелось озеро с чистейшей зеленоватой водой.
Салданах жестом велел положить мне Бэмби на траву. Потом откуда ни возьмись, появились две каменные скамьи со спинками. Салданах расселся на одной из них, на вторую велел сесть мне. Фьорделис встала позади Салданаха, положив магу на плечи свои ладони.
– Ну, и что скажешь? – начал Салданах. – Как будешь оправдываться, Нанхайду?
– И не собираюсь оправдываться. Я не сделал ничего плохого.
– Ты и твоя подружка едва не убили Фьорделис.
– Убили бы, – согласился я. – Но не потому, что против нее что-то имеем. Мы не знали, что к чему. Вот и объясни, что тут происходит.
– Вы что, всерьез поверили сказкам о вампире?
– Эту девушку, – и я показал на улыбающуюся во сне Бэмби, – послали из Боевого Братства в Нолси-Ард, потому что пошли слухи о вампире. Кто-то покусал двух местных жителей.
– Покусал? – Салданах презрительно усмехнулся. – Посмотри на Фьорделис. Разве может она кого-нибудь покусать? Какой из нее вампир? Все было куда забавнее и нелепее. У меня есть несколько тайных выходов из Башни, в которой я живу. Специально открыл их в таких медвежьих углах, где не бывает случайных людей. Порой я пользуюсь ими для своих целей. Но и Фьорделис тоже не может сидеть все время взаперти, тем более что возможность побыть самой собой у нее появляется совсем нечасто. Вот я и отпустил ее немного погулять на свежем воздухе. Здесь, в Нолси-Ард. А вышло так, что я привлек к девочке ненужное внимание. Я знаю, что случилось. Один из этих болванов получил по шее от собственного брата в трактире в Нолси-Ард. Фьорделис как раз гуляла неподалеку и встретила эту пьяную скотину на дороге. Он буквально истекал кровью и истек бы, если бы Фьорделис не вылечила его рану. А с дурачком и вовсе смешно получилось: он сидел в кустах и… вобщем, очень бурно реагировал на красивую девушку, которая по нашему обычаю решила прогуляться обнаженной в ночь Праздника Дуба. Никто его не кусал, верно, сам где-то поцарапался.
– Интересно, – сказал я, глядя на улыбающуюся Фьорделис. Конечно же, все, что говорит Салданах – правда. Но и без его слов я бы никогда не поверил, что это ангельское создание может быть вампиром. Да и перстень мой продолжал светиться изумрудным светом. – Почему-то мне очень хочется тебе верить, Салданах. Уж больно красивая у тебя дочка.
– Она не моя дочка. Но я люблю ее как родную. И очень не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось.
– Наверное, ты все-таки потрудишься мне все объяснить, дорогой фаермеллен? Сказать по чести, я хочу тебе помочь, но только не знаю, как это сделать.
– Ах, дорогой! – совершенно отчетливо произнесла спящая Бэмби и заулыбалась во сне. – Именно так, да, именно так!
– Ей снятся очень приятные сны, – сказал Салданах с усмешкой. – Но давай поговорим о деле. Зачем ты меня искал?
– Тебе что-нибудь говорит имя Эрдаль?
– Конечно, – лицо эльфа потемнело. – Ты знаком с ним?
– Он принял меня за Арне Бургиньона и предложил прикончить тебя. А заодно выкрасть у тебя куклу Меаль.
– Как так получилось, что тебя приняли за Бургиньона?
– Я убил чудище, в которое ты его превратил. И нашел в логове монстра манатки Бургиньона. Чек на десять тысяч дукатов и прочее. Там еще была вот эта книжка с паролем, – я достал «Золотые легенды» из споррана и протянул магу. – Она убедила Эрдаля, что я именно тот ассасин, которого он ждал.
– Испоганить такую книгу! – Салданах поморщился. – Я знал, что Эрдаль сумасшедший. Но не думал, что его безумие зашло так далеко. Не подаришь ли ты мне эту книгу?
– С радостью. Что можешь рассказать мне об Эрдале?
– Его полное имя Алдарнах-ап-Эрдаль-Толлиан. Он называет себя последним потомком короля Толлиана, того самого, который некогда возглавил борьбу эльфов против человеческого вторжения. Однако это не так. На самом деле, у Толлиана была фаворитка Ансуэ, которая родила от короля дочь Аларин. Прошло время, и девушку выдали за знатного саграморского эльфа Аннего-ап-Эрдаля. Видимо, кому-то удалось узнать тайну рождения Аларин.
– Выходит, Эрдаль имеет права на престол Алдера?
– По нашим законам – нет. Но Эрдалю древние законы не указ. Он решил действовать по своему разумению, без оглядки на ситуацию и на мнение фаермелленов и вождей кланов. После поражения Арельяго он решил, что пришло его время. Собрал вокруг себя кучу молодых радикалов, называющих себя Фиан Фейн – Солдатами Свободы. Когда фаермеллены высказали Эрдалю все, что думают о его борьбе и о том, чем она может закончиться для народа эльфов, Эрдаль объявил нас трусами и изменниками, покинул Лансан и обосновался здесь в Уэссе, правда под чужим именем.
– Под именем Домиция Черезы?
– Нет, он называет себя Лиардалл.
– Шайка эльфов, орудующая в окрестностях Корман-Эш – его сторонники?
– Да, таких шаек несколько, и, насколько я знаю, число сторонников Эрдаля растет. Я подозреваю, что Эрдаль от громких заявлений перешел к террору, как и грозил. Я несколько раз писал этому безумцу, чтобы он одумался и прекратил третировать людей. В Уэссе эльфов не любят, как впрочем и везде. Если люди поднимутся против нас, это закончится очень большой кровью. Большей, чем была пролита при подавлении выступления Арельяго. А Эрдаль заявил мне, что именно этого он и добивается. Тотальной войны с людьми, войны на уничтожение. Он вбил себе в голову, что пример уэссанских эльфов поднимет и саграморские, и лансанские, и прочие кланы. А потом Эрдаль сообщил мне, что он намерен заявить о своих правах на престол Аэндр-Тоэль.
– Государства, которого нет?
– Наши пророчества говорят о скором объединении эльфов. Я знаю, что случилось с тобой на Марене и знаю, что именно ты вернул меч Толлиана нашему народу. Это был знак свыше.
– Знак?
– Да, и очень важный. Нехаир, передав тебе меч, тем самым отказался от своих прав на престол, хотя он действительно последний из потомков Толлиана. Мастер послал тебя на Марену именно для того, чтобы ты отдал меч эльфам.
– А смысл?
– Меч Ллоинар один из самых драгоценных артефактов моего народа. Вернув его, Нехаир отказался от притязаний на престол и, – тут Салданах сделал многозначительную паузу, – от права на руку единственной законной наследницы трона Алдера. Принцессы Меаль. И тем самым очень облегчил игру для Мастера.
– Не думаю, что он мог так легко отказаться.
– Ты не знаешь наших легенд, Нанхайду. Братская кровь, пролитая Толлианом, навсегда лишила его род прав на престол. Нехаир долгое время боролся с собратьями, опираясь на Империю и ее главную силу – Магисториум. Видимо, благоразумие не оставило его окончательно, и он решил отказаться от своих притязаний, – Салданах сделал еще одну паузу. – А может быть, его заставили это сделать. Сегодня речь идет не об амбициях, мой друг. Народ эльфов стоит перед выбором: либо смириться, либо погибнуть. Империя только и ждет момента, чтобы нанести последний удар.
– Но ведь темные эльфы служат Империи, не так ли?
– Служат. Это их выбор, и не мне их судить. Дроу всегда были хитрыми и коварными. Они считают, что Империя бросит им автономию, как полуобглоданную кость верному псу. Никогда этого не будет, никогда! Если начнется большая война, – а сейчас все идет к тому, что она начнется, – имперские полчища окончательно покончат с эльфами, и мечта о возвращении к благословенным временам Единого Короля останется всего лишь мечтой.
– Неужели нет никакого выхода?
– Есть. Именно об этой, последней нашей надежде, говорят древние пророчества.
– О кукле Меаль?
– Да, о кукле. О Даре Любви, который преподнесла царица Нуир-Эгатэ царю Заламану.
– Хорошо, почтенный, а теперь объясни мне, в чем весь фокус. Насколько я знаю, кукла Меаль – живая эльфийка, маленькая девочка, когда-то превращенная колдовством Шамхура Риската в куклу. В дни эльфийских священных праздников кукла становится живой… – я посмотрел на Фьорделис, – прекрасной девушкой и даже, как говорят, предсказывает будущее. И кукла эта принадлежит лансанскому королю Жефруа, потому что он потомок дома Нуир-Эгатэ. Слышал я как-то, что кукла может быть расколдована, и тогда тот, кто женится на ней, станет правителем возрожденного эльфийского королевства Аэндр-Тоэль. Почему бы тогда не ускорить события? У вас есть законный наследник престола – Жефруа, – есть кукла и есть пророчества. Снимите с Меаль заклятие, пусть Жефруа женится, и дело с концом!
– Все так, но есть два очень важных обстоятельства. Заклятие может снять только очень могущественный маг. Таких в нашем мире сегодня осталось лишь два.
– Шамхур Рискат, как я понимаю – первый из них?
– Да. Я подозреваю, что за Эрдалем стоит «Истинный путь».
– Да, так оно и есть. А второе обстоятельство?
– Меаль должна выйти замуж за того, кто снимет это заклятие.
– Т-а-а-к, – я почесал подбородок и посмотрел на помрачневшего Салданаха. – Заклятие может снять Рискат. Он обманывает Эрдаля, обещает отдать ему Меаль после того, как снимет с нее заклятие. Почему же Эрдаль ему верит? Ведь он знает пророчества.
– Потому что жажда власти сделала его глупцом. Эрдаль надеется, что сможет противостоять Предназначению.
– И есть еще Мастер, глава имперского Магисториума, – продолжил я свою мысль. – Либо Рискат, либо Мастер. Отличная перспектива для девочки.
– Да, дорогой, да! – застонала во сне Бэмби. – Зови меня своей девочкой…
– Вот почему я сделал то, о чем не знает никто, – сказал Салданах, помолчав. – Я сделал копию настоящей Меаль.
– Ты копировал куклу? То есть, я хотел сказать, ребенка?
– Да, Нанхайду. Ты первый, кто знает об этом.
– Так, поправь меня, дорогой волшебник, если я ошибусь, но Фьорделис…
– Оригинал, – Салданах взял в свои ладони пальцы девушки. – Истинный Дар Любви. Мое главное сокровище, моя святыня.
Я посмотрел на Фьорделис, и прелестная эльфийка мне улыбнулась.
– Маленькая девочка, да? – не удержался я.
– Колдовство сильно задержало взросление ребенка, но девочка все же продолжала расти.
– Фьорделис? Почему не Меаль?
– Когда она кукла, то Меаль. А когда живая девушка, я зову ее Фьорделис.
– А копия? – спросил я.
– Она сейчас хранится в сокровищнице лансанского короля. Мне не доставило большого труда подменить ее.
– Мать твою тру-ля-ля! Прямо детектив какой-то. Теперь ясно, почему Эрдаль хотел твоей смерти.
– Не он один. У меня много врагов. Я не сомневаюсь, что Рискат уже плетет вокруг меня свою сеть. Он наверняка догадывается, что кукла у меня. То, что Эрдаль планировал меня убить, доказывает это.
– И не только Рискат, – я показал эльфу медальон кварцевого мага и бутылку с эликсиром, что забрал у дроуши, убитого на дороге в Нолси. – Тут и шпионы Магисториума бродят.
– Даже не сомневаюсь в этом, – Салданах откупорил бутылочку, понюхал, поморщился. – Наоборотный эликсир. Уже и некромантия в дело пошла.
– У тебя есть план?
– Есть. Я хочу отдать Фьорделис тебе.
– Мне? – Я растерянно посмотрел на девушку, потом на Салданаха. – Зачем, почему?
– Потому что ты Нанхайду. Ты единственный, кто может ее защитить.
– Но ведь у тебя в башне она в безопасности.
– Разве? А я думал, ты знаешь, как проникнуть в мою башню.
– Знаю, – признался я. – Культ Любви. Самое скверное, что и Эрдаль об этом знает.
– Видишь, я не ошибся. Моя Башня перестала быть безопасным местом. Когда я создавал ее, я не подозревал, что мои враги узнают ее главный секрет – способ открывания входа в нее. Блокировку входа уже не изменить, магия есть магия. Нет, я могу, конечно, защитить принцессу в случае чего, но рисковать не хочу. Однако дело не во мне и даже не в кукле. Если я оставлю Фьорделис у себя, случится непоправимое. Начнется война между Саграмором и Лансаном, а если называть все своим именем – между Империей и малыми королевствами. Большинство королевств сочувствуют Лансану и в случае войны не останутся в стороне. На это и Рискат надеется: его посланник уже здесь, в Уэссе, и он сумеет убедить тутошнего короля помочь Лансану солдатами и деньгами. Так что эта война перерастет в большую бойню, в которой погибнет мой народ. Этого я не могу допустить.
– А смысл?
– Я пущу слух, что кукла Жефруа – подделка. Я знаю, как убедить Магисториум поверить мне. В этом случае Мастер может отказаться от войны и попробует найти другие способы заполучить куклу.
– Ага, и вместе с Рискатом начнет за мной охотиться. Веселый аттракцион ты мне предлагаешь, Салданах.
– Не я, maenn. Наши пророчества. Это понял Нехаир, отдав тебе меч. Об этом догадываются Мастер и Рискат. Все дело в том, что…
– Что? Договаривай же!
– Ты тоже можешь снять проклятие с Меаль.
– Я? – У меня сразу во рту пересохло от волнения. – Ты же сказал, что только могущественный маг способен это сделать!
– Вспомни, что я сказал. Я говорил о магах, которые остались в нашем мире. Но ты человек из другого мира. И об этом тоже говорится в пророчествах.
– Погоди, постой! Если я так опасен для Мастера, если я могу совершенно нарушить его планы, почему он терпит меня? Почему он до сих пор не попробовал меня просто укокошить?
– Ты ему нужен. Он чувствует, что без тебя ему никогда не добраться до истинной куклы Меаль. И он следит за тобой, пытается дождаться момента и завладеть ей. И тогда твоей жизни будет грош цена. То же самое я могу сказать и про Шамхура Риската.
– Черт, я совсем запутался! Между молотом и наковальней – весело, ничего не скажешь. И я должен снять с девушки проклятие. Но как я смогу это сделать?
– О да, милый! – вскрикнула во сне Бэмби. – Я хочу именно так…
– Иногда речи спящего бывают непостижимым образом связаны с реальностью, – изрек Салданах. – Ты веришь в сны?
– То есть, я должен…
– Что может объединить людей и эльфов лучше, чем смешанная кровь? Конец сказки должен быть связан с ее началом.
– О чем ты говоришь?
– О любви Заламана и Нуир-Эгатэ. Тебе и Фьорделис предстоит повторить в конце времен то, что было в их начале.
– Нет, это пинцет полный! – Я схватился ладонями за голову. – И что теперь делать?
– Ничего. Ты покинешь мою реальность и отправишься своим путем. Фьорделис будет с тобой. Но сначала дай мне камень, который дал тебе Эрдаль.
– Он фальшивый, – сказал я, доставая изумруд.
– Я знаю, – Салданах провел ладонью над камнем, и изумруд превратился в обычную серую гальку. – Значит, вот она, цена моей жизни. Жалкий булыжник. Низко, очень низко оценил мою голову Эрдаль.
– И меня наколпачил, – добавил я.
– Давай восстановим справедливость, – предложил маг и снова провел над камнем ладонью. Галька тут же превратилась в великолепный сапфир, не такой здоровый, как мой липовый изумруд, но тоже внушительный, с грецкий орех, пожалуй. – Этот камень будет приданым для моей девочки.
– Салданах, на мне Венец Безбрачия, – напомнил я, стараясь не встречаться взглядом с Фьорделис.
– Наложенный людьми, не эльфами. Держи, – маг подал мне сапфир. – Сегодня ты начал новый путь. Иди по нему, никуда не сворачивая.
– Хорошо, – я спрятал сапфир в свой спорран и посмотрел на Фьорделис. От ее невероятной нечеловеческой красоты у меня мороз подирал по коже. Почему-то мне стало страшно. Мне будто доверили какую-то невозможно дорогую драгоценность, единственную и неповторимую. Сама же эльфийка смотрела на меня спокойно и очень благожелательно. В ее огромных золотисто-зеленых глазах не было ни тревоги, ни смущения. – У меня, как я понимаю, просто нет выбора.
– Нет, – подтвердил маг. – И у моего народа его тоже нет.
– Постой, Салданах, а как же она? – Я показал на Бэмби, которая больше не стонала и спала безмятежно и хорошо, свернувшись калачиком на мягкой траве. – Ведь вампира мы так и не нашли. Жалко девчонку.
– Какой же ты… жалостливый! – Салданах устало улыбнулся. – Ладно, Нанхайду, я тебе помогу. Когда будешь уходить из моего мира, не забудь заглянуть в ящик у входа. Возьми все, что там найдешь и будь счастлив…

Глава десятая.
Куча неприятностей

Семь бед – один Reset

Я долго не мог сообразить, сплю ли я, или уже проснулся. И только какое-то время спустя до меня дошло, что я лежу на холодном полу пещеры, надо мной – увешанный сталактитами свод, и никакой лесной поляны, на которой мы накануне беседовали с Салданахом, нет и в помине. Я перевернулся на бок и увидел Бэмби: она лежала рядом со мной, глаза ее были открыты, и в них застыло характерное выражение. Такие глаза бывают у человека, который проснулся после убойной пьянки в незнакомом месте, еще толком не протрезвел и не может вспомнить, как он сюда попал.
– Э-эй! – Я пощелкал пальцами у носа девушки. – Подъем!
– А-а? – Бэмби заморгала, уставилась на меня ошалелым взглядом. – Что произошло?
– Ровным счетом ничего. Мы были в гостях.
– Я ничего не помню.
– Еще бы! – Я сел, потянулся до хруста в суставах, зевнул. – Как спалось, милая?
– Ты ужасно храпишь.
– А ты разговариваешь во сне.
– Разве? – Бэмби покраснела и опустила глаза. – И что я говорила?
– Да так, всякие душевные слова, – Я оглядел пещеру и понял, что мы с Бэмби лежали как раз у входа в тоннель, заканчивающийся дверью в башню Салданаха. – Утро наступило, можно сваливать отсюда.
– Постой, а вампир? – Бэмби немедленно села, схватила меня за плечи и начала рассматривать мою шею. – Никаких укусов. Слушай, я же видела эту тварь!
– Не было никакого вампира, уж поверь. Просто немного эльфийской магии. Безобидный розыгрыш.
– Так, выходит, что я не выполнила задание, – Бэмби выпустила воротник моей рубашки. – Черт, всегда одни неудачи! Что я теперь скажу фон Данцигу?
– Не расстраивайся, – я пожал девушке запястье. – Эльф сказал, нам надо посмотреть в ящике у входа.
Ящик действительно был – вчера я его не заметил. Маленький деревянный ящик, рассохшийся от времени и сырости. Я заглянул внутрь и увидел большой кожаный мешок, что-то продолговатое, завернутое в темно-синий шелк, и записку. Последняя была от Салданаха:

Если вас попросят отдать то, что в мешке, отдавайте смело. Главное, береги то, что в свертке. Удачи, Нанхайду! 

– Загляни в мешок, Бэмби, – сказал я девушке, разворачивая сверток.
Бэмби тут же развязала мешок и завопила так, что я вздрогнул. Да и было от чего: в мешке была голова. Отвратительная, с седыми космами, выпученными свинцовыми глазами и вся в трупных пятнах. Рот мертвой головы был полуоткрыт, и длинные желтые клыки торчали чуть ли не до подбородка.
– Вампирская голова? – Бэмби беспомощно посмотрела на нее. – Это ты сделал?
– Ага, – Я решил, что не стоит рассказывать детке, что происходило со мной, пока она спала. – Так что фон Данциг будет доволен. Твой трофей, милая.
– Что же ты наврал, что никакого вампира не было?
– Так, пошутил. А то ты стала бы ругать меня за то, что я убил его без твоего участия.
– Ах, Алекто! – Бэмби подползла ко мне на коленях, обхватила за шею и крепко и порывисто поцеловала в щеку. – Я твоя должница. Клянусь, что очень скоро я отдам тебе долг чести.
– Даже не сомневаюсь, – сказал я и развернул сверток.
Салданах играл честно – он выполнил свое обещание относительно Бэмби. Но еще он вручил в мои руки судьбы эльфов. В свертке была великолепная кукла. Она была небольшой, сантиметров тридцать, сделана, как мне показалось, из фарфора, и изображала девушку-эльфийку в одеждах времен Шестицарствия – зеленой шелковой тунике, расшитой золотом, и сандалиях из кожи дракона. Волосы куклы были того же цвета, что и у Фьорделис. У меня аж дыхание перехватило: не было никаких сомнений, что Салданах передал мне именно ее, настоящую Меаль. Бэмби буквально вырвала куклу у меня из рук.
– Боже, какая лапочка! – выдохнула она. – Всегда мечтала иметь такую. Можно, я возьму ее себе?
– Увы, нет. Эту куклу… вобщем, ее надо отдать, – я забрал Меаль у охотницы, обернул ее шелковой тканью, в которую она была завернута и положил в спорран.
– Как жалко! – Бэмби горько улыбнулась. – Что теперь будем делать?
– Забирай голову, и пошли. Пора отправляться обратно в Лоэле.
– Ага, самое время!
Голос звучал громко и злорадно. У выхода из пещеры появились братья Сламбо. Джон стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас насмешливым взглядом. А Эрик стоял чуть позади: в левой руке у него был кинжал, а правой он держал за волосы мою Шамуа.
– Славно провели ночь после охоты? – спросил Джон. – Ну-ну. Нет желания показать трофеи?
– Эй, вы спятили! – Я потянулся к рукояти катаны. – А ну, отпусти девчонку, или…
– Стоять! – крикнул Эрик, приставив кинжал к горлу Шамуа. – Оружие на пол!
Шамуа только вращала полными ужаса и слез глазами. Говорить она не могла: эти подонки завязали ей рот ее же чадрой.
– Храбрецы! – сказал я презрительно. – Благородные рыцари, мать вашу. Не могли победить в честном состязании, так решили действовать, как самые распоследние ушлепки. Об такую мразь как вы и клинок марать не хочется. Что вам нужно?
– Где труп вампира? – спросил Джон. – Где ваш трофей?
– Бэмби, покажи ему голову, – велел я.
– Ты что, хочешь отдать им наш трофей? – шепнула мне охотница.
– У нас нет выбора. Они убьют Шамуа.
– Эй, быстрее давай! – прикрикнул Эрик, продолжая держать кинжал у горла моей блондинки. – У нас мало времени.
– Отпусти девчонку, потом будем говорить.
– Лорд Алекто, не надо дергать тигра за усы, – сказал Джон. – Никто никого не хочет убивать. Отдай голову, и получишь свою козочку в целости и сохранности.
– Ладно, – процедил я. – Бэмби, отдай им голову.
– Ни за что! – воскликнула охотница.
– Бэмби, – повторил я, – отдай им голову. Так надо. Делай, что я говорю.
– Ладно, суки, подавитесь! – крикнула Бэмби и бросила мешок к ногам Джона. Сламбо-старший поднял мешок, заглянул в него и сразу заулыбался.
– Вот и хорошо, – сказал он. – Видите, всегда можно договориться. А теперь бросайте на землю оружие. Быстро, иначе Эрик перережет девке глотку.
– Ваша воля, – я снял перевязь с катаной, бросил на землю, потом вытащил из-за пояса вакидзаши и положил рядом. – Бэмби, брось палаш.
Охотница с такой яростью швырнула оружие на землю, что Сламбо невольно сделал шаг назад.
– Чего ждете? – сказал я. – Отпустите девчонку. Видите, мы без оружия.
– Одну минутку, лорд Алекто. Нам нужны деньги. Хотим попросить у тебя в долг немного.
– У меня нет денег.
– Эрик, режь! – скомандовал Джон.
– Погоди! – Я сунул руку в спорран, достал мешок с дукатами и бросил разбойнику. – Вот, это все. Больше у меня нет.
– А у тебя, красотка? – спросил Сламбо у Бэмби.
Охотница плюнула в его сторону и показала непристойный жест.
– Приятно иметь дело с благородными людьми, – Сламбо ухмыльнулся, подобрал с пола пещеры кошелек, наше оружие и шагнул к выходу. – Лошадей мы тоже прихватим, нам они пригодятся. А девку оставим снаружи. Соблазнительно, конечно, взять ее с собой – хороша милашка, аж глазам больно! Как она в постельке, рокарец?
– Тебе этого не узнать. С такими, как ты только шлюхи рыночные спят.
– Красиво говоришь, складно. Но только сила у нас, а не у тебя. Братья Сламбо тебе не по зубам, пастух ты бабий! Хорошо, делаем, как уговорились, получишь ты свою блондешку. Только не вздумайте двигаться еще пять минут. Если выйдете отсюда раньше, чем нужно – девчонка умрет.
– Мы еще встретимся, Сламбо, – пообещал я. – Из-под земли вас достану. По судам затаскаю.
– Вряд ли, герой. Слышал о девятом правиле Боевого Братства? Как только мы с Эриком наденем плащи Братства, нам будут прощены все совершенные преступления и проступки, если таковые были, и о них никто не прознал. А на поединок ты нас вызвать не сможешь, рыцарям Братства запрещено драться на дуэлях со светскими лордами. Укуси себя за задницу от бессилия, рокарец. Или займись этой хирнландской стервой, пусть она тебя утешит своими прелестями.
– Рано радуешься, свинья, – сказал я. – Я найду способ с вами рассчитаться.
– Прощайте, неудачники, – сказал Джон, издевательски поклонившись нам на прощание. Потом братья-подонки, таща упирающуюся Шамуа и наши с Бэмби мечи, вышли из пещеры.
– Подумать только, что мы спасли этим сукам жизнь! – сказал я, глядя на Бэмби.
– Ты во всем виноват! – Охотница сжалась в комок, как злая кошка. – Ты потащил с нами эту сикуху! Если бы не она…
– Бэмби! – Я схватил девушку за руку, привлек к себе. – Не злись. Все под контролем. Мы еще посмеемся над этими уродами, слово даю.
– Плевать на твое слово! – в глазах Бэмби стояли слезы ярости и обиды. – Ненавижу тебя. Ты испортил мне жизнь.
Я хотел ответить ей, но снаружи пронзительно заржала Ариа, а потом послышались громкие ругательства и топот копыт. Еще минуту мы с Бэмби прислушивались к тому, что творится у входа в пещеру, но было тихо.
– Стой здесь, – сказал я девушке и вышел из пещеры.
Шамуа была жива. Растрепанная и заплаканная, она стояла у входа, беспомощно опустив руки, и у меня от этого зрелища сердце защемило. Попутно я заметил, что проклятые крохоборы сняли с Шамуа все ее побрякушки, кроме сережек. Увидев меня, девчонка бросилась мне на шею и заревела навзрыд, так громко и жалостно, что я сам чуть не расчувствовался.
– Господин! – всхлипывала она у меня на плече. – Милый мой господин Алекто! Я уж думала… думала…
– Все хорошо, моя радость, – твердил я, гладя ее по голове, – все отлично. Мы вместе, все кончилось. Не надо плакать, перестань.
– Нет уж, поплачь, чертова шлюшка! – заорала на Шамуа появившаяся Бэмби. – Если бы не ты…
Ответить разгневанной охотнице я не успел, и слава Богу – уж слишком непарламентские выражения вертелись у меня на языке. Из расположенного вблизи пещеры густого кустарника появилась Ариа. Мотая головой, она подошла ко мне, ткнулась мордой в мое плечо и заржала. Я со всех сторон был окружен любящими женщинами.
– Не смогли они тебя увести, солнышко мое! – радовался я, похлопывая свою лошадку по морде. – Хрен им, чугунам засратым! Бэмби, одна лошадь у нас есть.
– Ну и что? – Охотница села на камень, сжала голову ладонями. – Провались оно все! Я проиграла. Черт, как я себя ненавижу.
– У меня есть план, – сказал я.
– Иди ты знаешь, куда со своими планами!
– Нет, реально, есть. Ты возьмешь мою лошадь и поскачешь в Лоэле. Объяснишь фон Данцигу, что случилось. А мы с Шамуа что-нибудь придумаем. Уж как-нибудь доберемся до Авернуа.
Ариа недовольно зафыркала. Это было что-то вроде: «Любимый, какой же ты все-таки подонок! Мало того, что развел целый гарем, так я еще должна прислуживать твоим девкам?»
– Ты это серьезно? – Бэмби посмотрела на меня с изумлением.
– Нет, шучу с горя. Чего сидишь? Время идет.
Бэмби не заставила себя уговаривать. Тут же вскочила в седло, и Ариа, бросив на меня укоризненный взгляд, рванулась в галоп. Когда охотница скрылась за деревьями, я почувствовал хоть маленькое, но облегчение. И тут появился Консультант.
– Добрый день! – заявил он мне, как ни в чем не бывало. – Счастлив сообщить вам новости. Вы переведены на шестнадцатый игровой уровень. Вот, извольте ознакомиться, – он протянул мне пергамент.
– Добрый день? – сказал я, ломая на пергаменте печать. – Шутки у вас, я скажу…
Пока Консультант улыбался испуганной и зареванной Шамуа, я пробежал грамоту глазами. Мне присваивался титул: «Странствующий рыцарь – мастер компромисса» и начислялись очки в номинациях: Красноречие (2 очка), Скрытность (2 очка), Магические искусства (2 очка), Работа в команде (2 очка). Плюс одно очко я получал бонусом за «гуманное отношение к женщинам». Ниже шел перечень призов: 2500 дукатов, повышение выносливости – 15 единиц с постоянным эффектом, гномская совершенная бригантина (работа андерландского мастера Вольфа Фоккера, класс защиты 4, стоимость 2700 дукатов) и магическая способность: атака шаровой молнией – паралич 3 секунды, урон здоровью 15 единиц.
– Призы вы можете получить у лошадника Ульса, здесь, в Нолси-Ард, – заявил мне Консультант. – Выбрали приз?
– Эти негодяи забрали мое оружие, – сказал я, глядя Консультанту в глаза. – Что мне теперь делать?
– Попытаться его вернуть.
– Вы просто трепачи, вся ваша компания «Риэлити». У меня украли вечные предметы снаряжения. В первый раз я так и не получил обратно меч и доспехи. И теперь будет то же самое, так?
– Не теряйте надежды. У вас есть право вернуть свои мечи. Старайтесь. Так как насчет приза?
– Мне нужны лошади. Поэтому я выбираю деньги.
– Советую взять бригантину. Или Электрический Удар. Вы совсем не развиваете свои магические таланты.
– Нет. Беру деньги. У меня на руках куча женщин.
– Воля ваша. Еще раз поздравляю с переходом на новый уровень.
– Постойте. Я могу еще раз изменить свой статус?
– Только при достижении двадцатого уровня. Или вступайте в одно из сообществ.
– Понятно. Ладно, пойду забирать деньги.
– Чего он от вас все время хочет, господин Алекто? – спросила Шамуа, когда Консультант по своему обыкновению растаял в воздухе. – Он что, ваш демон-компаньон?
– Нет, – сказал я. – Он из местной администрации.
– Админи… – Шамуа с мольбой посмотрела на меня.
– Идем домой, радость моя, – я обнял девушку за плечи и повел от пещеры. – Мне надо отдохнуть и прийти в себя. Да и тебе тоже.

* * *

Контора лошадника Ульса находилась недалеко от монастыря, в приземистом каменном доме с соломенной крышей. Лошадник выслушал меня и тут же выложил на стол мешок с дукатами.
– Пересчитай, – велел он.
– Я тебе верю, – сказал я, забирая мешок. – И хочу купить у тебя лошадей.
– У меня нет лошадей на продажу, – заявил Ульс.
– Тогда почему у входа вывеска: «Лучшие лошади в Уэссе по низким ценам»? – осведомился я, чувствуя, что опять начинаю злиться.
– Потому что потому. У меня остались две лошади, но за них уже внесен задаток.
– И кто его внес, братцы Сламбо?
– А тебе какое дело? Я получил за каждую лошадь по тысяче дукатов и обязался не продавать их до следующего воскресенья.
– Понятно, – я скрипнул зубами. Эти подонки предусмотрели решительно все. Заплатили задаток моими же деньгами и лишили меня возможности купить лошадь. – А если я перекуплю коней?
– Невозможно. У тебя нет таких денег.
– У меня две с половиной тысячи дукатов. Забирай их.
– Не выйдет, милсдарь. Две с половиной тысячи стоит только одна лошадь. А тебе, как я понимаю, нужны две. Плюс сбруя, это еще тысяча.
– Слушай, я тебя по-человечески прошу. У меня неприятности из-за двух подонков. Срочно нужны лошади. Выручишь – отблагодарю.
– Предлагаю сделку, милсдарь, – Ульс почесал бороду, посмотрел на меня испытывающе, будто оценивал мою готовность пойти до конца. – Давай меняться. Деньги мне не нужны, но одну лошадь ты можешь взять платой за свою девку.
– За какую девку? За Шамуа?
– Ага, – отвечал Ульс. – Она мне понравилась. Редкая красотка. Мой сын содержит в Нолси-Ард корчму с танцовщицами, но все они страшные, как горные гадюки. Твоя подружка пользовалась бы большим успехом, а я бы начислил тебе… ну, пять процентов с дохода.
– Потанцевать, значит, захотелось? Ах ты, сволочь! – Я сжал кулаки, шагнул к торгашу, намереваясь разобраться с ним по полной программе, но Ульс был готов и к такому повороту разговора. Мне в грудь немедленно был нацелен арбалет, и я понял, что шансов у меня никаких.
– Проваливай отсюда, сопляк, – заявил мне лошадник, не опуская арбалета. – И радуйся, что я сегодня в хорошем настроении.
Я вышел на улицу в такой ярости, что готов был убить сто тысяч человек. Шамуа тут же повисла у меня на шее и осведомилась, почему у ее господина такое хмурое лицо.
– Не будет у нас лошадей, – сказал я и рассказал Шамуа о предложении, которое мне сделал лошадник. – Нам нужно уходить отсюда как можно быстрее.
– Господин, если позволите, я бы хотела поговорить с этим человеком. Нам ведь нужны деньги, не так ли?
– Шамуа, что у тебя на уме? Не хватило на сегодня приключений? Мы в полном отстое, и я не смогу тебя защитить. Надо убираться отсюда, пока нас обоих не заставили танцевать стриптиз под прицелом арбалета.
– Господин, я все понимаю. Только несколько слов.
– Шамуа, что же ты делаешь? – вздохнул я. – Ладно, идем!
Ульс даже не удивился моему возвращению. Удивило его то, что вместо меня начала говорить Шамуа. А меня просто прибило то, что она заявила лошаднику.
– Танцевать? – сказала Шамуа, уперев руку в бедро. – Почему бы и нет? Но с порядочными девушками заключают контракт. Сколько ты мне будешь платить?
– Платить? – Ульс довольно долго пытался осознать происходящее. – Это мой сын, Джем будет тебе платить. Надо с ним говорить.
– Где мне найти твоего сына?
– Он… он недалеко живет. Сейчас позову.
Ульс выскользнул бочком на улицу, оставив нас вдвоем. Я таращился на Шамуа во все глаза: такой мне ее еще не приходилось видеть.
– Мы попросим двадцать пять процентов от выручки, господин Алекто, – заявила Шамуа, обнимая меня за шею. – Он согласится, вы увидите. И у вас будет лошадь. Никуда они не денутся.
Очень скоро слухи о новой танцовщице облетели весь Нолси-Ард, а ближе к вечеру в заведение Джема набилось все мужское население городка. Вообще-то, таверна меня удивила. Я уже говорил, что Нолси-Ард оказался редкостной дырой, но вот местный очаг культуры оказался вполне презентабельным строением с большим залом (правда, гости здесь сидели не за столами, а на здоровенных топчанах, что напомнило мне восточную чайхану), обилием ярко горящих медных светильников, большим дощатым помостом в середине зала и вполне приличной кухней и большим выбором напитков – от местного ринка до отличного пива.
Наш разговор с хозяином корчмы, Рыжим Джемом, получился вполне конструктивным, и это была заслуга Шамуа. Как только Джем увидел ее, так сразу стал слаще меда. Шамуа, признаться, удивила меня своей деловой хваткой: сразу перешла к делу, обговорила каждый пункт своего «контракта» и сумела в итоге поднять нашу долю прибыли от будущего шоу с пяти до двадцати пяти процентов, как и предполагала с самого начала. У малышки определенно были все задатки хорошего бизнесмена. Подозреваю, что девонька выторговала бы больше (Рыжий Джем был, похоже, готов на все, лишь бы увидеть такое чудо на своей сцене!), но времени на споры просто не оставалось – корчма начала угрожающе быстро заполняться народом, жаждущим увидеть, как танцует заезжая красотка. Попутно я увидел тех самых девушек-танцовщиц, о которых упоминал Ульс, и сразу понял, почему Рыжий Джем так быстро согласился на наши условия: во-первых, девушки уже давно вышли из юного возраста, а во-вторых, красотой или даже смазливостью ни одна из них не блистала. Шамуа рядом с ними смотрелась как свежая сортовая роза среди лопухов. Короче, мы быстренько утрясли все условия: Джем обязался платить моей прелестнице восемьдесят фартингов за выступление, плюс чаевые, полученные от клиентов Шамуа могла оставлять себе. Я не совсем понял, о каких чаевых шла речь, сразу набычился и потребовал объяснений, но Шамуа тут же взяла меня за руку и выразительным взглядом попросила ей довериться. Вобщем, я принял все то, до чего они с Джемом договорились.
– Я рада, господин Алекто, что вы доверились мне, – резюмировала моя красавица, когда разговор был окончен, и договор с импресарио вступил в силу (впрочем, мы ничего с Джемом не писали и не подписывали, просто ударили по рукам). – Обещаю, что я не разочарую вас…
Гадая, к чему приведет нас авантюра Шамуа, я позволил ей подготовиться к выступлению, а сам занял почетное место на одном из топчанов рядом с подиумом. Развлекательная программа вечера – да и прочих вечеров отдыха для денежной общественности Нолси-Ард, – состояла из двух отделений. В первом выступали танцовщицы. Поскольку все ждали появления Шамуа, местные танцовщицы на деревянном подиуме надолго не задержались. Зрелище реально было жалкое, типичная провинциальная самодеятельность с претензиями на эротичность. Распаленные ожиданием и разогретые алкоголем мужики вынесли только два танца, после чего попросили танцовщиц со сцены свистом, матюгами и градом метко брошенных костей и огрызков. Сцену привели в порядок, в углу ее уселись местные форте-маэстро – один с барабанами, навроде индийских тамла, второй с рожком, третий со смычковым инструментом, который сильно смахивал на квадратный ящик с грифом и двумя струнами, – и под восторженный вздох ценителей прекрасного на сцену выпорхнула Шамуа.
Для первого выступления моя красавица выбрала черный с золотом наряд, который потрясно шел к ее золотистой коже и длинным распущенным волосам. Поскольку поганцы Сламбо забрали все ее украшения, кое-какие побрякушки выделил девушке владелец заведения. Но даже эти жалкие стекляшки смотрелись на моей золотоволосой серне, как бриллианты от Картье. Шамуа поднялась на сцену под одобрительные крики, нашла меня взглядом и немедленно поклонилась, а я милостиво кивнул головой, ощущая направленные на меня со всего зала взгляды, полные жгучей зависти.
Представление началось. Лабухи заиграли что-то минорно-пентатоническое, заунывное и однообразное, типа шотландский рилл, причем поначалу музыкант, пиливший на смычковой бандуре, явно не попадал в такт. Но Шамуа это не смутило. Встав в изящнейшую позу – руки переплетены и подняты к потолку, голова красиво откинута назад, талия изогнута, – девушка для начала станцевала что-то вроде испанского фламенко, только без кастаньет. Потом развела руки в стороны и пошла на цыпочках по сцене – легко, красиво и очень эротично. В зале стало тихо. Было слышно, как звенят браслеты на запястьях и щиколотках моей красавицы.
Музыканты заиграли быстрее. Шамуа тут же поймала ритм и изобразила что-то очень похожее, на арабский танец живота, да так здорово, что я сам пришел в восторг. Девушку в альбарабийской школе для рабов научили классно танцевать! Мои соседи дружно завздыхали, челюсти у них отвалились, в глазах появился озабоченный блеск. Я сам не мог оторваться от этого зрелища, уж больно здорово танцевала девушка. Ноги ее двигались четко и изящно, как ноги показывающей выездку элитной лошадки, плавные движения рук напоминали движение птичьих крыльев, вращение бедер просто зачаровывало. Музыканты перешли на еще более быстрый темп, Шамуа бросила на меня озорной взгляд и начала мелко-мелко трясти попкой. Меня оглушил рев восторга: мои соседи, пуская слюни и сверкая выпученными глазами, начали швырять в Шамуа деньги. Когда музыканты закончили свою погудку, весь подиум был усыпан медными и серебряными монетами. А ошалевшее от увиденного мужское население Нолси-Ард восторженно орало, хлопало и требовало от Шамуа нового танца.
Я был доволен и горд. Проблема, как мне казалось, была решена. Если так пойдет дальше, мы уедем из Нолси-Ард верхом и с туго набитым кошельком. Однако я рано радовался. У моего топчана появился какой-то малый, который выдал мне следующее:
– Эта девушка ведь твоя рабыня, так?
– Допустим, – ответил я, одарив парня ледяным взглядом. – И что дальше?
– Следуй за мной.
Я подчинился. Малый подвел меня к топчану, на котором восседали уже знакомый мне мэр Боргас и еще два чела очень неприятной внешности. Один очень сильно смахивал на профессионального боксера: бритая голова, ломаный-переломанный нос, загривок, как у Кинг-Конга и злые глаза. У второго на щеках были вытатуированы цветные драконы. Похоже, это были местные криминальные авторитеты.
– Как я тебе благодарен! – начал мэр, протягивая мне обе руки. – И за вампира, и за это чудо, которое ты показал нам! И кто бы мог подумать, что есть такие умелые танцовщицы.
– Я рад, что смог тебе угодить, – сказал я, косясь на горилл, которые пили вино и внимательно меня разглядывали. – Ты в курсе, что меня ограбили?
– О да, и мне очень жаль. Прости, я ничем не могу тебе помочь, рокарец. Эти разбойники уже далеко.
– Другого ответа я не ожидал. Я могу идти?
– Погоди-ка, – подал голос один из собутыльников мэра, тот, что с татуажем на морде. – Разговор есть.
Так, я не ошибся. Сейчас начнется типа пацанский разговор за дела.
– Твоя девка? – спросил Татуированный.
– Моя.
– Сколько хочешь за нее?
– Любезный, должен тебя огорчить, но девушка не продается.
– Я спросил: сколько ты за нее хочешь?
– Ты спросил, я ответил. – Я напрягся, понимая, что разговор развивается в очень нехорошем направлении. – Девушка не продается.
– С тобой пока по-хорошему говорят, чужак, – сказал Татуированный, отпив вина. – Жить хочешь?
– Этот же самый вопрос я могу и тебе задать.
– Чего?
– Да так, ничего. Слышал что-нибудь о Торо Бошане?
– Нет, не слышал, – ответил Татуированный, скверно улыбаясь. – А если бы и слышал, мне плевать на него.
– Смелые слова. Хотя, может у тебя на имена память скверная, а? Давай напомню тебе кое-что. Торо Бошана знают во всех северных королевствах под кличкой Красный Вепрь. Он тут у вас в Уэссе однажды славно повеселился. Кстати, он в курсе, куда и зачем я поехал. Если я не вернусь к началу следующего месяца в Мирчмарк, как обещал, он будет беспокоиться. И захочет узнать, почему я вовремя не вернулся к нему выпить стаканчик ринка.
Татуированный злобно сверкнул глазами. Я понял, что он прекрасно знает, кто такой Торо Бошан.
– Если ты такой грозный, чего же позволил себя обобрать? – спросил он.
– С козлами из Лоджа у меня разговор впереди. Давай разберемся, чего вы от меня хотите, любезные. – Я перевел взгляд на мэра. – Я же говорил тебе, что в Боевом Братстве очень хорошо знают про мою миссию. Не надо ругаться с Братством.
– Слушай мое слово, рокарец, – Татуированный кончиками пальцев потянул меня за рукав. – Ты тут нас не пугай. Мы обычаи знаем, так что слушай внимательно. Твоя девка нас порадовала, а сейчас ты нас потешишь. Выйдешь супротив моего бойца в поединке. Одолеешь Гарифаста, уедешь отсюда целым-невредимым и девку заберешь. А проиграешь, и ты, и девка будете моими. Как тебе предложеньице?
Если честно, меня эти слова испугали. Понятно, что отказаться от поединка я не могу, в этом случае меня просто убьют. Отказ от честного боя – позор для рыцаря, тут и Братство, и Бошан никаких претензий к этим головорезам выставлять не будут. Все согласно законам чести. Я заметил, что почти весь зал смотрит на нас, и понял, что от моего ответа сейчас зависит моя жизнь. А может быть и жизнь Шамуа.
– И где твой боец? – спросил я, стараясь казаться спокойным.
– А вот он, – Татуированный помахал кому-то рукой, и через пару секунд у нашего топчана появился парень, которого можно было бы смело взять на роль чудовища Франкенштейна. Причем никакого грима не понадобилось бы. Рост за два метра, ручищи как у Шварценеггера, вместо ушей обрубки, лысый череп весь в шишках и вмятинах, на морде живого места нет от шрамов. Чудовище посмотрело на меня сверху вниз и осклабилось, оскалив острые желтые клыки.
– Это Гарифаст, Костолом из Нолси-Ард, – сказал Татуированный, показывая на монстра. – Его папашей был горный тролль, а мамашей местная шлюха. Наш чемпион в кулачном бое. Покажи, что ты мужчина. Попробуй его одолеть.
– Постой, несправедливо получается, – сказал я, понимая, что только беспримерной наглостью могу скрыть охвативший меня ужас. – Моя ставка – это Шамуа и я сам. А что ставишь ты?
– Ты что, не понял, что я сказал?
– Так нечестно, – я даже ногой топнул. – Поединок должен быть честным. Делай свою ставку, приятель.
– Он прав, – заявил молчавший до сих пор бритоголовый верзила.
– Хорошо, – сказал бандит с татуировками. – Ставлю десять тысяч имперских дукатов на Гарифаста.
– Вот это другой разговор, – сказал я. – Когда поединок?
– Сейчас. Немедленно.
– Хрен с вами, – ответил я, понимая, что уже практически мертв, и пытаться просить пощады бессмысленно. В конце концов, у меня есть еще две бонусные жизни. И есть Консультант, который может что-нибудь предложить. – Пошли, я готов.
Я заметил, что Татуированный посмотрел на меня с одобрением. Да и наступившая в зале тишина ясно давала понять, что не такого ответа от меня ждали. Я их удивил. Только вот радости мне это никакой не принесло.
– Правила есть? – спросил я больше для того, чтобы выиграть время и прийти в себя.
– Нет правил. Бьетесь, пока можете стоять на ногах. Кто упал, тот пропал. Давай, ступай! – велел мне Татуированный. – И постарайся нас развлечь не хуже своей девки.

* * *

Мне велели снять ламмеляр, камзол и рубашку, и я остался голым по пояс. Потом слуга по знаку секунданта густо намазал меня кровью. Видимо, чтобы пуще разъярить эту монстрозину. Шамуа ревела белугой, порывалась остаться со мной, но ее увели и усадили рядом с Татуированным, который уже смотрел на девушку, как на свою собственность.
Воспользовавшись тем, что мой секундант отошел куда-то, я вызвал Консультанта.
– Опять скажешь, что я должен выпутываться сам, а? – в ярости прошипел я, когда Консультант уведомил о своем невидимом присутствии.
– Вы влипли в нехорошую историю, мой друг, – ответил Консультант. – Однако, смею заверить, у вас есть все шансы победить это чудовище.
– И какие же? Напугать его криком? Или показать ему «фак», чтобы он убежал с ринга к мамочке-шлюхе жаловаться, что его обидели?
– У вас есть магические приспособления. Подумайте, что можно использовать для победы. Желаю успеха.
Я полез в спорран, который лежал рядом с моими вещами на скамье у выхода на ринг. И что я там, мать его, имею такого, что позволит мне побить этого тиранозавра? Кольцо Сжатия Времени, сапфир Салданаха, Эль-Шаба и кукла, вот и все. Пергаменты и зелья не в счет. Остальные цацки на мне, только толку от них…
– Шаба, – спросил я алмаз, – что будем делать?
– Ой, не знаю, хозяин! – прохныкал камень. – Я буду молиться за вас…
– Молись хорошо, – сказал я в ярости и захлопнул спорран. И тут…
Ну да, время. У этой твари железные мускулы, нечеловеческая сила и наверняка неплохая реакция. У меня в обычном бою никаких шансов, первый же удар станет для меня последним. Что я могу противопоставить этому чудовищу? Только скорость. И это я, кажется, могу устроить…
– Идем, – велел мне секундант и повел на подиум, превращенный в ринг. Меня встретили воем, улюлюканьем и насмешками. Гарифаст уже стоял на другом конце ринга – гигантская тварь в мохнатом переднике из целой козьей шкуры и с мордой, которую можно увидеть разве только в самом скверном кошмаре.
– Начали! – провозгласил мой секундант и спрыгнул в зал.
– Спаси и сохрани, Господи! – пробормотал я и надел Кольцо Сжатия Времени на палец.
С этого момента постараюсь быть очень подробным. Едва кольцо оказалось на моем пальце, крики и рев в зале тут же превратились в тяжелый гул, будто рядом со мной грохотал водопад. Для меня ничего не изменилось, я двигался с моей обычной скоростью, а вот мой противник стоял на месте, вроде и не собирался ничего предпринимать. Просто стоял. Потом я заметил, что он едва заметно, прямо-таки очень нерешительно поднимает свои кулачищи. Магия кольца замедлила его движения в сто раз. И я решил идти в атаку. Для начала попробовал его на консистенцию, заехал ногой по колену, а потом начал яростно пинать носком сапога в самые чувствительные у мужчины места. Гарифаст все так же стоял на месте, и я со злой радостью наблюдал, как медленно-медленно меняется выражение его морды. Потом он начал будто в замедленной съемке наклоняться в мою сторону – ну просто Пизанская башня. А я все набивал удары, то с правой, то с левой ноги. Гул в моих ушах стал таким громким, что я начал всерьез опасаться за барабанные перепонки. Видимо, зал очень бурно реагировал на мои атаки. Морда Гарифаста потихонечку расплывалась в гримасе боли, а горящие глаза монстра тускнели, будто в башке у него кто-то включил реостат. При этом он все больше склонялся надо мной, но меня это совершенно не пугало. Отпинав его как следует, я с разворота заехал ему ногой в живот. Направление падения сразу изменилось: теперь красавчик начал явственно клониться в левую сторону. На губах твари появилась кровавая пена, глаза стали совсем мертвыми. Я вскочил на ноги, выждал, когда мерзкое чудло осядет пониже и начал молотить его кулаками по носу и губам, вовсю отводя душу. Гарифаст со все той же черепашьей скоростью занес свою лапищу, будто пытался обнять меня, но я отскочил назад и повторил удар ногой в живот, чуть пониже ребер, понимая, что теперь все зависит от того, насколько мои удары будут чувствительны для урода. Надо попробовать все средства, тут не до джентльменства. Видимо, самыми эффективными все же оказались удары ниже пояса, и я решил снова их использовать. Бить пришлось не раз, не два и не десять, но мои удары дали неплохой эффект. Угол наклона Гарифаста приблизился к критической отметке: пытаясь повалить его, я прыгнул вперед и толкнул двумя руками в грудь. Забавно было видеть, как он плавно и медленно, с какой-то прямо-таки балетной грацией, валится ничком, будто срубленное дерево. Когда проклятая тварь изящно улеглась на доски ринга, я поступил очень жестоко – занес ногу и всей ступней ударил Гарифаста по затылку, потом еще и еще. Отскочил в свой угол и быстро стянул с пальца кольцо.
В таверне повисла гробовая тишина . Я стоял, обливаясь потом и переводя дыхание, и буквально физически ощущал, с каким же ужасом смотрят на меня зрители. Гарифаст неподвижно лежал в паре метров от меня, вытянувшись во весь рост. Изо рта у него ручьем бежала кровь. Секундант моего противника, присев на корточки, пытался понять, что случилось, тряс чемпиона Нолси-Ард за мохнатое плечо, но все было напрасно. Похоже, я сломал красавцу шею, и не скажу, что меня это сильно расстроило. Могу себе представить, что тварь бы сделала со мной, не будь у меня волшебного кольца.
Мать его тру-ля-ля, ай да колечко!
– Господин мой! – Шамуа была уже рядом со мной и бросилась мне на шею. – Милый мой господин Алекто! Какой же вы герой!
– Солнышко, – шепнул я ей, – отпусти меня, плиз. У меня ноги дрожат.
– О-о-о-о! – Шамуа смотрела на меня, будто на божество. – Как же я вас люблю, господин Алекто!
Тут я заметил, что притихший народ безмолвно и очень дружно сваливает из зала. Когда местные замечали, что я смотрю на них, тут же опускали глаза. Очень скоро в корчме остались только Боргас, Татуированный, бритый и подошедший к ним Рыжий Джем. Все четверо не сводили с меня глаз. Я еще раз глянул на мертвого Гарифаста, спрыгнул с помоста и подошел к ним.
– Все, уважаемые, конец фильма, – сказал я. – Еще вопросы будут?
– Ты убил моего лучшего бойца, – сказал Татуированный.
– Всего лишь показал ему, как у нас в Рокаре готовят яичницу. Кажется, мой рецепт ему не понравился. Где мои десять тысяч дукатов?
– Ты маг?
– Нет, просто любил в школе уроки физкультуры.
– Я заплачу тебе в пять раз больше, если ты пойдешь ко мне в телохранители, – неожиданно сказал Татуированный.
– Лестное предложение, но у меня очень плотный график, – сказал я. – Так что извини, брателло. Давай лучше о гонораре поговорим.
– Иди к Ульсу, – сказал, помолчав, Татуированный. – Передай ему, что я заплачу за двух лошадей и две сбруи, которые тебе нужны. И запомни, что тебе не стоит больше показываться в наших местах.
– Да Бога ради! – сказал я. – Прощайте, господа хорошие.
На улице меня ждал Консультант, который сообщил мне, что ввиду блестящей победы над Костоломом из Нолси-Ард я досрочно переведен на семнадцатый игровой уровень. Подробности были изложены в релизе, который был немедленно мне вручен:

Дорогой игрок Главного Квеста!  
Примите наше искреннее восхищение Вашей блестящей победой над соперником. Вы еще раз доказали, что компания «Риэлити» не ошиблась в Вас. Сообщаем Вам, что Вы достигли семнадцатого игрового уровня. Вам присвоена квалификация: «Странствующий Рыцарь – король ристалища». Вам присвоены следующие очки опыта: бой без оружия – 10, выживание – 2, обаяние – 2, коммерческая жилка – 1, репутация – 5. Поздравляем! 
Осмелимся напомнить, что при переходе на новый уровень, Вы получаете право на приз. Вам предлагаются: 
Деньги – 3000 дукатов 
Ловкость – + 10 единиц (действие постоянное) 
Снаряжение – эксклюзивный аргентальный двуручный меч (реплика эльфйиского меча-хейхен времен Шестицарствия, класс оружия 6, магический. Цена за единицу 6355 дукатов. Ножны для ношения на спине прилагаются бесплатно. ) 
Магические способности – способность зельеварения на уровне «Рекрут». 
Напоминаем Вам, что Вы можете выбрать ТОЛЬКО ОДИН приз. Вы сможете активировать свой приз в гостинице «Дубовая ветвь» в Корман-Эш. 
Искренне Ваша  
Компания «Риэлити».  

– Я настоял на включение в перечень призов оружия, которое вас должно заинтересовать, – пояснил Консультант. – Могу предполагать, что вы уже определились с выбором.
– Еще бы! Конечно, это будет хейхен.
– Вы доказывали свою приверженность боевой ориентации всю игру. Имейте в виду, оружие, которое предложено вам на этот раз, может появляться в игре только после 20-ого уровня. Но для вас мы сделали исключение. Хотя, есть один момент…
– Что-то не нравится мне ваш загадочный тон. Выкладывайте, что вы задумали.
– Я о вашей катане и коротком мече. Захотите ли вы возвращать их, если получите эльфийский двуручник?
– Хороший вопрос, – я понял, что должен отказаться от соблазнительного приза, иначе не видать мне катаны Такео как своих ушей. – Беру деньги.
– Может, лучше зельеварение?
– Мои девочки любят тратить деньги. И потом, химия никогда не была моим любимым предметом. Принесу жертву, так сказать. Что-нибудь еще?
– Да, – Консультант улыбнулся еще шире. Мне показалось, его очень порадовал мой ответ. – По правилам Главного Квеста особо мощная магия может быть использована игроком только один раз. Поэтому, прошу вас, отдайте мне Кольцо Сжатия Времени.
– Что? Вы забираете у меня кольцо?
– Увы, я обязан. В противном случае сложность игры будет минимальной, вы станете совершенно неуязвимы для любого противника, кроме, конечно…
– Кроме кого?
– Неважно. Мне очень жаль, но я забираю у вас Кольцо.
– Шамуа, отдадим доброму Консультанту колечко? – спросил я девушку.
– Как угодно господину, – сказала Шамуа и уткнулась носом мне в плечо. Я достал кольцо и протянул его Консультанту.
– Благодарю вас, – ответил мой ангел-хранитель. – Одно удовольствие с вами работать.
С этими словами он буквально растаял в сумерках. Я заметил, что Шамуа сделала жест, отгоняющий злых духов.
– Не бойся, он неплохой парень, – сказал я. – Только иногда его не дозовешься. Идем, радость моя. Хватит с нас местного гостеприимства.

Глава одиннадцатая.
Великое ограбление в Лоэле

Я не крал. Я просто копировал
и вставлял, копировал и вставлял

Обратный путь из Уэссе в Авернуа занял у нас восемь дней. Естественно, ехать через Корман-Эш мы не стали, это было слишком опасно. Поэтому из Нолси мы с Шамуа отправились сначала на юг, а потом на запад, по дороге, ведущей в Лардению, столицу королевства Уэссе. Через день мы были в столице. Город оказался большим, грязным, шумным, битком набитым войсками – и эльфами. Последнее обстоятельство меня встревожило, среди местных эльфов наверняка были агенты Эрдаля. Поэтому мы задержались в Лардении только для того, чтобы закупить еды, поменять коней на станции и узнать последние новости. Они были скверными: лансанский король отверг ультиматум своего неуемного братца Альбано, и императорские войска вошли в Саграмор. Война, казалось, стала неизбежной.
Шамуа держалась молодцом. То ли научилась ездить верхом, то ли просто не хотела грузить меня своим нытьем. А я… Короче говоря, я влюбился. Внезапно и насмерть. Нет, умом я понимал, что сам создаю себе лишние проблемы, но ничего не мог с собой поделать. Я, что называется, разглядел Шамуа. То ли вся та история, что произошла с нами в Нолси-Ард, так на меня подействовала, то ли до меня дошло, наконец-то, каким сокровищем я обладаю, но только я чувствовал, что теперь и минуты не могу прожить без моей серны. До признаний дело пока не доходило, я решил держать свои чувства при себе, однако Шамуа все прекрасно понимала и без моих откровений. Видимо, мои чувства были очень разборчиво написаны на моей физиономии. Шамуа оценила их и вознаграждала меня по-своему. Каждая ночь, проведенная с Шамуа в дорожных гостиницах, стала для меня настоящим праздником. Поскольку подонки Сламбо обобрали мою малышку, я накупил ей кучу новых побрякушек в ювелирных лавках Лардении, что очень облегчило мой кошелек – но я об этом не жалел. Шамуа стоила любых расходов. Я часто думал о том, что мне теперь делать с мадам Франсуаз и Марикой. Положим, моя милая трактирщица все поймет, и есть все шансы, что наш легкий роман плавно перейдет в прочные деловые отношения. А вот с Марикой все гораздо сложнее. Она до сих пор в Кубикулум Магисториум и ждет от меня помощи. Я не выдержал и рассказал Шамуа про Марику. Реакция блондинки была вполне предсказуемой.
– Господин Алекто волен делать все, что захочет, – промурлыкала она, водя пальчиком по моему носу.
Покладистость Шамуа в который раз привела меня в буйный восторг, и я решил, что по возвращении в Уэссе обязательно попробую еще раз освободить Марику. Последствия меня пока мало заботили. Об Алине я вспоминал все реже и реже. Все, что я пережил в Четвертом Рейхе, теперь казались мне странным тяжелым сном, который хочешь забыть, да не можешь. Еще меньше я думал о Бэмби, и если вспоминал ее, то лишь потому, что у нее оставалась моя лошадь. И уж совсем редко я вспоминал о Шарле, хотя милая студентка Корунны наверняка строит на меня свои планы. А ведь есть еще кукла, которая пока лежит в моем спорране и никак не вмешивается в ход событий. Но чего ждать, когда я сниму заклятие? Словом, я впервые в жизни почувствовал на собственной шкуре, как же тяжела и в то же время полнокровна жизнь повесы.
Когда мы пересекли границу Уэссе, я почувствовал себя гораздо спокойнее. Переночевав в уютной гостинице, мы рано утром отправились прямиком в Лоэле. На закате мы были в городе. Как и прежде я устроился в гостинице «Добрый отдых», заплатил за неделю вперед, и мы с Шамуа, поужинав, великолепно провели вечер и большую часть ночи. А утром я сразу направился в штаб-квартиру Боевого Братства, предчувствуя непростой разговор с Руди фон Данцигом.
Делопроизводитель был у себя. Поприветствовал он меня вполне по-дружески, но едва я начал излагать то, с чем пришел, фон Данциг меня остановил.
– А я-то думал, ты пришел, чтобы присоединиться к Братству, – сказал он мне. – Можешь не рассказывать, что с тобой случилось, я все знаю. Дамзель Рена была тут вчера утром.
– Ага, так Рена здесь! – Меня реально обрадовала эта новость. – Выходит, ты знаешь, что выкинули эти козлы Сламбо.
– Разумеется. И я уже принял меры. Братья Сламбо арестованы и сидят в нашей сторожевой башне. Я написал магистру о случившемся и жду его решения. Скорее всего, твоих приятелей ждет суд чести.
– Отличная новость! А что с Бэмби?
– Ей отказано в приеме в Братство.
– Что? – Я аж привскочил на стуле. – Это еще почему?
– Глянь-ка, что я тебе покажу, рокарец, – фон Данциг достал из ящика стола ключ, отпер им большой сундук справа от себя и вытащил кожаный мешок. Я сразу узнал этот мешок – именно его я нашел в пещере, именно в нем была вампирская голова. Фон Данциг распустил горловину мешка и вывалил на стол большой кочан капусты.
– Вот почему я арестовал братьев Сламбо и отказал Бэмби, – пояснил фон Данциг. – Теперь берегу этот кочан как вещественное доказательство для суда. Еще никто не пытался выдать капустный кочан за голову вампира.
– Вампир был, Руди, – сказал я, несколько озадаченный увиденным. Точнее, я-то понимал, что кочан в мешке всего-навсего милая шуточка моего друга Салданаха, но правду рассказать фон Данцигу не мог. – И прикончила его именно Бэмби. Я свидетель.
– Правда? Чем докажешь?
– Теперь ничем. Но я сам держал отрубленную голову в руках. Куда ее задевали эти придурки Сламбо, я не знаю. Кстати, у них должно было быть мое оружие, катана Такео и аргентальный вакидзаши. Где они?
– У них не было ничего, кроме их собственного металлолома.
– Так, – я понял, что мне придется попотеть, прежде чем я верну свои мечи. – В чем ты обвиняешь Сламбо?
– Во-первых, в подлоге, – фон Данциг показал на капустный кочан. – Идиотство, конечно, полное, но я подозреваю, что братья хотели использовать какую-то магию, чтобы одурачить меня и обманом вступить в Боевое Братство. Во-вторых, они обвинены в бесчестных действиях, как-то: нападение на рыцаря, грабеж и недостойное обращение с женщинами. Вполне достаточно, чтобы прокатить их по городу на ослах с перевернутым гербом дома Сламбо под хвостом и подержать у позорного столба.
– Руди, я должен с ними поговорить.
– Зачем? Все уже решено.
– Я должен найти свое оружие. Ты сам знаешь, что утрата меча для рыцаря позор. Я не могу этого так оставить.
– Так они все тебе и рассказали! – Фон Данциг достал из шкафчика бутылку и два кубка, налил красного вина мне и себе. – Оставь эту затею.
– Руди, разреши мне с ними поговорить. Ручаюсь, я их расколю.
– Ладно. Если узнаешь что-нибудь важное, доложи мне. Уговор?
– Хорошо. – Я взял кубок, пригубил и поставил на стол. – Тогда не будем терять времени. Пойду, пообщаюсь с поганцами прямо сейчас.
– Погоди, я выпишу тебе разрешение. У нас с этим строго.
– Еще один вопрос, Руди, – сказал я, наблюдая, как фон Данциг пишет для меня пропуск на гауптвахту. – Ты знаешь, где сейчас Бэмби?
– Вчера она была в Лоэле. По-моему, она остановилась в таверне «Веселые горожане», это рядом с торговой биржей. Что, понравилась девчонка?
– Боевая девка, – сказал я, взял у фон Данцига пропуск и уже в дверях добавил. – Зря ты ее не принял. А вампир был. И я тебе это докажу.

* * *

Гауптвахта Боевого Братства помещалась в приземистой каменной башне во дворе штаб-квартиры. Тюремщиком оказался мой «земляк»-рокарец, крепкий старик с непроницаемым изрытым оспой лицом. Мое появление его нисколько не обрадовало, но пропуск сразу заставил его быть полюбезнее.
– Желаешь, значит, поболтать с заключенными? – спросил он. – А о чем желаешь говорить?
– О кубке УЕФА, – сказал я. – Тебе-то какая разница?
– Да никакой, – старик засунул в рот плитку жевательного табаку. – Ладно, иди. Запомни: подходить близко к дверям камеры запрещено. Делать заключенным подарки и подношения запрещено. Понял?
– Ага, – я взял пропуск и спустился в подвал.
Братья Сламбо сидели в дальней камере, одной из шести в подземелье: прочие камеры были пусты. Мое появление привело их в шок. Джон Сламбо прямо-таки рванулся к двери, схватился за железные прутья и впился в меня взглядом, полным ненависти и досады.
– Выбрался из дерьма, значит! – выдохнул он. – Что, пришел позлорадничать?
– Да больно вы мне нужны, – я подошел поближе и встал, скрестив на груди руки. – Проблем вы мне насоздавали выше крыши, факт. Но я парень живучий. И из Нолси-Ард выбрался, и девчонку увез, и коней раздобыл, да еще деньжат заработал. Теперь ваш черед сидеть в говне, пацаны. И сели вы в него плотно и надолго.
– Чего пришел?
– Разговор один есть. Важный.
– С чего ты взял, что мы будем с тобой говорить? – подал голос Эрик Сламбо. – Вали отсюда, рожа рокарская.
– Вежливее, братья рыцари, вежливее надо быть. Есть тема для разговора. Я тут с фон Данцигом говорил, вам о-очень неприятные статьи светят. Пахнет лишением рыцарского звания и позором.
– Это мы без тебя знали. Так что дергай отсюда, разговора не будет.
– Зря. Сейчас от меня зависит, будет ли фон Данциг включать пункт обвинения о нападении на рыцаря. Я ведь могу и в вашу пользу дать показания.
– Слушай, тебе чего надо? – спросил Джон Сламбо, сверкая глазами. – Купить нас задумал? Не выйдет. И суда мы не боимся. В Лодже местные законы никому не указ. А то, что в Братство нас не взяли – так хрен с ним, с Братством. И до тебя мы рано или поздно все равно доберемся, так и знай. За голову это липовую ответишь.
– Липовую? Э, нет, голова была самая настоящая, – я сделал паузу. – Ты лучше скажи, куда вы мое оружие задевали?
– Ага, так мы тебе и сказали! – осклабился Джон. – Поцелуй меня в гузно, прыщ рокарский. Ничего я тебе не скажу.
– Не хочешь, не надо. Я-то думал – договоримся. Я ведь это оружие хотел Братству подарить. Фон Данциг просил.
– А нам какое дело? Все, разговора у нас не будет, так что вали отсюдова!
– Момент, – я оглядел подземелье, убедился, что мы одни и шагнул поближе к двери. – Предлагаю сделку. Ты мне говоришь, куда девал мечи, а я помогаю вам вылезти из этого клоповника.
– Так я тебе и поверил! Сказано тебе, не будет у нас с тобой разговора.
– Слушай, приятель, ты даже не представляешь, как у меня чешутся руки пустить тебе кровь. Тебе и твоему братцу-муфлону. И я знаю, что те же чувства испытываете и вы оба. Вы же просто мечтаете меня прикончить, верно? Давай заключим сделку: я убеждаю фон Данцига устроить нам испытание полем. А, Сламбо? Бьемся насмерть, я один против вас двоих. Посмотрим, кто сильнее. Я берусь избавить этот мир от вас обоих, а у вас появляется шанс выкарабкаться из дерьма и убить меня.
Джон Сламбо вытаращил на меня глаза и что-то пробормотал себе в усы. Судя по тому, что немедленного ответа не последовало, мое предложение братцев зацепило.
– За дураков нас держишь? – подал голос Эрик Сламбо. – Фон Данциг не согласится.
– Согласится. Я умею убеждать людей.
– Ну, коли так, считай, что ты уже труп, – злобно сверкнув глазами, пообещал Джон Сламбо. – Принеси письменный картель, и я скажу тебе, где твое оружие.
– О, вот это я и мечтал услышать! – Я отвесил братьям издевательский поклон. – Буду через пару минут. Адью, лузеры!
Фон Данциг выслушал меня, и я понял по его лицу, что моя идея с ордалиями его совсем не приколола.
– Я не могу принять такого решения, сказал он. – Эти люди нарушили закон. Судить их будет суд, назначенный Магистром.
– Да все я понимаю, – ответил я, – но ты же знаешь рыцарский кодекс чести лучше меня! Я потерпевшая сторона и имею право требовать сатисфакции. Если они меня убьют, суд снимет с них обвинения в покушении на рыцаря, а подлог-то останется.
– Это так, – фон Данциг смерил меня долгим взглядом. – Ох, и надоел ты меня, рокарец! Вечно от тебя неприятности.
– Пойми, это лучший вариант. Если вы устроите суд и лишите Сламбо чести, пойдут слухи, что в Боевое Братство пытается пролезть всякая шушера. Вам оно нужно? – Я помолчал, чтобы дать фон Данцигу прочувствовать всю весомость моего аргумента. – А так разберемся по-тихому, по-семейному. Я все улажу, будь спокоен.
– Все верно говоришь. – Фон Данциг посмотрел на меня исподлобья. – Сейчас нам и в самом деле не нужны скандалы. Чего ты от меня хочешь?
– Напиши картель, дай мне полномочия выступить на стороне ордена для восстановления справедливости, – сказал я, поняв, что победил. – Вот увидишь, я обставлю все в лучшем виде.
– Ты не можешь представлять Братство.
– Тогда напиши, что я частное лицо, жаждущее восстановить справедливость.
– Это не совсем по правилам, но… – фон Данциг махнул рукой. – Ладно, черт с тобой. Давай попробуем.
Через полчаса я вышел из штаб-квартиры Боевого Братства в самом лучшем расположении духа. Во-первых, мой вызов был принят, и ровно через неделю я смогу посчитаться с братцами Сламбо в честном бою. А во-вторых, я узнал, куда говнюки дели мою катану и короткий меч. Поэтому я, не заходя в гостиницу, сразу направился на Дворянский холм, в самую фешенебельную часть города. Мне предстояла встреча с оружейным мастером Реми Дарараем.
Дом мессира Дарарая производил впечатление. Я постучался в резную дверь величиной с крепостные ворота и долго ждал, пока мне не соизволят открыть. Наконец, двери отворились, и ко мне вышел слуга в ливрее.
– Мессир никого не принимает, – заявил он, важно гнусавя.
– Я Алекто, барон Фра-де-Леоне, – сказал я, шагнув в дверь. – Надо поговорить с твоим господином по поводу скупки краденого. Важная темка, сечешь?
Реми Дарарай оказался длинноволосым и большеголовым гномом, и встретил он меня с типично гномским гостеприимством – обложил семиэтажной руганью и велел выметаться из его дома, пока я цел.
– Полегче, низкорослый, – отвечал я, вытирая с ламелляра слюну, которой меня забрызгал Дарарай, – я просто так отсюда не уйду. Верни мне мои мечи, тогда и поговорим.
– Какие еще мечи? – Гном упер в бок руку. – О чем ты вообще говоришь?
– Об аргентальной катане с серебряными кольцами на рукояти и парном к ней мече-вакидзаши, которые продали тебе братья Сламбо. За две тысячи дукатов. Я ничего не путаю?
– Представления не имею, о чем ты говоришь, парень, – пробасил Дарарай. – Я не знаю никаких Сламбо. И катану твою я не покупал.
– Не знаю, почему, но я тебе не верю.
– Дело твое. А теперь выметайся отсюда, не то слуг позову.
– Давай сначала взглянем на твою коллекцию оружия. Братья Сламбо сказали мне, что ты большой любитель аргентальных клинков.
– Кто тебе сказал, что я покажу тебе свою коллекцию? Еще раз говорю, гость дорогой, чеши отсюда подобру-поздорову.
– Ну ладно, долгая борода, – сказал я, делая вид, что сдаюсь. – Я еще зайду побеседовать. Я парень упорный. А пока подумай о том, что покупать краденое нехорошо.
Гном аж побагровел весь. Я спокойно покинул его особняк, но не отправился к себе, а решил понаблюдать за домом, благо времени у меня был вагон. Все получилось, как я и ожидал – примерно через полчаса после моего ухода из особняка вышел Дарарай в сопровождении слуги. В руках у слуги был длинный деревянный футляр с металлическими застежками. Я был готов спорить на что угодно, что в футляре лежат мои мечи. Оглядевшись по сторонам, гном и его аколит направились по улице в сторону королевского дворца. Я шел за ними на очень приличном расстоянии, но, в, конце концов, увидел, что хотел – конечным пунктом путешествия Дарарая оказалась городская ратуша. Гном и слуга вошли вовнутрь и появились только через час, уже без футляра. Я дождался, когда они уберутся прочь, и сам зашел в ратушу. Повертелся по холлу и направился к унылому клерку, разбирающему за столом какие-то бумаги.
– Вам что-то нужно, сударь? – спросил клерк.
– Да, – я положил на стол несколько дукатов. – Мне нужна информация.
– Какого рода информацию желаете получить?
– Здесь был гном по имени Дарарай. Что он тут делал?
– Разве мессир Дарарай был тут? – удивился клерк.
Я кивнул и тут же положил перед ним еще десяток дукатов.
– А, действительно! – Клерк сделал вид, что вспомнил. – Мессир Дарарай был в ратуше не так давно. Но он, вероятно, посещал братьев Михельдорфер.
– Что за братья Михельдорфер?
– Вы не знаете, кто такие братья Михельдорфер? Удивительно! Они банкиры, совладельцы самого уважаемого в Лоэле банка «Михельдорфер и Михельдорфер». Их офис находится на втором этаже.
– Понимаю, – я выдал самую любезную улыбку, прибавил к ней еще пару золотых и поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Мне сразу бросилась в глаза роскошная резная дверь мореного дуба с табличкой «Банковский дом Михельдорфер и Михельдорфер».
В офисе был только один из совладельцев – низенький бородач с глазами навыкате и сияющей лысиной, облаченный в бархат и меха. Мое появление явно насторожило его.
– Что-то хотите? – пробасил он.
– Да. Ваш банк принимает на хранение ценные вещи?
– Смотря что вы хотите оставить на хранение. У нас серьезное заведение, а не какой-нибудь ломбард.
– Например, вот этот камень, – я показал гному сапфир, полученный от Салданаха. – Достаточно хорошая вещь для вашего банка?
– Простите, сударь, – гном слез с кресла и поклонился. – Обычно мы не предоставляем подобные услуги без рекомендации, но для вас…
– Мне рекомендовал ваш банк мастер Дарарай.
– Реми? Ну, его рекомендация дорогого стоит. Добро пожаловать, сударь!
– Один вопрос, милейший. Мы, рокарцы, люди недоверчивые, поэтому должен спросить, не в обиду будет сказано – ваш банк надежен?
– Более чем, сударь, – гном вызывающе выпятил бороду. – Все вклады хранятся в бронированных сейфах, защищенных магическими паролями из сорока восьми рун каждый. Ключи от хранилища есть только у меня и у моего брата Алоизия. У нас есть охрана, которая следит за банком круглые сутки. Так что можете быть спокойны, ваше сокровище никуда не денется.
Следуя за гномом, я проследовал по крытой галерее в соседнее с ратушей здание – собственно, это и был банк. Гном отпер дверь и провел меня в большое помещение, ярко освещенное белыми шарами на подставках. Тут было на что посмотреть: во-первых, здесь были шкафы с множеством ячеек, и на дверце каждой ячейки светилась магическая руна. А во-вторых, по хранилищу прохаживалось несколько чешуйчатых тварей, сильно смахивающих на динозавров-рапторов из фильма «Парк юрского периода». Мое появление им не понравилось: твари начали угрожающе шипеть и сверкать глазами, но Михельдорфер их быстро успокоил, а потом сказал мне:
– Наше хранилище поделено на секторы. Сектор «Прима» предназначен для особо важных вкладчиков. Сектор «Омни» предназначается для простых вкладчиков. Соответственно, стоимость абонирования банковской ячейки различна. Вы можете абонировать ячейку в секторе «Омни».
– Прекрасно, – ответил я, а сам подумал, что Дарарай наверняка тарит свой хабар в сейфе сектора «Прима», и это может быть важно. – Наверное, класс защиты ячеек тоже различается?
– О да! Но об этом я не имею права говорить. Тайна фирмы.
– Понимаю.
– Вот ваша ячейка, – гном подвел меня к шкафу и показал на открытую ячейку. – Пароль вводится последовательным выбором рун, начертанных над замком. Я подожду вас у выхода, а потом мы спустимся вниз и зарегистрируем вас.
Когда гном отошел, я быстро сунул в сейф несколько медяков, которые наскреб в карманах, захлопнул дверцу и начал набирать пароль. Пришлось повозиться, я никак не мог придумать комбинацию из сорока восьми знаков. В конце концов, тыкая пальцем в замысловатые гномские руны, я набил фразу «Поцелуйменявзаддлиннобородыйкозелгномремидарарай», и приятный голос мне сообщил, что мой пароль принят, и сейф закрыт.
– Вы запомнили пароль? – осведомился Михельдорфер, когда я вернулся к двери. – Система не откроет вам сейф, если вы не введете правильный пароль!
– Запомнил, не волнуйтесь. Скажите, а мастер Дарарай часто пользуется услугами вашего банка?
– Все гномы, живущие в Лоэле, наши клиенты.
– И еще один вопрос, милейший: можно ли хранить у вас крупные вещи, например, оружие?
– Оружие? – Михельдорфер хмыкнул. – Можете хранить у нас даже мумию своей тещи, милсдарь. За ваши деньги любые услуги.
– Однако ваши сейфы показались мне очень небольшими.
– В подвале замка есть еще одно хранилище. Там сейфы больше. Итак, если у вас нет больше вопросов, пойдемте, заполните карточку клиента…
Я вышел из банка в отвратительном настроении. Нечего и мечтать о том, чтобы пробраться в хранилище, вскрыть сейф и вернуть мои мечи. Взломать пароль из сорока восьми знаков ни один хакер не сможет, да еще эти, ящеры – они просто порвут меня в клочья, едва я войду в хранилище. Все, что мне остается, так это еще раз встретиться с Дарараем и попытаться убедить поганца вернуть мне оружие. Зайдя за угол, я вызвал Консультанта.
– Он не согласится, – уверенно сказал Консультант, когда я изложил ему свой план. – Он слишком дорожит вашими мечами. Еще бы, это ведь уникальные клинки работы мастера Ямакаси. Знаете их реальную стоимость? Любой коллекционер отдаст за них тридцать тысяч имперских дукатов, и будет радоваться, что так удачно их купил. Так что не теряйте времени понапрасну. Ищите другой способ вернуть ваше оружие.
– И какой же? Может, поделитесь идеями, ангел-хранитель?
– У вас есть неделя до поединка с братьями Сламбо. Используйте ее для раздумий, – заявил Консультант и исчез.
После такого напутствия мне оставалось только одно – вернуться к себе в гостиницу. И тут меня ждала хорошая новость. Завидев меня, хозяин тут же направился ко мне и с поклоном вручил сложенную вчетверо записку.
– Вам, милорд, – заявил он самым торжественным тоном.
– Мне? – Я развернул записку и прочитал следующее:

Дорогой Алекто!  
Я заходила к тебе в гостиницу, но твоя девушка сказала, что ты ушел по делам. Лошадь я оставила в конюшне. Спасибо за все. 
Бэмби  

Ага, в погоне за украденными мечами я совсем забыл про Бэмби и про мою Арию. Девчонка оказалась умницей, сама обо всем позаботилась. Приятно, что еще есть на свете порядочные люди.
– Моя лошадь тут? – спросил я хозяина.
– Разумеется, милорд. Ваша лошадь в полном порядке и окружена самой нежной заботой.
– Понимаю, – я сунул хозяину несколько золотых. – Сделайте так, чтобы моя лошадь была окружена самой-самой нежной заботой. Понимаете?
– Как королевские указы, милорд, – хозяин подмигнул мне и взял деньги.
Тут я подумал, что следовало бы рассказать Бэмби новости. Конечно, обрадовать девчонку мне нечем, но все же… Тем более время едва-едва перевалило за полдень.
Корчма «Веселые горожане» находилась в бедном районе Лоэле, который еще называли Заречьем. Чтобы найти гостиницу, пришлось порасспрашивать нищих, однако очень скоро я нашел нужную мне улицу и нужное место. И тут началось самое интересное.
Корчмарь, здоровенный краснорожий и одноглазый перец, с места в карьер устроил мне допрос, кто я и за каким лешим мне понадобилась Бэмби. А потом вдруг выдал следующее:
– У нас очень не любят парней, которые ходят и вынюхивают, понял? Если у тебя дело к Бэмби, скажи мне, с чем пришел. А я передам.
– Знаешь, я хотел пригласить девчонку на свидание. Считаешь, что я должен пригласить тебя вместо нее?
– Ха, да ты шутник, рокарец. Только шутки твои мне не нравятся. Будем по делу говорить или зубы скалить?
– Ладно, шут с тобой. Передай Бэмби, что я говорил с фон Данцигом насчет ее членства в Братстве. Есть возможность все утрясти. Если Бэмби захочет поговорить со мной на эту тему, пусть зайдет в мою гостиницу. Все запомнил?
– Пять золотых, – корчмарь протянул мне раскрытую лапу, величиной с большую совковую лопату. – А то не запомню.
– Обломишься, – я повернулся и пошел к двери.
– Эй! – окликнул меня корчмарь. – Зайди через полчасика. Можбыть, будет для тебя новость.
Это было уже что-то. Покинув корчму, я зашел на грязный и шумный рынок, потолкался в толпе горожан, прогулялся по набережной. Тем временем начало темнеть, и я, подумав про Шамуа и про то, что я сегодня еще не обедал, вернулся в «Веселые горожане». В таверне уже собирался народ. Корчмарь стоял у очага и ворошил кочергой угли.
– Есть новости? – спросил я.
Корчмарь молча показал мне на дверь в углу зала, занавешенную грязными тряпками. Несколько озадаченный, я вошел в дверь – за ней был склад, полный ящиков, мешков и бочонков. Но одном из ящиков сидела Бэмби.
– Привет! – сказала она. – Получил мою записку?
– Да. Спасибо, что вернула Арию. Слушай, а что тут за конспирация такая? Этот парень мне настоящий допрос устроил.
– Это не твое дело, – ответила Бэмби. Меня неприятно поразил прозвучавший в ее голосе холодок. – Ты говорил про новости от фон Данцига. Я слушаю.
Я подробно изложил девушке сложившуюся ситуевину, не забыв упомянуть про картель, который я послал братьям Сламбо и про мои проблемы с Реми Дарараем и банком братьев Михельдорфер. Бэмби выслушала меня, не перебивая.
– Вот и все, – закончил я. – Если мне удастся навешать братанам-металлистам, фон Данциг, возможно, и согласится пересмотреть решение о приеме тебя в Боевое Братство. Суд божий, как никак. Но прежде мне надо заполучить мое оружие. Без него я не боец.
– У тебя больше негде взять оружие? Купить, например?
– Милая, у меня есть Шамуа. Все деньги уходят на нее. А в Братстве оружие мне не дадут, я не состою в нем. Просекаешь?
– Плохо, – Бэмби как-то странно на меня посмотрела. – Зачем же ты ходил в банк?
– Представь себе, подумывал его ограбить. Но это дохлый номер. Одни пароли из сорока восьми рун чего стоят.
– Ограбить банк? Да ты сумасшедший.
– Знаешь, сейчас и мне так кажется. Ладно, будь здорова. Это не твои проблемы, а со своими я как-нибудь сам разберусь.
– Постой, – Бэмби слезла с ящика и подошла ко мне вплотную. – Ты помог мне. Я тебе говорила, что я твоя должница. И я попробую тебе помочь. Приходи сегодня в полночь в «Красный занавес» – это недалеко отсюда, на Площади Грешников. Никого с собой не бери. Все понял?
– Ты что, реально считаешь, что можешь мне помочь?
– Делай, что я говорю. Потом разберемся, что я могу, а чего не могу. Согласен?
– Заметано. В полночь буду на месте.
– Тогда иди, – Бэмби провела пальцами по моей щеке. – И будь осторожен, в этой части Лоэле не очень-то любят чужаков.

* * *

Предложение Бэмби выглядело как-то подозрительно, но я не колебался. Надо использовать любую возможность вернуть свое оружие. Черт его знает, может и в самом деле Бэмби сможет мне помочь? После ужина я понежился пару часиков в компании Шамуа и незадолго до полуночи отправился на свидание.
Площадь Грешников оказалась прелюбопытным местом. Похоже, это был местный район красных фонарей. Мое появление сразу заинтересовало работающих здесь многочисленных девушек, и мне стоило больших трудов от них отбиться. Одна из прелестниц за пару соверенов подсказала мне, как найти «Красный занавес». Заведение располагалось в узком, провонявшим мочой и тухлятиной переулке. Очень странно, что Бэмби решила встретиться со мной в этом притоне.
За дверями меня встретили сразу четверо крепких ребятишек, что-то вроде местных секьюрити. Они так решительно двинулись ко мне, что я не стал рисковать своими почками и остановился, надеясь на конструктивный разговор.
– Я тебя раньше тут не видел, – прохрипел один из вышибал. – Кто такой?
– Я к Бэмби, – ответил я, изобразив самую милую улыбку. – Мне нужна Бэмби Рена.
– Бэмби? – Громила плотоядно улыбнулся, показав мне два ряда железных зубов. – Тут много разных шлюх, но такой я не знаю.
– Значит, я не туда попал, – ответил я, разводя руками – Звиняйте, хлопцы, ошибочка вышла.
– Погоди. – Второй вышибала шагнул ко мне из темноты. – Тебя ждут, рокарец. Топай за мной, только веди себя хорошо. Не заставляй нас огорчать твоих папу и маму.
Я прошел за амбалом по узкому коридору и вошел в здоровенный подвал, освещенный неярким красным светом. Воздух был так пропитан едким дымом, вонью пролитого пива, пота и несвежей одежды, что я закашлялся. Место было прелюбопытное – вдоль стен рядком шли кабинки, отделенные друг от друга дощатыми переборками, как стойла в конюшне. В кабинках, на деревянных лежаках, расположились посетители и посетительницы, все весьма потасканного вида – кто-то играл в кости, кто-то пил, кто-то просто лежал, уставившись в черный прокопченный потолок, но большинство курили длинные трубки. Судя по запаху, табачок в этих трубках был приправлен каким-то веселящим зельем. Стены над кабинками были сплошь размалеваны картинами на тему интимных отношений, причем с такими извратами – «Камасутра» отдыхает. Интерьер дополняли дефилирующие по залу официантки, вся одежда которых состояла из плетеного цветного шнурка вокруг бедер. Короче, типичный кильдым. Нет, все-таки очень странно, что Бэмби захотела встретиться со мной в таком месте.
Верзила привел меня в угол зала, и в последней кабинке я увидел Бэмби. Рядом с ней сидел какой-то мужик, с головы до ног одетый в черную кожу и даже тут не снявший капюшона.
– Молодец, что пришел, – сказала мне Бэмби. – Садись, что стоишь.
– Славное местечко, – сказал я, понемногу приходя в себя. – Не знал, что ты любишь тусоваться в таких заведениях.
– Шандор, это тот самый парень, про которого я тебе говорила, – сказала Бэмби мужику в черном. – Его зовут Алекто.
– Будем знакомы, – сказал мужик. – Выпьешь? Или, может, шалирды покурим?
– Я пришел по делу. Бэмби сказала, что может мне помочь, потому я здесь.
– Карен – добрая девушка, – сказал Шандор, не вынимая изо рта мундштук трубки. – Говорит, что она твоя должница. Хочет отдать тебе долг.
– Карен?
– Вообще-то Бэмби – это прозвище, – сказала девушка. – А мое настоящее имя Карен.
– Да я собственно… Я готов простить ей этот долг. Все равно, Бэмби… то есть Карен не сможет мне помочь. – Я встал с топчана. – Наверное, мне лучше уйти.
– Сядь, – Шандор поднял на меня глаза. – Коли пришел, будем говорить. Только давай я тебя сразу популярно объясню, что и как. О нашей встрече никто не должен знать. Начнешь болтать – пеняй на себя.
– Слушай, приятель, вот только грозить не надо. Я пришел сюда с чистыми намерениями и только потому, что Бэмби…
– Карен говорит, ты хочешь трахнуть банк Михельдорферов, – внезапно сказал Шандор.
– Трахнуть?
– Ну да. Поиметь.
– Ну, до такого бы я не додумался, дружище. Вообще, о чем ты говоришь?
– О том, чтобы сделать банку тюрлютютю. – Шандор вздохнул. – Ограбить. Теперь понял?
– Вот теперь понял. Понимаешь, у нас в Рокаре «трахнуть» и «поиметь» имеют несколько другое значение.
– А я понимаю, что ты не из наших. Теперь я это ясно вижу.
– А кто для тебя «наши», Шандор?
– Скажем так: я тот, кого очень интересуют запертые сундуки и закрытые двери, и то, что за ними хранится. Теперь понимаешь?
– Предельно ясно. – Я посмотрел на Бэмби. – Так ты…
– Не всем выпадает счастье жить хорошо и безоблачно, Алекто, – сказала девушка. – Вся моя семья погибла несколько лет назад. Мне чудом удалось бежать, и я долго скиталась по свету, пыталась выжить. А потом встретила Шандора. С тех пор Шандор и его товарищи по ремеслу – моя семья.
– Понимаю. И сочувствую. Но зачем ты тогда задумала вступить в Боевое Братство?
– Чтобы отомстить за смерть близких.
– М-да, роман в стихах! Помогите мне вернуть мечи, и я уговорю фон Данцига, вот увидите.
– О твоих мечах, – сказал Шандор. – Ты уверен, что они в банке Михельдорферов?
– Уверен. Дарарай отнес их туда сегодня днем.
– Дарарай еще тут жучара. Скупает краденое, и власти ведь об этом знают. – Шандор не торопясь, раскурил трубку. – Кругом проклятая коррупция. Вор на воре.
– Дарарай держит мечи в особом хранилище, в подвале.
– В подвале? – Шандор чуть заметно улыбнулся. – Надо же, какая удача. Ты получишь свои мечи.
– Что? – Я не поверил своим ушам. – Ты что, всерьез собрался ограбить банк?
– Не ради тебя. У меня свои планы, но так уж получается, что я могу тебе помочь. Теперь поговорим о цене. Деньги меня не интересуют. В уплату за мои услуги ты выполнишь для меня одно задание.
– Какое же?
– Не сейчас. Я скажу тебе, что надо делать, когда ты получишь свое оружие. Договорились?
– Слушай, а если я не смогу выполнить твое поручение?
– Придется суметь. Ты же хочешь получить мечи, так?
– Более чем.
– Значит, договорились. Карен говорила, ты дерешься с ребятами из Братства через неделю. Через шесть дней приходи в таверну «Веселые горожане», и там мы поговорим.
Я почесал мизинцем макушку. Что-то меня сомнения взяли. Много раз слышал от сведущих людей, что любая сделка с блатными, как правило, ни к чему хорошему не ведет – останешься, в чем мать родила. А с другой стороны, чем я, собственно, рискую? Имущества у меня никакого, а без оружия я просто ноль без палочки. Наверное, я сглупил в Нолси-Ард, отказавшись взять эльфийский хейхен как бонус за переход на новый уровень. Но уж очень мне хотелось получить обратно мою катану…
– Хорошо, – выдохнул я. – Где гарантии, что вы меня не кинете?
– Гарантий нет, – спокойно сказал Шандор. – Мы ведь можем потерпеть неудачу. Если все выгорит, ты получишь мечи. Слово джентльмена.
– Я вам верю, – я понял, что разговор окончен, и мне следует убираться отсюда. – Встретимся через шесть дней в таверне. И помни, Шандор, если я останусь без оружия, помочь Карен не смогу. Так что постарайся выполнить мою просьбу.
– Постараюсь. Что-то еще хочешь сказать?
– Тебе, может быть, следует знать, что сейфы заблокированы паролем из сорока восьми гномских рун. А само хранилище сторожат чешуйчатые твари, с которыми будет очень тяжело управиться.
– Это я знаю. Не волнуйся, все будет сделано в лучшем виде, – Шандор затянулся трубкой. – До встречи, рокарец.
– Все будет хорошо, Алекто, – сказала Бэмби и улыбнулась. – Верь мне.

* * *

Последующие шесть дней я чувствовал себя, как на иголках. Нет, реально я жил полной жизнью – ел, спал, гулял по городу, занимался любовью с Шамуа, делал покупки. Но все мои мысли были о Шандоре, его таинственных делах и моих мечах. Шамуа наверняка заметила, что у меня душа не на месте, но ни о чем меня не спрашивала. Пару раз я встречался с фон Данцигом, только комиссар ничего мне по сути не сказал, кроме того, что братьям Сламбо позволено упражняться с учебным оружием на ристалище Братства. Чугуны добросовестно готовились к поединку, а я… А я ждал. И ни о чем, кроме сделки с Шандором думать не мог.
Итак, шестой день наступил. Я проснулся на рассвете в объятиях Шамуа и с предчувствием, что сегодня случится что-то очень и очень важное. Тихонько, чтобы не разбудить мою красавицу, оделся и спустился в холл. Хозяин уже стоял у стойки и поприветствовал меня с самым учтивым видом.
– Куда собрались в такую рань, сударь? – осведомился он. – Даже не позавтракаете?
– Подай завтрак для госпожи в номер, – сказал я, положив на стойку несколько монет (мой кошелек сильно отощал за минувшие дни, но пара сотен дукатов в нем еще звенели) – Я поем в другом месте.
– Вам не нравится моя кухня, сударь? – тут же спросил хозяин.
– Нравится. Прошу прощения, мне надо спешить.
Я вышел из гостиницы на улицу и тут же столкнулся с мальчишкой – разносчиком газет.
– Последняя новость! – завопил пацаненок. – Сенсационное ограбление банка братьев Михельдорфер! Похищено почти двести тысяч дукатов! Королевский комиссар Гуго Нимерс начал поиски грабителей!
Итак, свершилось. Шандор взял банк. Я выхватил у разносчика газету, сунул ему деньги и тут же прочел передовую статью, повествующую об ограблении. Реально, это была классика жанра. В статье говорилось, что грабители проникли в банк через тайный подкоп, вскрыли сейфы ВИП-вкладчиков и вынесли все, что там нашли. Меня даже восторг охватил – нет, серьезный парень этот Шандор! Пароли, охрана, сейфы из гномской стали – ничто его не остановило. И я могу отправляться в таверну «Веселые горожане» за своими мечами.
Очень скоро я понял, что весь Лоэле уже знает об ограблении. Ранние прохожие, собравшись в группки, эмоционально обсуждали подробности преступления дня. Меня останавливали, делились новостью и сообщали новые подробности. Пока я дошел до таверны, я услышал от разных людей, что ограбление – это дело рук эльфов (гномов, имперской разведки, магов-диссидентов, палагроссы, некромантов, тайной секты под названием «Черная рука Возмездия»); что из банка украдено ценностей на двести тысяч (полмиллиона, миллион, два миллиона плюс настоящая корона монарха Лоэле и бриллианты какой-то Лулу Омей); что полицией уже задержан один из грабителей (два грабителя, три грабителя, главарь шайки, сами братья Михельдорфер, которые инсценировали ограбление, чтобы кинуть вкладчиков). Лоэле просто гудел от слухов и пересудов.
В таверне меня встретил бородатый тип, с которым я уже общался шесть дней назад и сразу, без всяких предисловий, велел идти за ним. Мы поднялись на второй этаж, вошли в грязный и темный коридор. Бородач толкнул одну из дверей, и я вошел внутрь. За столом сидел Шандор. Он снова был в черной коже и в капюшоне, так что лица его я вновь не разглядел. Только седеющую бороду.
– Слышал новости? – спросил он.
– Еще бы! Весь город в трансе от твоих подвигов. Рулезная работа.
– Я сделал то, о чем ты просил. Теперь поговорим о твоей благодарности.
– А где мои мечи?
– Сначала я хочу услышать твой ответ на мое предложение.
– Ладно, – я понял, что спорить бессмысленно. – Выкладывай, что ты мне хочешь поручить.
– Ты видел Карен. Я знаю, что вы с ней сдружились, и мне это по душе, хотя я ревнив. Карен убедила меня, что у вас с ней были чисто партнерские отношения. Ты ей помог, и я за это тебя благодарю.
– Это понятно. Давай о деле, Шандор.
– Мы познакомились с Карен четыре года назад. Я встретил ее в Лардении и отбил у сутенеров, к которым она попала. Тогда она рассказала мне свою историю. Вся ее семья погибла. Все до единого.
– Печально. И что дальше?
– Карен хирнландка, но ее семья в свое время уехала из Хирна и жила в Уэссе. Хорошо жила, богато, – Шандор помолчал. – Пока в их поместье не появился один человек, который положил на девушку глаз. У этого парня была скверная репутация, и родители Карен отказали ему. Тогда неудачливый жених ночью приехал в поместье Карен с ватагой головорезов и устроил там резню. Погибли все, кроме Карен. Ей чудом удалось спасти – девчонка спряталась в выгребной яме. Убийцы не нашли ее. Поместье было разграблено и сожжено. Карен хорошо запомнила, кто убил ее родных и назвала мне его имя.
– И кто же этот негодяй?
– Красный Вепрь. Торо Бошан из Мирчмарка.
У меня холодок побежал по спине. Я понял, что мне сейчас предложит Шандор.
– У тебя репутация хорошего бойца, – сказал вор. – Я хочу, чтобы ты прикончил эту гниду. Как ты это сделаешь, твое дело. Пусти в него стрелу, вызови его на поединок, перережь ему глотку во сне. Но Торо Бошан должен умереть. Согласен?
– Ты не все мне сказал.
– Не все, – Шандор вздохнул. – Карен вбила себе в голову, что должна отомстить за родных. Только ради этого она решила вступить в Боевое Братство. Бошана ей не одолеть. Я не хочу потерять ее, понимаешь?
– Один вопрос, Шандор – почему ты сам не покончишь с Бошаном?
– Я вор, а не воин. Я умею воровать, а убивать не приучен. Нанимать убийц я не хочу – рано или поздно они проболтаются, кто их нанял. На Карен не должна упасть тень. А Бошан должен заплатить жизнью за то горе, которое он причинил моей любимой.
– Я понял, – мне стало ясно, что деваться просто некуда. – Хорошо, Шандор. Я попробую уработать Бошана.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. У Бошана репутация отьявленного мерзавца и великолепного бойца. Ты колеблешься, я чувствую. Но я готов тебе помочь, – Шандор положил на стол тяжелый золотой перстень. – Это кольцо мне досталось от моего учителя. Я отдаю его тебе.
– Что за кольцо?
– Перстень Меченосца. Дает крепость руке и остроту глазу. Немного магии в таком деле не повредит.
– Послушай, Шандор, как вам удалось взять банк? Это ведь…
– Тсс! – Вор приложил к губам палец. – Наши секреты тебе не полагается знать. Разве что ты сам вступишь в наше Братство.
– А что, я могу вступить в Братство воров?
– Ты мне понравился, рокарец. Если всерьез надумаешь присоединиться к нашему сообществу, я, пожалуй, соглашусь тебя испытать в деле. Но сначала Бошан. – Шандор вытащил из-под стола длинный сверток, положил передо мной и развернул. – Вот твои клинки. Забирай.
Меня такая радость обожгла, когда я увидел свои мечи, что только минуту спустя, уже убедившись, что это действительно мое оружие, я подумал о возможных последствиях.
– Полагаешь, я смогу свободно ходить по городу с крадеными клинками за поясом? – спросил я
– Сможешь. Дарарай приобрел их незаконно. Если обстоятельства его сделки с братьями Сламбо станут известны полиции, сразу всплывут все его прочие делишки с покупкой краденых вещей. Так что Дарарай будет помалкивать. И потом, кто тебя заподозрит в том, что ты состоишь в сговоре с нами? У тебя в Лоэле, да и в других местах отличная репутация, Алекто. Можно только позавидовать.
– В других местах?
– Например, в Мансее, – с многозначительной улыбкой сказал Шандор.
– Ты что, знаком с Франсуаз?
– Не так, как ты подумал, рокарец. Просто как-то снимал номер в ее гостинице.
– Я пойду? – спросил я, понимая, что разговор окончен.
– Мы заключили сделку, барон Фра-де-Леоне, – сказал Шандор на прощание. – Я свою часть сделки выполнил. Если вздумаешь кинуть меня и Карен, я смогу тебя найти. И тогда мы поговорим по-другому. Это не угроза, просто дружеский совет.
– А если Бошан убьет меня?
– Тогда я буду искать другого героя. И может быть, я его найду. Но давай думать о хорошем. Как у нас говорят – легкой руки тебе, рокарец!

Глава двенадцатая.
Два vis один, или кочан капусты

Заапгрейдил Девушку 1.0 до Жены 1.0 и обнаружил, что она занимает кучу памяти 
и оставляет очень мало системных ресурсов для других приложений.

Ночь я проспал на удивление спокойно – даже снов не видел. Наверное, успокоился, что мечи, наконец-то, у меня. Шамуа даже не спросила меня, как я их вернул. Ее гораздо больше занимали наши маленькие радости, охи-вздохи-поцелуйчики и прочее. Короче, едва рассвело, я отправился к фон Данцигу.
В холле Братства меня встретил Бертье Мальден. Лицо почтенного мажордома буквально засветилось от счастья, когда он узрел, что я пришел при мечах. Однако я быстро погасил счастливый пламень в его глазах.
– Значит, вы все-таки не передумали! – Он сокрушенно развел руками. – А я уже присмотрел для вас великолепный риттершверт. Гномская работа, клинок из редчайшего черного булата…
– Увы, мой друг, я уже все вам сказал. Эта катана досталась мне дорогой ценой. И она мой талисман. И не просите!
Я поднялся по лестнице – фон Данциг уже был у себя.
– Ага, при мечах, значит, готов к битве! – воскликнул он. – Тебе все-таки удалось их заполучить.
– Знаешь, Руди, Сламбо признались, что спрятали их в тайничке у городских ворот, – соврал я на голубом глазу. – Пришлось, конечно, покопаться в земле, но теперь я непобедим!
– Приятно слышать, тем более что Магистрат назначил меня твоим секундантом, – сказал фон Данциг. – Как тебе последние новости про банк?
– Потрясно. Серьезные тут у вас ребята шустрят.
– Послушай, что я тебе скажу, рокарец, – фон Данциг окинул меня внимательным взглядом. – Я, конечно, ни в чем тебя не подозреваю. Но если узнаю, что ты якшаешься с ворьем, здесь ты больше никогда не появишься.
– Ты про мечи? – Я соорудил самую наивную морду лица. – Я как раз вернул себе украденное. Эти Сламбо заныкали их так глубоко, что…
– Ладно, не будем терять времени, – фон Данциг взял со стола свой меч и показал мне на дверь. – Жюри уже собралось, да и твои противники я думаю, ждут, не дождутся твоего появления.
Признаюсь, мне не понравился тон комиссара. А чего я, собственно, ожидал? Ясен пень, что братцы-чугуны настроены очень решительно, для них это единственный шанс выбраться из дерьма. Значит, будут драться насмерть. Мне предстоит одолеть сразу двоих. Не слишком ли я рискую, а?
Хотя после Шварцкопфа и того, что я пережил в 2038 году мне ли бояться каких-то провинциальных рыцарей со старым оружием и замашками гопников? Бой так бой. Я готов.
Фон Данциг провел меня из приемной по крытой галерее во внутренний двор, и я увидел место поединка. Площадка величиной с бакетбольное поле была гладко утоптана и окружена деревянным забором в два человеческих роста. У входа нас встретили рыцари Боевого Братства – нечто вроде почетного эскорта. Все при полном вооружении и в форменных плащах, белых с раскрытой ладонью. Теперь я понял, откуда Бошан взял эмблему для своей Лиги Мечей, только цвет поля изменил с белого на черный, и мечи добавил. Над воротами трепетали на ветру флаги Братства, королевский стяг Лоэле со львом и рыцарские вымпелы с гербами.
– Мессир Алекто Фра-де-Леоне, – приветствовал меня старший из рыцарей, седеющий человек лет сорока пяти. – Я Альбрехт ле Норе, великий арбитр Братства. Я уполномочен Магистратом судить ваш поединок с братьями Сламбо.
– Польщен встречей с вами, мессир, – ответил я, расшаркиваясь перед арбитром. – Я готов начать поединок хоть сейчас.
– Вначале выслушайте обязательные правила, кои вы обязаны соблюдать. Я знаю о вашем деле и понимаю, что вы избрали поединок насмерть. Таково же и желание ваших ответчиков. Однако вы обязаны придерживаться трех непременных условий. Во-первых, вы не должны применять магические амулеты и заклинания – это запрещено. Во-вторых, вы не имеете права использовать яды и отравлять ими свое оружие. В-третьих, замена оружия или доспехов после начала поединка не предусмотрена. Все ли вам понятно?
– Да, мессир Альбрехт.
– Вы можете сражаться пешим или конным, в любых доспехах, какие сочтете необходимыми надеть, и любым оружием, однако вы не можете использовать различные виды оружия попеременно.
– И это я понимаю.
– Вы, зачинщик поединка, согласны с правилами?
– Да, согласен.
– Помните, что умышленное или неумышленное нарушение любого из правил означает ваше поражение и бесчестие.
– Я запомню.
– Превосходно, – арбитр повернулся к фон Данцигу. – Вы, секундант зачинщика, согласны с правилами?
– Безусловно, собрат, – ответил фон Данциг.
– Тогда приступим. Вы готовы к бою? – спросил меня Альбрехт ле Норе.
– Всегда готов.
– Следуйте за мной.
Братцы Сламбо уже были на площадке. Джон стоял ко мне поближе, Эрик чуть дальше, прислонившись к забору. Оба были в своих малопрезентабельных старых железных доспехах и с тем оружием, которое я у них уже видел: у Джона длинный меч, а у Эрика шипастая булава-моргенштерн. Правда, братцы затарились еще и щитами. Щиты были большие, треугольные, без гербов, с массивными железными умбонами по центру. Я понял, что мне следует использовать мой щит. Арбитр сказал, что нельзя использовать амулеты и заклинания, но про магическое оружие и доспехи ничего не сказал.
– Явился-таки! – процедил сквозь зубы Джон Сламбо. В его взгляде смешались насмешка и злоба одновременно. – Готовься умереть, рокарец!
– Нет, брателло, это я вас сегодня во Вторчермет сдам, – пообещал я, продевая левую руку в ремни щита. Щит Такео маленький, сантиметров пятьдесят в диаметре, слегка выпуклый и очень легкий, так что движений в бою он стеснять не должен. – Я готов!
На деревянной трибуне у дальнего забора расположилось с полдюжины рыцарей Братства – я так понял, это и было жюри. И тут я был искренне удивлен. Среди рыцарей я увидел Карен-Бэмби. Она была без оружия, одета в простое темное платье и выглядела бледной и встревоженной. Когда наши взгляды встретились, Бэмби улыбнулась мне и послала воздушный поцелуй.
Ба, с чего бы это она здесь?
Рев боевой трубы под самым ухом заставил меня вздрогнуть. Шоу началось. Альбрехт ле Норе вышел в центр площадки, поднял руку и заговорил.
– Сегодня мы впервые в истории дозволяем на территории нашей обители поединок, в котором зачинщиком и ответчиками не являются рыцари Братства, – начал он. – Однако мы идем на такое нарушение наших уставов, дабы восстановить справедливость и рассудить, кто же прав, а кто заслуживает наказания. Однако перед началом испытания я еще раз обращаюсь к сторонам с просьбой о примирении. Джон Сламбо, именуемый также Джоном Сламбо из Лоджа, готов ли ты отказаться от поединка и признать свою вину без кровопролития?
– Нет! – рявкнул «чугун», не сводя с меня злобного взгляда.
– Эрик Сламбо, именуемый также Эриком Сламбо из Лоджа, что ты скажешь?
– Нет!
– Рекрут Братства Карен из Рены, именуемая также Бэмби из Рены, желаешь ли ты, чтобы мессир Алекто Фра-де-Леоне выступил защитником твоей чести в споре с братьями Сламбо?
– Да! – тихо, но твердо сказала Бэмби.
– Рыцарь Алекто Фра-де – Леоне, готов ли ты отказаться от своего вызова, дабы не пролилась кровь?
– Нет, я буду драться! – сказал я и вытянул из ножен катану.
– Да будет так! – Альбрехт ле Норе поднял руки к небу. – Бессмертные не могут быть на стороне неправого. Начинайте, и пусть милость Бессмертных будет с вами!
У меня появился сильный соблазн незаметно надеть на палец Кольцо Меченосца, полученное от Шандора. Но Альбрех ле Норе будто прочел мои мысли.
– Вы обязаны снять все находящиеся на вас амулеты и украшения, ибо они могут иметь магическую силу, – сказал он, подходя ко мне. – Отдайте их вашему секунданту.
– Хорошо, – вздохнул я и начал собирать свои фенечки в носовой платок, чтобы отдать их фон Данцигу.
– Постарайся, чтобы тебя не убили, – сказал Руди. – Я не настолько богат, чтобы потянуть твои похороны.
– О чем это ты?
– По законам Братства секундант убитого в поединке устраивает за свой счет его похороны и поминальный пир.
– Видать, ты крепко во мне уверен, Руди, если пошел в мои секунданты, – я отдал комиссару свои побрякушки. – Ладно, пора физминутку начинать!
Арбитр ушел с поля, и я остался с глазу на глаз с «чугунами». Джон решил первым испытать меня на крепость – резво так подскочил ко мне и с ревом обрушил на меня меч. Я вывернулся из-под удара и отбежал к забору. Братья, гремя железом, двинулись на меня с двух сторон.
– Бей его! – заорал Джон и снова махнул мечом.
Я отразил удар щитом. Силищи у Джона было немерено, но щит Такео потому и назывался магическим, что отлично гасил энергию удара, так что на ногах я устоял очень даже легко. Правда, миг спустя на меня обрушился удар булавы Эрика, и вновь я принял его на щит. Дальше было сложнее – братья начали осыпать меня ударами с двух сторон. Остервенелые были удары, я просто как под сваезабивалку попал. Мне удалось отразить этот град щитом и катаной, я вывернулся из угла, куда меня загоняли братцы, и оказался прямо в центре площадки. Сламбо пошли на меня, нехорошо улыбаясь.
Дальше все шло по однотипному сценарию – «чугуны» старательно прижимали меня к забору, а потом начинали осыпать ударами. Били они не по-детски, силища у обоих гавриков была отменной. Если бы не щит Такео, мне пришлось бы очень плохо, ведь обороняться при помощи Магического Щита я не мог по правилам. Так я отразил четыре безуспешные попытки загнать меня в «сортир» и тут подумал, что во всем происходящем есть что-то неестественное. На братцах было навешано невесть сколько железа, но двигались они легко и бодро, даже не взмокли, хотя утро было теплое. И где они, паразиты, силы берут? Сразу вспомнились слова Бэмби про то, что Сламбо умудрялись не отстать от нее по дороге в Нолси. Не иначе, тут какая-то чертовщина.
Что до меня, план боя я обдумал до мелочей. Нет смысла рубить катаной этот листопрокат, только клинок попортишь. Но хороший вариант у меня есть. На обоих Сламбо были шишаки с переносьем, такие историки иногда называют нормандскими. Я решил, что буду бить в лицо, когда подвернется такая возможность. Может, удастся с одного удара перерезать артерию, и тогда победа за мной без всяких. Однако пока я не мог нанести точный удар, все время приходилось отражать свирепые атаки. Сил у Сламбо не убывало, а я вскоре начал чувствовать, что притомился. Куртка под ламелляром промокла от пота, мышцы ног горели, да и левая рука разболелась – даже щит Такео не мог полность погасить удары этих чмырей. Джон первым просек, что я устаю.
– Что, выдохся, щеня? – рявкнул он, подняв над головой меч. – Сейчас я тебе кровь пущу…
– Бэмс, бэмс, дрэмс – я с трудом устоял на ногах, когда он замолотил по моему щиту своим клинком. Краем глаза я успел заметить занесенную в коварном ударе булаву Эрика, отпрянул в сторону и короткой перебежкой переместился в другой угол площадки. Нет, это мероприятие определенно начинает затягиваться. Надо что-то делать…
– А-а-а-а-а! – завопил я и атаковал колющим выпадом, целясь Джону в лицо. Мой удар не попал в цель, острие катаны ударило в кольчужную бармицу, но мой противник отшатнулся, опустив щит, и я вторично ударил его, на этот раз обводом. Раздался скрежет стали о железо, Джон выругался и попятился от меня. На его щеке выступила кровь. Радоваться даже такому маленькому успеху не было времени – на меня насел Эрик. Я отразил несколько камнедробительных ударов его булавы. Попытался вогнать катану в стык между кирасой и латной юбкой, но неудачно. Признаться, я пожалел, что начал драться катаной – лучше бы взял вакидзаши, подобрался бы поближе и побрил моих «чугунов» раз и навсегда…О, черт!
Удар булавы едва не свалил меня с ног, и миг спустя клинок Джона опустился мне на левый наплечник – Сламбо отлично воспользовался моим замешательством. Особого вредя этот удар мне не причинил, но было реально неприятно. Мне все труднее становилось парировать атаки этих двужильных говнюков. Попутно я сделал еще одно неприятное открытие – на лезвии катаны появились щербины. Черт, аргентальный клинок не должен так страдать при столкновении с обычным стальным лезвием, ведь даже эльфийские хейхены людомедов не оставляли на нем никаких повреждений! Короче, я начал терять самообладание. И злиться. Нужно было показать «чугунам», кто тут хозяин.
Отбив очередной выпад Эрика Сламбо щитом, я попытался применить свои футбольные навыки – устроил что-то вроде подката в ноги Джона. Получилось. Как я и ожидал, парень не удержал равновесия и грянулся навзничь. Пока он пытался подняться, я атаковал Эрика, и один из моих ударов, наконец-то, достиг цели – острием катаны я попал ему в лицо. Эрик завопил, отпрянул назад, и тут я достал его самым концом клинка, чиркнув по лбу прямо над бровями. Ослепленный льющей из раны кровью, Эрик на несколько мгновений выбыл из схватки. Я переключился на его братца. Отбив батманом вражеский меч, я подпрыгнул к противнику и врезал рукоятью катаны Джону Сламбо прямо в зубы. Удар оказался точным. Чтобы усилить эффект и еще больше деморализовать противника, я толкнул его ступней в живот, опрокидывая на спину. Джон с грохотом врезался в забор. Эрик, проморгавшись, шел на меня, занеся над головой булаву, но я даже не стал отбивать этот удар щитом, просто ушел от него вбок, а потом, улучшив момент, пнул Эрика в спину, да так, что он рухнул прямо на своего поднимающегося брательника. Такой момент упускать было нельзя: оба моих врага оказались на земле, и я начал рубить катаной (клинок все равно придется серьезно править!) в надежде на то, что все же в их латах найдется какая-нибудь слабина. Один из моих ударов пришелся Эрику Сламбо в правую руку, и он, то ли от боли, то ли по нечаянности выронил булаву. Тут я сыграл на чистейшей импровизации – носком сапога отбросил булаву подальше и ногой же вписал наклонившемуся за оружием Эрику прямо в лицо. Удар превзошел все мои ожидания: «чугун» снопом повалился на землю. Джон еще попытался достать меня мечом, но попал в щит: я же, улучшив момент, резанул катаной его по колену. Джон Сламбо взвыл так, что я понял – наконец-то мне удалось оставить на его шкуре серьезную зарубку. Надо было закрепить успех: воспользовавшись тем, что Джон опустил меч и раскрылся, я от души рубанул его ударом сверху вниз по шлему. Шишак выдержал, но голова у Джона была не чугунная, и парень повалился на землю в конкретном отрубе.
Эрик уже поднялся на ноги и, покачиваясь, пошел на меня, выкрикивая какую-то жутко непристойную брань. Но меня его матюги мало впечатлили, я понял, что поле за мной, надо только еще немного постараться. Эрик взмахнул булавой, я увернулся, сделал обманный финт катаной, заставив лоджийца отвести щит вбок, а потом рванулся вперед и своим щитом врезал ему прямо в лицо. Эрик попятился к забору, опустив руки, и я повторил удар щитом. На этот раз мой противник не удержался на ногах и упал. Я наступил ему на правую руку и приставил острие катаны к горлу.
– Финита ля комедия! – крикнул я, едва удерживая желание пустить козлу кровь. – Сдаешься?
– А-а-а-а! – прохрипел Эрик. Выглядел он чудненько: на лбу кровоточащая рана, на щеке другая, вся рожа в крови, нос разбит. Моя пластическая хирургия дала великолепный эффект.
– Не…убивай! – подал голос ковыляющий в нашу сторону Джон Сламбо. – Сдаюсь!
– Меч на землю, Джон!
Сламбо швырнул оружие на землю. Миг спустя я услышал торжествующий рев рогов, и Альбрехт ле Норе вышел на ристалище.
– Итак, суд чести состоялся! – провозгласил он. – Мессир Алекто победил в этом поединке. По закону оружие и доспехи побежденной стороны принадлежат победителю.
– Благодарю, – сказал я и поклонился арбитру. – Но этот хлам мне даром не нужен.
– Ваше право. Правая сторона определилась. Джон и Эрик Сламбо, – обратился арбитр к моим противникам, которые сидели рядышком на земле с видом футболистов команды, проигравшей финал кубка мира, – ваша виновность доказана. Посему жюри принимает решение: вы недостойны носить плащи Братства и состоять в нем. Вам предоставляется время до заката для того, чтобы покинуть Лоэле, в противном случае вы будете переданы светским властям для применения по отношению к вам позорящего наказания. На сем состязание окончено.
– Виноват, – я поднял палец. – Если позволите, есть еще один вопрос. Я имею в виду дамзель Бэмби Рену.
– Вы не полномочны решать такие вопросы, мессир.
– Только два слова. Вампир был. Я сам снес ему башку, и голова была у Бэмби. Потом Сламбо у нас ее отобрали. То, что в мешке кочан капусты, может быть их дурацкой шуткой.
– Там был кочан! – с ненавистью крикнул Джон. – Кочан! Никакой головы.
– Господин фон Данциг, вы можете принести мешок сюда? – спросил я комиссара, который выглядел очень довольным (еще бы, я снял камень с его души, а то бедняга уже прикидывал, какую брешь в его бюджете пробьют мои похороны!)
– Пожалуй, да. Собрат арбитр?
– Несите, – согласился ле Норе. – Хотя не вижу в этом никакого смысла. Братья Сламбо отрицают, что подменили трофей, и я им почему-то верю.
Я перевел взгляд на Бэмби, сидевшую среди рыцарей жюри. Она улыбалась мне, и в ее глазах было нечто… Нет уж, мне одной Шамуа хватит! Да и с Шандором разборки мне совершенно ни к чему…
Фон Данциг вернулся с мешком через несколько минут. Я взял мешок, распустил горловину и глянул внутрь. Каналья Салданах сыграл с «чугунами» отличную шутку.
– Кочан, говорите? – Я запустил руку в мешок и, морщась от трупной вони, вытащил вампирскую голову за волосы. Фон Данциг ахнул, ле Норе сделал шаг назад, у братцев-аферистов глаза сделались по пятаку. – А по-моему, это все-таки голова.
– Что за чудеса! – Фон Данциг замотал головой, будто пытался стряхнуть наваждение. – Там была капуста, еще вчера.
– Немного магии, добрые сэры, – сказал я и швырнул голову на землю. – Теперь вы мне верите?
– Все ясно, – ле Норе скрестил руки на груди. – Сегодня же приказ о зачислении дамзель Бэмби в Боевое Братство должен быть подписан.
– Спасибо тебе, – сказала мне Бэмби, когда мы вышли с ристалища. – Ты спас мою репутацию. Я никогда этого не забуду.
– Ты получила, что хотела, и я спокоен.
– Знаешь, Алекто, если бы не Шандор… – тут она быстро поднялась на цыпочки и поцеловала меня. – Ты настоящий рыцарь. Всем рыцарям рыцарь. Я обожаю тебя, мой герой.
– Бэмби, не надо. – Я понял, что подавать надежду девушке не следует, хотя, чего греха таить, нравилась она мне. Да она любому бы понравилась, чего уж там! – Пусть все идет, как идет.
– Однажды мы встретимся с тобой, обещаю. И тогда ты не сможешь отвергнуть меня. – Тут Бэмби загадочно сверкнула глазами. – Не устоишь перед моими чарами.
– Пока, Бэмби. Шандору привет.
– Пока, милый. Помни, что я тебе сказала.
У выхода из штаб-квартиры Братства меня уже ждал Консультант. Правда, на этот раз известия о моем переходе на новый уровень не было.
– Вы совершили большую оплошность, мой друг, – сообщил он. – Зря отказались от доспехов братьев Сламбо.
– От этого ржавого железа? И что бы я с ними делал?
– Это зачарованные доспехи. Латы Выносливости. Плюс пятьдесят к выносливости, плюс десять сила, плюс пять ловкость. Каждый из комплектов стоит пять тысяч дукатов, и любой оружейник оторвал бы их с руками.
– Так, – я понял, что свалял большого дурака, – теперь ясно, как этим чмырям удавалось пешком делать такие концы и за такое короткое время. И откуда они брали силы в поединке. Почему же вы мне сразу об этом не сказали?
– Не имел права.
– И Братство допустило, чтобы Сламбо сражались в магических доспехах?
– Правило о магии не распространяется на оружие и защитное вооружение. Только на амулеты и заклинания.
– Знаете, толку от вас… Я прошляпил десять тысяч. Приятная весть. Но теперь уже ничего не попишешь. Меч у Джона тоже был зачарованный?
– С чего вы взяли?
– Он сильно попортил мне катану.
– Вот этого не знаю. Вообще-то аргентальный клинок самый прочный.
– Вот и я о том же. И на щите никаких повреждений нет… Ладно, пойду отдыхать. Новостей для меня нет?
– Пока никаких. Хочу лишь сказать вам, что вы прекрасно справляетесь со всеми задачами. У вас очень высокая репутация. Вы вернули свое оружие, так что можете и дальше выполнять ваши задачи.
– Тогда пока.
– Всегда к вашим услугам.
Консультант исчез, и я направился в гостиницу, чтобы умыться, отдохнуть и выпить пару бокалов вина в компании Шамуа. Впервые я не просто думал о ванне, а прям-таки мечтал в нее побыстрее залезть. Однако у входа в гостиницу меня уже ждал какой-то перец в темном. Завидев меня, он тут же бросился мне наперерез и зашептал:
– Милорд, трактирщик Барнабо просил вам передать, что ждет вас у себя у себя в заведении. Дело крайне важное и не терпящее отлагательств.
– Подождет. Мне надо отдохнуть.
– Никак не можно, милорд. Барнабо велел вам срочно явиться в таверну «У пьяного студента».
– А знаешь что… – я уже хотел послать парня матом, но тут подумал о Марике. Стоп, может есть какие-нибудь важные новости? Сердце у меня почему-то сжалось. – Хорошо, иду. Прямо сейчас.

Глава тринадцатая.
Удар в спину

И ты представь – проклятая игра вылетела у
меня не где-нибудь, а на автосейве.

Очень скоро я добрался до таверны Барнабо. В самой корчме было на удивление пустынно. Никого, ни единой души. Трактирщик ждал меня.
– А, вот ты и здесь! – сказал он, и вид у него был самый серьезный. – Поднимись наверх. С тобой хотят говорить.
– Кто? – Меня просто ожгло: я почему-то решил, что Марика здесь.
– Не она, – охладил меня Барнабо. – Поднимись, скоро сам все узнаешь.
На втором этаже «У пьяного студента» находился банкетный зал – очень уютный, оформленный в эдаком романском стиле. За одном из столов сидел Мастер. На этот раз он был не в доспехах, в какой-то темно-красной расшитой хламиде с капюшоном. И молодеть он, похоже, больше не собирался.
– А, опять ты! – Я нехорошо улыбнулся. – Что, не выгорел твой план с порталами?
– Рад видеть тебя, Леха, – устало сказал Мастер. – Садись, разговор есть.
– Полагаешь, есть о чем раговаривать?
– Ты не поверишь, но есть. И касается все это тебя, – Мастер бросил на стол измятый, забрызганный чем-то темным листок. – Прочти-ка.
Я взял бумагу, поднес к глазам. Странная записка была написана на имперском языке, очень ровным и где-то даже изысканным почерком:

Ваш план провалился.  
Вы думали обмануть меня, а я обманул вас. Мне нужен тот, кто владеет настоящим амулетом Венсана Уйе, а не той пустышкой, которую вы мне собирались подсунуть. Пусть он приходит в Башню Теней в последние три ночи месяца Зейт и принесет мне настоящий артефакт. 
Шамхур Рискат  

– Сам Рискат? – Я оторвал взгляд от записки. – А в чем, собственно дело?
– Твоя глупость стоила жизни моему магу, который отправился на встречу с Рискатом в Башню Теней. Я знаю, что ты отдал Барнабо поддельный амулет, а настоящий висит у тебя на шее, – Мастер ткнул в меня пальцем. – Из-за тебя погиб Вард Хельсер.
– Тот самый Хельсер? – Я вспомнил мага, с которым познакомился на призывном пункте в Саграморе.
– Тот самый. Эту записку мы нашли на его трупе в башне. И этот амулет, – Мастер вытащил ту самую бижутерию, что по моей просьбе сделал гном-ювелир. – Сколько раз тебе нужно говорить, чтобы ты не принимал никаких решений, не проконсультировавшись со мной?
– Да кто ты, собственно, такой, чтобы я с тобой консультировался? – Я начал злиться. – Это ваши с Рискатом дела, вот и разбирайся с ним сам. Я пас. Плевать на вас и на вашу политику.
– Ты хочешь получить назад Марику?
– Шантажируешь, сволочь! – Я оперся кулаками в столешницу. – Я все равно ее освобожу.
– Не освободишь. Этот разговор с тобой последний. Или ты выполняешь мое поручение, или я отдаю приказ, и Марику передадут на Донорство.
– Ты не посмеешь.
– Еще как посмею. Так что вот тебе выбор: или сотрудничество, или гибель Марики будет на твоей совести. Впрочем, я знаю, что ты сейчас завел шашни с новой телкой. Полагаю, Марика теперь тебе по боку. Если так, просто отдай мне амулет Венсана и можешь быть свободен, как подштанники без резинки. Я тебя больше не побеспокою.
– Мои личные дела тебя не касаются. И Марика мне не по боку. – Я помолчал. – Ладно, говори, что там у тебя.
– Учти, разговор у нас будет серьезный. Все, что ты сейчас услышишь, является государственной тайной Империи.
– Артур, хватит уже вступлений. Давай по делу.
– Хорошо, – Артур забарабанил выхоленными пальцами по гладкому дереву стола. – Пять реликвий. Пять артефактов, с которых началась вся эта история. Амулет, книга, говорящий камень, Слово Создателя и последний, главный артефакт – кукла.
– Кукла? Я слышал, что последним артефактом была роза Дарса. Та, самая, что находилась в подземелье Орморка.
– Роза была ключом к разгадке. К созданию новой реальности, в которой должна появиться кукла, как главный приз. Ты создал эту реальность, спасибо тебе. Но теперь вся суть в том, кто же получит куклу. Кто сумеет снять с Меаль чары – я или Рискат.
– Вот это мне как-то безразлично.
– А зря, Лешенька, очень зря. Два финала истории: первый – королем эльфов становлюсь я. И тогда эльфийские пророчества сбудутся, эльфы объединятся под властью Темного Мессии, то есть меня. Ты мне станешь не нужен, и я с чистым сердцем отправлю тебя домой, в родимый Питер. Вариант второй: куклу получит Рискат. Эльфийского государства не будет, Меаль просто станет очередной игрушкой в гареме альбарабийского чародея. Королевство Аэндр-Тоэль не появится на карте. Концовка, которая могла быть при изначальном раскладе, до Вторжения. А это значит, что я тоже вернусь в наш мир. Меня это не устраивает.
– А мне-то что за дело до этого?
– Твой Квест будет провален. Ты проиграешь.
– Может быть, есть и третий вариант, а, Артур?
– Третьего не дано. Или – или. Так что выбирай, с кем ты, землячок.
Ага, Мастер не в курсе, что я тоже имею права на куколку! Попробуем прикинуться дурачком и полезть глубже…
– Постой, а как же Жефруа? Кукла-то у него! И он потомок дома Заламана. Эльфы считают его законным претендентом на престол Аэндр-Тоэль.
– Есть пара важных моментов, Леша. Законным претендентом был Нехаир, прямой потомок дома Толлиана. Он носился с этим своим претендентством много лет, пытаясь заручиться поддержкой Империи, пока фаермеллены четко не дали ему понять – он никогда не будет королем. Тогда с ним встретился я. Я убедил его отказаться от пустых претензий и пообещал, что в случае моего успеха он займет в будущем эльфийском королевстве очень почетный пост. Нехаир поступил неожиданно и странно, он отдал меч Ллоинар тебе. Мне осталось только одно – попробовать через тебя передать этот меч лансанским эльфам, самым яростным и последовательным сторонникам Жефруа. Что ты и сделал. Эльфы расценили возвращение меча, как отказ Нехаира претендовать на престол. И я этому рад, теперь этот мудрожопый эльф не будет путаться у меня под ногами.
Так, еще один важный момент: Мастер не просекает, почему Нехаир выбрал именно меня. Не знает, что эльфы называют меня Нанхайду. Или не придает этому значения. Вообще, сильно похоже на то, что Мастер совершенно не воспринимает меня всерьез. И это тоже хорошо.
– Ты не ответил на мой вопрос о Жефруа.
– А что Жефруа? Он глуп. Кстати, уж если на то пошло, то и Альбано, его братец, тоже имеет права на престол – как бы. Но ни тот ни другой ничего не добьются, потому что кукла Жефруа – подделка. Одна из копий, которую изготовил очень хитрый и могущественный эльфийский маг, пытаясь запутать меня и Риската. Изготовил и подсунул Жефруа. А настоящую куклу выкрал. Я об этом знаю, а Рискат нет. Пока я делаю вид, что меня интересует лансанская кукла. Даже распорядился усилить наши войска в Саграморе. Но это отвлекающий маневр. Главная битва произойдет здесь, в Лоэле.
– Хорошо, а на кой хрен Рискату нужен этот амулет?
– Скажем так – он еще недостаточно хорошо знает ситуацию. Не догадывается, что четыре из пяти реликвий у меня.
– Четыре?
– Две у меня, две у тебя, не так ли? – Мастер улыбнулся. – Да расслабься ты. Эти реликвии теперь ничего не значат. Камушек вообще можешь оставить себе на память, хотя я почти уверен, что заполучив Амулет, этот альбарабийский дятел начнет искать Эль-Шабу. Пусть Рискат считает, что они еще могут привести его к кукле.
– Ты сказал, что лансанская кукла просто реплика, – я решил еще глубже закинуть удочку. – А где тогда настоящая?
– У мага по имени Салданах. В Уэссе. Он прячет ее в башне, но я найду способ туда пробраться.
– Дела! – Я изобразил глубокое удивление, а в душе у меня все пело: Артур, похоже, даже не догадывается, что кукла Меаль сейчас находится в метре от него, спокойно покоится в моем спорране! – Тогда зачем тебе вся эта хреномутина с передачей амулета Рискату?
– Надо выиграть время. Я должен найти способ добраться до Салданаха, сечешь? Пока Рискат разбирается с цацками Заламана, он неопасен. Если мы не отдадим ему амулет, он заподозрит неладное, и его люди будут постоянно создавать нам проблемы. Нельзя, чтобы рискатовские агенты путались у нас под ногами. Топ-секрет должен рулить, понял?
– Заколебал ты меня со своими шпионскими приколами. Чего ты от меня хочешь?
– Ничего. Ты просто встретишься с агентом Риската и отдашь ему амулет. И все.
– И получу Марику?
– Немедленно.
– Где гарантии, что ты меня не наколпачишь?
– Марика уже здесь, в Лоэле. По моему приказу ее вчера доставили сюда.
– Йес! – Я испытал настоящую радость, аж подпрыгнул на месте. – И где она?
– В надежном месте. Ты получишь ее сразу после выполнения задания.
– Артур, и почему я тебе не верю?
– На, прочти, – с радражением в голосе ответил Мастер, сунув мне еще одну записку. Она была от Марики:

Зайка, я сейчас в Лоэле. Мастер что-то задумал. Он обещает отпустить меня, если ты согласишься что-то для него сделать. Не знаю, насколько он искренен, но Барнабо сказал мне, что ситуация очень серьезная, и ты нужен Мастеру. Я попробую уговорить Мастера составить тебе компанию, если ты согласишься выполнить для него работу. Я люблю тебя и крепко целую, мой милый. 
Твоя Марика  

– Ты сегодня как почтальон Печкин, просто набит депешами, – съязвил я, хотя записка от моей милой вампирши меня реально взволновала. – Что значат слова Марики – «составить тебе компанию»?
– То и значат. Ты сможешь взять Марику с собой на задание. Для того я ее когда-то к тебе и приставил, если помнишь.
– Это серьезно?
– Серьезнее не бывает.
– Хорошо, что я должен делать?
– Завтра вечером по альбарабийскому календарю заканчивается месяц Зейт. Как раз первая ночь, в которую тебя будут ждать агенты альабарабийца. Ты пойдешь… вы с Марикой пойдете в Башню Теней, встретитесь с агентами Риската и отдадите Амулет. Вот и все.
– Так просто? Или ты чего-то не договариваешь?
– Я все тебе сказал. Задание ясное. Работаем?
– Хорошо. Ради Марики еще раз поработаю на тебя. И все, Артур. Больше я с тобой дел иметь не хочу.
– А ты мне больше и не нужен, недотепа. Дальше я все сделаю сам. Уж не сомневайся. А потом постараюсь сделать так, что ты покинешь этот мир – в переносном смысле, конечно. Отправишься домой, в солнечный Санкт-Петербург. Ты уже давно у меня в печенках сидишь.
– Это все, что ты мне хочешь сказать? Тогда будь здоров и не кашляй.
– Завтра, около восьми вечера будь у Королевских ворот, это на юг от дворца. Там получишь последние инструкции. И помни, если опять захочешь меня кинуть, Марике кирдык. Это я тебе серьезно говорю.
– Буду у Королевских ворот, – я издевательски отдал Мастеру честь. – А насчет сидения в печенках… Знаешь, я к тебе тоже не пылаю любовью. Особенно после Четвертого Рейха.
– Свободен, Леша. До завтра…
Я вышел из таверны в приподнятом настроении. Что бы мне там ни сулила встреча с рискатовскими агентами, один камень, похоже, спал с моей души. Марика получит свободу. Я не отправлюсь на задание один, только с ней. Впервые за все время у меня появилось чувство, что я реально прижал Мастера к стенке. И это было хорошее чувство. Просто ощущение победы.
Я пообедал в небольшой забегаловке у моста (жаркое из свинины, отличный пирог с креветками, белое вино «Сабарек-Фор-Бланш» и местный мягкий сыр) и решил немного погулять по городу и присмотреть какой-нибудь подарок для Шамуа. Если у меня на душе хорошо, то и у моей золотоволосой серны должен быть праздник, так я рассудил. После недолгой пробежки по магазинам я купил симпатичное золотое колечко с рубином (я давно заметил, что Шамуа любит красный цвет) и собрался было возвращаться в гостиницу, но тут заметил большую толпу эльфов, столпившуюся у доски объявлений на углу.
Я подошел ближе. Красочная афиша на доске сообщала, что непревзойденная певица Шагирра вернулась в Лоэле и сегодня вечером дает прощальный концерт в Королевском театре.
Отличная тема, подумал я. У меня есть возможность встретиться с Хатчем. Собственно, почему бы и нет? Мы не виделись больше двух недель, есть что друг другу рассказать.
Через полчаса я вошел в холл гостиницы «Королевская доблесть» – здесь тусовалась большая толпа молодых эльфов, видимо, фанов Шагирры, собравшихся в надежде увидеть своего кумира. С ними беседовали два музыканта из группы, я узнал этих ребят.
– Валерэль? Он сейчас спит в своем номере, – сказал мне один из них. – Второй этаж, вторая дверь справа.
Я поблагодарил эльфов и поднялся наверх. Дверь долго не открывали, видимо, Хатч спал крепко.
– Леха? – Сонные глаза Хатча сразу ожили, заискрились от радости. – Вот молодец, что пришел! А я уж собирался сам тебя искать в городе.
Мы долго тискали друг друга в объятиях, потом Хатч провел меня в номер. Здесь был живописный творческий бардак, а на столе я заметил пару пустых бутылок.
– Гудели? – спросил я, усаживаясь на стул.
– Вчера заходили Эдейр и Маэле, это наши флейтист и барабанщик. Так, посидели немного. Кстати, есть еще бутылка. Тяпнем по маленькой?
– Можно.
– Какие новости, брат? – Хатч радостно загоготал, хлопнул меня по плечу. – Сколько лет, сколько зим! Три недели прошло, ведь так? Чем занимался?
– Воевал, помогал, разгадывал шарады, – я принял у Хатча бокал с вином. – А вы, гляжу, полноформатные звезды!
– Успех полный! – Хатч чокнулся со мной. – Гаспар в восторге. В Фиране пятнадцать битковых залов за десять дней. Из Лансана и Рокара едут, чтобы нас послушать. Даже фан-клубы, как я слышал, появились.
– Как Шагирра?
– В порядке. Написала еще две новые песни. Сейчас скажу, как они называются по-эльфийски: «Mear Sur Ea Sorel» и «Nie Nar Vaer Aep Etella». Я сейчас как раз маракую над аранжировкой. Хочу сделать что-то в стиле группы «Канзас», помнишь, была такая?
– «Моя сестра скорбь» и «Не пройди мимо надежды», – сказал я, переведя названия песен с сидуэна. – Шагирра пишет грустные песни, судя по названиям.
– Она вообще грустная. Красивая девушка. Я чем больше смотрю на нее, тем больше в нее влюбляюсь.
– Роман, Валерчик?
– Эх, если б не жена… Ты о себе расскажи. Тогу видел?
– Тога сейчас в Орморке, маги его не отускают. Я сам его уже сто лет не видел. Исчез наш казанец с радаров конкретно.
– Слушай, я что думаю, – Хатч по новой наполнил бокалы. – Оно, конечно, нравится мне все, что я тут делаю, но сколько нам еще торчать в этом мире? Ничего не узнавал?
– Пока не знаю, старичок. Все вроде идет к развязке. – Тут у меня появилась отличная мысль. Я подумал, что брать с собой куклу Салданаха на встречу с Рискатом было бы верхом идиотизма. – Знаешь, Хатч, хочу попросить об одолжении. Сколько вы еще тут пробудете?
– Сегодня большой концерт в Королевском театре. Завтра Шагирра приглашена на встречу с королем Лагэ. Послезавтра Гаспар планирует день отдыха, а вот послепослезавтра наверное мы поедем в Уэссе… А ты что хотел?
– Хочу оставить тебе одну игрушку на хранение, – я достал из споррана куклу, завернутую в шелк. – Вещь дорогая, хрупкая, боюсь, сломается у меня в кошеле.
– Ба, ты с каких пор в куклы стал играть? – хмыкнул Хатч. – Тебе что, местных девок не хватает?
– Хватает, и с избытком. Купил эту красотку для одной знакомой. Послезавтра утром зайду и заберу. Ну что, оставлю?
– Да не вопрос! – Хатч критически, на вытянутой руке рассмотрел Меаль. – Понтовая игрушка. У меня дочка такие любит. Маленькая была, из рук не выпускала.
– Маленькая? А сейчас большая?
– Большая, – вздохнул Хатч. – Скоро замуж буду отдавать. Знаешь, как быстро дети растут? Оглянуться не успеешь, а они уже взрослые. Только сидишь и вспоминаешь, что еще вроде недавно гукали и в пеленки какались.
– Ничего сказать не могу, своих пока не завел. Короче, оставляю куклу твоим заботам.
– Какая красавица! – сказал мелодичный голос. Я обернулся и увидел, что в дверях стоит Шагирра. Выглядела она потрясно: в густую светлую распущенную гриву заплетены золотые нити, на щечках нежный румянец, узкое черное платье с сильным декольте делало ее просто неотразимой.
– Привет, maenn! – Шагирра подошла ко мне и поцеловала в щеку. – Где ты нашел такую малышку?
– Купил, Что, хороша?
– С каких это пор рыцари начали играть в куклы? Можно взглянуть?
Эльфийка взяла куклу в руку, и я заметил, что она перестала улыбаться. Ее чудесные карие глаза потемнели, будто тень легла на ее лицо. Повертев куклу в руках, она протянула ее мне.
– Держи ее все время при себе, Нанхайду, – сказала она таким тоном, что вздрогнул.
– Я… вообще-то я хотел, чтобы Хатч пока подержал ее у себя, – сказал я, не совсем понимая, что происходит. – На пару дней.
– Нет, – категорически мотнула головой Шагирра, чем еще больше удивила меня и Хатча. – Все время держи ее при себе. Это важно. Намного важнее, чем ты думаешь.
– Это просто кукла, – сказал я, забирая у нее Меаль.
– Nen`quer Ess Thaine auer Nie Fiess Houne, – сказала Шагирра. – Это по-эльфийски. Означает…
– Не спрашивай о том, что тебе неведомо. Что это значит, Шагирра?
– Просто делай, как я говорю, – эльфийка улыбнулась, но в глазах ее была печаль. – Доверься мне.
– Однажды ты сказала мне, что хочешь со мной поговорить, – сказал я на сидуэне. – Может быть, пришло время?
– Нет, – ответила эльфийка. – Обстоятельства изменились. Ничто не должно отвлекать тебя от твоей цели.
– У меня нет никакой цели.
– Есть. Просто ты сам пока не сознаешь, кто ты и что должен совершить. – Шагирра коснулась пальцем моей груди. – Обещаю, мы поговорим с тобой наедине. Об очень многих вещах, Нанхайду. Но не теперь. Держи куклу при себе. Настал момент, который может изменить все.
– Ты знаешь, что это за кукла?
– Догадываюсь. – Она покачала головой и вышла из номера.
– О чем вы болтали? – спросил озадаченный Хатч. – Что-то такое, чего я не должен знать?
– Нет, Валерчик, я всего лишь напомнил Шагирре, что я ее должник.
– Леха, – Хатч посмотрел мне в глаза, – что ты опять затеваешь?
– Ничего я не затеваю, – подумав немного, я сунул Меаль обратно в спорран. – Ладно, пойду я. Послезавтра увидимся.
– Смотри, обещал! Я проставляюсь за удачные концерты.
– Договорились, – я пожал Хатчу руку и вышел в коридор. Почему-то после разговора с Шагиррой мной овладела какая-то смутная тревога. Что вообще происходит?
Шагирра велит держать куклу при себе. Неужели мои друзья эльфы так в меня верят? Неужели не понимают, что в случае моей гибели кукла попадет либо к Мастеру, либо к Рискату – и все, хана эльфийским пророчествам о Королевстве Восходящей Звезды?
Нет, я не могу так рисковать. Я не возьму с собой куклу. Что бы там ни говорила мне Шагирра.
Надо подумать, как мне получше спрятать Меаль. И тогда я могу идти на встречу с агентами Риската с чистой душой.

* * *

В гостиницу я вернулся уже после заката. Вошел в холл с мыслями о Шамуа, горячем обеде, ванной и отдыхе. И замер на пороге.
Мой добрейший хозяин, тот самый, который выскакивал из-за своей стойки при каждом моем появлении, сидел у стены, привалившись головой к шкафчику для посуды. Я подбежал к нему, заглянул в лицо. Хозяин был жив, но крепко спал.
– Э-эй! – я тряхнул парня за плечо, но он даже не шелохнулся. – Набухался, что ли? Да нет, не пахнет ничем… Эй, проснись!
Ноль реакции. Хозяин спал мертвым сном. Так и хочется сказать – летаргическим. И тут я сообразил, что это чары. Только волшебством можно погрузить человека в такой вот неестественный сон. А если это чары, значит…
Семимильными прыжками я взлетел по лестнице наверх, пронесся по коридору к двери своего номера, распахнул дверь и…
Все перевернуто вверх дном. Белье, одежда, посуда разбросаны по полу. Подушки распороты, ящики выдвинуты, мебель отодвинута от стен. Но все это я заметил после. А в первые мгновения я смотрел только на Шамуа. Смотрел и не мог поверить в то, что меня постигло такое чудовищное горе.
Моя красавица, моя милая дурочка, мой подарок судьбы, моя мастерица на все руки, мое чудо, моя золотоволосая серна, мое сокровище, моя блондинка из анекдотов лежала, раскинув руки на кровати. Я на деревянных ногах подошел ближе, вздохнул, увидев кровь, залившую постель и пропитавшую простынь и покрывало. В сумерках лицо Шамуа казалось трогательно детским, невинным – и безжизненно белым. Я нашел в себе силы подойти еще ближе, коснулся ее руки – и завыл, тихонько, на одной ноте, совершенно не сознавая, что делаю…
– Мой друг, сочувствую вам, – это был голос Консультанта.
– Почему? – выдавил я, не обрачиваясь, продолжая сжимать в ладони холодные пальцы Шамуа. – Кто это сделал?
– Кто-то из ваших врагов, я думаю. Успокойтесь, вам нужно быть сильным и мужественным.
– Ложь. Все одна сплошная гребаная ложь. Ты знаешь, чья это работа, – я повернулся на каблуках, вцепился свободной рукой в воротник Консультанта. – Или ты мне сейчас скажешь, кто это сделал, или я…
– Вы должны сами понимать, кто здесь был.
– Кто? – Я сорвался на крик. – Рискат? Мастер? Эрдаль? Кто, говори!
– Кто мог искать тут куклу Меаль?
– Так это все из-за куклы? – Я выпустил Консультанта, с трудом подавил накатившие рыдания. – Теперь понятно. Вот почему Шагирра так сказала. Это все из-за куклы, будь она…
– Утешьтесь тем, что Шамуа умерла быстро. Эти подонки не стали ее пытать.
– Она умерла, все остальное не имеет значения, – я посмотрел в белое безмятежное лицо Шамуа на подушке, в ее широко распахнутые застывшие кукольные глаза и почувствовал, что сердце у меня вот-вот остановится от горя. – Я виноват во всем. Я погубил девчонку. Будьте вы все прокляты. Ненавижу вас. Вы отнимаете у меня всех, кого я люблю.
– Вы сами выбрали Венец Безбрачия, – тихо сказал Консультант.
– Что?
– Это война, мой друг. Война без правил и пощады. Еще раз примите мои соболезнования. Однако вам…
– Кто это сделал?
– Я не знаю, клянусь вам.
– Они ее убили, – я даже не понимал, что говорю. – Она мертва. Все теперь бессмысленно, ты понимаешь?
– Я сочувствую вам, Алексей Дмитриевич. Вы наверняка очень сильно к ней привязались.
– Я люблю… любил ее. Знаешь, что это означает?
– Еще раз говорю, мне очень жаль.
– Я найду их. Всех до единого. Они у меня заплатят за… это, – я не мог больше говорить. Все у меня расплывалось перед глазами, и я видел только бледное спокойное и такое красивое лицо на подушке. – Все… заплатят…
– Простите меня, я пойду, – Консультант коснулся моего плеча и шагнул к двери.
– Нет, погоди! – Я вытер слезы рукавом и перевел дыхание, чтобы голос звучал твердо. – Я знаю, что я могу для нее сделать. У меня две бонусные жизни. Отдаю обе. Я хочу, чтобы твои спецы из Анастазиса воскресили Шамуа.
– Мой друг, это нарушение правил…
– Посрать мне на правила! Это возможно, или нет?
– В принципе, прежде такая возможность никогда не рассматривалась, но для вас…
– Значит, решено, – я еще раз глубоко вздохнул, поскольку сердце у меня забилось так сильно, что мне не стало хватать воздуха. – Шамуа должна жить.
– Есть одно обстоятельство, мой друг. Если Шамуа получит новую жизнь, она станет совершенно другим человеком.
– Что это значит?
– Боюсь, что вы ее потеряете. Она не сможет больше оставаться с вами, как прежде.
– Вносите изменения в правила по ходу игры, так? – Я с трудом поборол в себе желание влепить кулаком в эту растерянную озабоченную физиономию. – Хорошо, хрен с вами. Я согласен. Одну жизнь, или обе жизни, как угодно. Как следует из ваших гребаных правил. Она должна жить.
– Это ваше окончательное решение?
– Да. Ну, чего ты ждешь, мать твою кочергой? Делай, что говорят!
– Хорошо. Надеюсь, вы понимаете, на что идете, – Консультант перестал улыбаться и шагнул ко мне. Последнее, что я увидел – блеснувший в его руке кинжал. Жуткая боль обожгла меня, и больше я ничего не почувствовал.

* * *

– Алексей Дмитриевич? – В белесом неярком свете возникло что-то темное. Секунду спустя я разглядел в золотистом полумраке номера знакомое лицо. Консультант снова улыбался. – Как вы себя чувствуете?
– Вы? – Я сел на кровати, покрутил головой. Вспомнил, что произошло в этой комнате. Глянул на постель рядом с собой – тела Шамуа не было. Простыня была снежно-белой, никаких следов крови. – Что вы сделали?
– Убил вас, – спокойно сказал Консультант. – Вы изъявили желание отдать одну из своих жизней этой девушке. Соответственно, я поступил так, как вы пожелали. Простите, пришлось причинить вам боль. Вы потеряли одну жизнь, наши специалисты воскресили вас, и бесполезно потраченный вами бонус был передан Шамуа. Она жива, не волнуйтесь.
– Где же она?
– Ушла сразу после успешного окончания Анастазиса.
– Вот так просто ушла?
– Я же сказал вам, дорогой друг, что новая жизнь изменила ее, – с мягким упреком сказал Консультант. – Прежняя Шамуа умерла, а возрожденная вновь… Она не знает вас. Вы для нее были всего лишь трупом, рядом с которым она пришла в сознание. Думаю, ей понадобится время, чтобы пережить потрясение.
– Я должен ее найти! – Я вскочил с кровати, схватил катану. Консультант остановил меня властным жестом.
– Нет смысла, мой друг. Девушка примет вас за зомби. Вы для нее мертвы. Не волнуйтесь, с ней все будет в порядке. Я присмотрю за тем, чтобы малышка не пошла по кривой дорожке. Лоэле, знаете ли, веселый город. Подыщу ей местечко у какой-нибудь знатной дамы. Такую умелую и заботливую служанку охотно возьмут в любой дом. С ней все будет в порядке.
– О-ох! – Я тяжело вздохнул, обхватил голову руками. – Жесть какая! Как же я вас…
– Простите меня. Я всего лишь выполнил ваше желание, в самом лучшем виде. Теперь прочтите вот это, – Консультант протянул мне перевязанный шнуром свиток.
Это было очередное повышение. Я переводился на восемнадцатый уровень и получал новую квалификацию: «Странствующий рыцарь – золотое сердце». Моя репутация возросла сразу на 10 пунктов, плюс шли очки в разрядах Фехтование, Выживание, Сила и Выносливость. Меня все это мало обрадовало. Я подумал, что никогда больше не услышу эти слова «Мой милый господин Алекто!», и меня снова начали душить слезы ярости и бесконечного горя.
– Что с вами? – участливо спросил Консультант.
– Радуюсь повышению, – сказал я и швырнул пергамент в камин.
– Вы не выбрали приз.
– Ничего не хочу. Сейчас пойду и напьюсь. До уссачки напьюсь, понятно? Уйду в запой.
– Не уйдете. Не такой вы человек.
– Плохо вы меня знаете.
– Не хотите читать, я вам так скажу, какие бонусные призы вы можете получить. Четыре тысячи дукатов, заклинание Дубленой Кожи (+ 15 к броне), перчатки Короля Воров (+ 35 ко взлому, + 25 к ловкости, стоимость 5800 дукатов, класс брони 2), или же Ночной Глаз – умение видеть в темноте.
– Вы полагаете, мне это интересно сейчас?
– Вы можете обдумать выбор. Ваш приз будет ждать вас в магазине «Ностромо». Что я еще могу для вас сделать?
– Оставить меня одного.
– Помните, вам следует быть очень осторожным. У вас осталась только одна жизнь.
– Думаете, я дорожу такой жизнью? Хватит меня лечить. Закрыли тему.
– Вам не стоит сейчас оставаться в одиночестве. Хотите, я с вами выпью?
– Нет. Уходите. Я устал и очень хочу спать.
– Хорошо, – Консультант поставил на столик у кровати темную бутылочку с навинчивающейся пробкой. – Если будет мучить бессонница, выпейте это, помогает. Спокойной ночи, мой друг!
– Циник ты, каких поискать, – зло отозвался я Консультанту в спину.
– Всего лишь Консультант, – сказал он и исчез.
Я остался один в комнате, которая еще несколько часов назад была такой уютной, а теперь, после того, что я здесь увидел, казалась мне пустой и страшной. На душе было так… Единственное, что хоть немного успокаивало меня – Шамуа жива. Пусть не со мной, но жива. Но все равно, елки-моталки, как же больно-то!
– Справились с девчонкой? – пробормотал я, глядя на распахнутое окно, в которое, по всей видимости, сбежали убийцы. – Лишили меня единственного счастья? Хорошо, мать вашу, очень хорошо! Однажды я посмотрю вам в глаза. И клянусь, что легко вы не умрете. Уж я напрягу фантазию…
Бутылочка, оставленная Консультантом, стояла на столике, и ее содержимое подмигивало мне лиловой искоркой внутри флакона. Я вытащил пробку, пригубил. Зелье вкусом и запахом напоминало ликер-бехеровку. Колебался я одну секунду – бутылочка с зельем полетела в камин и, жалобно тренькнув, разбилась вдребезги. Дверь я закрывать не стал.
Хозяин по-прежнему спал, привалившись к тумбочке, не подозревая о том, что сегодня случилось в его гостинице. Прихватив со стойки бутылку коньяка, я вышел из гостиницы и направился в таверну Барнабо.

Глава четырнадцатая.
Башня Теней

Обнаружена программа-вирус

В таверне «У пьяного студента» было многолюдно, но мое появление никого особенно не заинтересовало. Барнабо сразу понял, что случилось что-то нехорошее. Впрочем, суть дела я ему рассказывать не стал, лишь спросил, здесь ли еще Мастер.
– Ушел сразу после тебя, – ответил Барнабо. – Зачем он тебе? Шеф не любит, когда…
– А мне по хрену, что он любит, а что нет, – сказал я. – Что ты знаешь о Марике?
– Она здесь, в Лоэле.
– Где именно?
– Представления не имею, – Барнабо выдержал мой ненавидящий взгляд. – Нечего на меня бельмами зыркать, рокарец. Хочешь выпить, пей и плати, а нет, иди спать. Мне некогда тут с тобой о пустом трепаться.
– О пустом? – Я с трудом сдержался. – Погоди, Барнабо, однажды я скажу все, что о вас обо всех думаю. Мало не покажется…
– Молодой человек! – Доппельмобер возник внезапно, будто вырос из пола. В руке он держал здоровенную кружку пива, был пьян и весел и выглядел молодцом. – Давно вас не видел, дерьмо и молния! Как поживаете?
– Плохо, – я отошел от стойки, чувствуя на спине злобный взгляд трактирщика. – Мы можем поговорить?
– Сколько угодно, хэй-дидл-дидл! – тут эльф внимательно посмотрел на меня. – У вас неприятности.
– Давайте я угощу вас пивом. Или, может, коньяка хотите?
– Лучше пиво. От хорошего эля я никогда не откажусь, хэй-дидл-дидл.
Я вернулся к стойке, заказал полдюжины стаута, и мы с Доппельмобером уединились за свободным столиком в углу зала. Поскольку в таверне было шумно, я мог не опасаться, что наш разговор подслушают. Я рассказал профессору все, мне было наплевать на все тайны и на то, враг мне Доппельмобер или друг. Мне надо было выплеснуть все, что давило мне сердце. Эльф выслушал меня очень внимательно, ничего не говорил и лишь изредка вставлял вполголоса что-то вроде «Nei blouder Albarabanar!», «Ein faeker Shyette!» и тому подобные фразочки.
– Соболезную вам, юноша, – сказал он, когда я выговорился. – Такая утрата… Увы, времена нынче тяжкие. Все говорят о войне, которая вот-вот начнется. Но вы молодец, хэй-дидл-дидл. Вы просто молодец. Такая ответственность! Салданах не мог найти лучшего варианта, я убежден.
– Послушайте, профессор, о каких пророчествах речь?
– Вы знаете эту историю о наследии Заламана и Нуир-Эгатэ? Все дело в девочке по имени Меаль, в той самой, судьбу которой доверил вам Салданах, – Доппельмобер сделал добрый глоток пива, громко рыгнул. – Она наследная принцесса Алдера, единственная законная правительница будущего единого королевства эльфов. Тот, кому она принадлежит, станет королем Аэндр-Тоэль.
– Это я знаю. Но почему все так хотят заполучить эту куклу?
– Власть, дорогой мой. Власть и великая магическая сила. Они как магнит, хэй-дидл-дидл. Если Аэндр-Тоэль станет реальностью, почти семь миллионов эльфов, разбросанных сегодня по северным королевствам и имперским маркам, станут одним народом, как это было во времена короля Толлиана. Северные пустоши Гримнеса оживут, восстанут из праха древние города, поросшие лесом и сорняками. Расцветут эльфийские искусства, зодчество, науки, тайные знания, а главное – в мир вернется великая магия Звезд и Деревьев, Интэ-Алваэр, которая когда-то преобразила этот мир. Это не может нравиться Империи, которая лишится своего влияния на эльфов. Это расстроит все планы Шамхура Риската – ведь когда-то именно он превратил Меаль в куклу и лишил эльфов будущего. Это беспокоит всех этих маленьких марионеточных властителей, вроде саграморца Альбано. Хэй-дидл-дидл! Эльфы слишком хорошо разбираются в тайных знаниях, чтобы их секреты не волновали властолюбцев. Тот, кто получит Меаль, станет королем великого народа. И тут уж он будет решать, что делать дальше – отвоевать свою независимость или же сделать новое эльфийское королевство частью Империи или Альбарабийского государства. А то и включить Империю или Альбарабию в состав своей новой державы. Понимаете, о чем я?
– Император Артур или Шамхур Великий, живой бог Истинного пути?
– Вот именно, хэй-дидл-дидл! Один черт, по правде сказать – в любом случае эльфы окончательно лишатся шанса возродиться, как единый народ. Пророчества не сбудутся, и все жертвы окажутся напрасными. Салданах все верно вам сказал, юноша – если начнется война между Империей и северными королевствами, эльфы станут первыми жертвами этой войны. Мы просто погибнем. Нам останется либо уходить еще дальше на север и влачить жалкое существование на заледенелых пустошах за Эредунном, либо окончательно отказаться от своего прошлого и стать подданными всех этих Эльдаредов, Рискатов, Джаутов, Альбано, Артуров. Служить им, отдать им свои древние секреты, воевать во имя их интересов и всегда быть существами второго сорта, на которых потомки тех, кто когда-то уничтожил города Шестицарствия, будут смотреть с презрением и ненавистью.
– А я? Какова моя роль?
– Вы единственный, кого все кланы безоговорочно могут признать королем, если пророчества сбудутся. Вы Нанхайду, тот, о ком говорится в пророчествах.
– Но я же не эльф!
– Заламан тоже не был эльфом. Но они с Нуир-Эгатэ любили друг друга. Тогда мы упустили свой шанс возродить свое могущество. Сейчас такая возможность появилась. Третьего шанса у нас не будет. Империя поглотит все, и мы окажемся под властью чернокнижников из Магисториума. Либо станем частью Великой Альбарабии и опять же под властью чернокнижника Риската.
– Невеселая перспектива.
– Вот почему Салданах попытался спрятать куклу. Судьба Меаль сегодня в ваших руках. Пока об этом никто не знает, и хвала Универсуму, что не знает.
– Тем не менее те, кто убил Шамуа, искали именно ее.
– Значит, угроза больше, чем мне казалось… Нужно подготовить вас к серьезному сражению. Знаете что, – эльф вылил в себя остатки пива из кружки, довольно охнул и посмотрел на меня веселым осоловевшим взглядом, – я попробую вам помочь. Вам и милой Марике. Но сначала сделайте вид, что вы на меня разгневаны.
– Это еще зачем?
– Каналья Барнабо смотрит на нас. Наорите на меня. Я обижусь, выйду, и буду ждать вас у себя дома. Адрес помните?
– Конечно.
– Вот и славненько, хэй-дидл-дидл. Ну, давайте!
– Успокаивать меня? – заорал я и так шваркнул кружкой об стол, что весь зал обернулся на меня. – Пшел вон, длинноухий! Ненавижу вас, нелюдь хренову!
– Сам сдохни, тупой дикарь! Дерьмо и молния на твою безмозглую голову! – ответствовал Доппельмобер, вскочил на ноги и чуть ли не вприпрыжку сквозанул из таверны.
Я сделал вид, что пьян гораздо сильнее, чем был на самом деле. Барнабо улыбался, протирая бокалы полотенцем. Это хорошо, шпион Мастера ничего не заподозрил. Посидев еще пару минут для безопасности, я швырнул на стол несколько дукатов и, качаясь и матерясь на чем свет стоит, вышел из таверны. Вдохнул полной грудью ночной холодный воздух и стоял несколько минут, размышляя над тем, что творю. Наверное, я сглупил, доверившись Доппельмоберу. Но другого выхода у меня не было. Старый маг казался мне единственным, кто заслуживал доверия.
Доппельмобер ждал меня. Для начала он заставил меня выпить большую кружку горячего травяного чая, а потом старательно запер все двери и окна на замки.
– Ночь вы проведете у меня, – сказал он. – Те, кто убили вашу подругу, могут вернуться.
– Профессор, а не лучше ли мне оставить куклу вам?
– Невозможно. Салданах передал Меаль именно вам, и кукла все время должна быть с вами. Поверьте, так нужно.
– Вот-вот, и Шагирра мне то же самое сказала.
– Видите, я вас не обманываю, хэй-дидл-дидл. Снимайте вашу броню и куртку.
– Это еще зачем?
– Я наделю вас Даром Карающих Рук, – Доппельмобер отпер свою шкатулку и извлек что-то похожее на ученическую готовальню. В ящичке лежали две длинные иглы, похожие на акупунктурные.
– Это игла красного золота Кайрью и игла белого золота Нидан, – пояснил Доппельмобер. – Волшебные иглы моего далекого предка, мага Тоннаира. Он был великим знатоком магии Боя. Я сделаю вам татуировки, которые наделят вас некоторыми боевыми способностями, хэй-дидл-дидл. Оружие не всегда может оказаться под рукой.
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – сказал я, раздеваясь.
– Не волнуйтесь, в юности я часто зарабатывал, делая тату… Будет немного больно, но не настолько, что нельзя терпеть. – Доппельмобер разлил в крошечные чашки какую-то темную вязкую краску, взял в руки одну из игл. – Начнем, хэй-дидл-дидл!
– Профессор, – я посмотрел на эльфа, – простите, что я наорал на вас в таверне.
– Вы были великолепны. Обожаю актеров. Итак, давайте руку…
Профессор работал часа два, сосредоточенно и увлеченно, и при этом забавно пыхтел и высовывал язык – прям тебе ребенок, раскрашивающий картинку. Было больно, но я терпел. В конце концов, мои правое и левое предплечья украсились узорами, напоминающими кельтский стилизованный растительный орнамент. Приличная тату, с такой и где-нибудь на пляже показаться не стыдно.
– Готово! – вздохнул профессор. – Теперь вы адепт магии Интэ-Дранайн, магии Элементального Боя.
– Что это значит?
– Вытяните правую руку и раскройте ладонь. Ага, вот так. А теперь представьте, что вы берете… скажем, вон те щипцы, что лежат у камина.
Я представил. Щипцы поднялись в воздух и повисли в метре от пола. Епсель-мопсель, да это же телекинез чистейшей воды!
– И что дальше? – спросил я, зачарованно глядя на висящие в воздухе щипцы.
– Теперь направьте руку на любую цель и представьте, что вы кидаете в нее предмет, который подняли… Осторожнее! Вон в тот сундук.
Я сделал, как велел Доппельмобер. Щипцы пронеслись по комнате и ударили в сундук с такой силой, что стена загудела.
– Отлично, – похвалил эльф. – Вы можете метать в цель любой предмет: камни, бревна, ящики, ножи, стулья и даже трупы. Вес предмета зависит от вашей маны. Вы с вашим магическим потенциалом вполне сможете послать в противника что-нибудь весом фунтов эдак в тридцать. Вполне достаточно для того, чтобы сбить с ног или переломать кости.
– Круто! – восхитился я. – А вторая татуировка?
– Протяните левую руку к камину. Да, вот так. А теперь просто представьте, что вы зажигаете в нем дрова.
Аккуратно сложенные дрова в камине вспыхнули, будто облитые бензином. Я с уважением посмотрел на Доппельмобера.
– Ну, знаете… – только и мог я сказать.
– Теперь понимаете, зачем Рискату власть над эльфами? Будущий король Аэндр-Тоэль получит полный доступ ко всем магическим тайнам алдеров. И Мастер об этом знает. А ведь то, чем я наделил вас – это так, дилетантщина, уровень подмастерья. Представляете, какую силу они получат? Так что почаще пользуйтесь магией Интэ-Дранайн. Она вам серьезно поможет в бою, хэй-дидл-дидл. Руки используйте попеременно – правая-левая, левая-правая. Так вы быстрее восстановите ману.
– Профессор, в который раз вы помогаете мне, как настоящий друг. Просто не знаю, как вас благодарить.
– Делайте свое дело – вот будет лучшая благодарность. И берегите Марику, – Доппельмобер помолчал. – Знаете, юноша, когда-то я был даже влюблен в эту девочку. Поздняя любовь. Но между нами ничего не было, Марика воспринимала меня просто как друга. Ради нее я готов горы свернуть, дерьмо и молния!
– И я тоже. Теперь, когда Шамуа погибла, у меня осталась только Марика.
– И кукла, юноша. Кукла, которую вы должны хранить, как собственные… сокровища. Ладно, вам надо отдохнуть, да и я что-то устал. Годы, проклятые годы! Идемте, я покажу вам спальню, а сам посплю здесь в кабинете. Обожаю спать среди своих приборов…

* * *

Ночь я проспал спокойно, что удивительно, если учесть мое состояние. Утром Доппельмобер накормил меня легким завтраком и выпроводил через черный ход, еще раз наказав быть осторожнее.
Оказавшись в городе, я первым делом отправился в магазин «Ностромо», где взял свой бонус. Подумав, я остановился на магических перчатках, а свои старые перчатки продал за десять дукатов. Покончив с призом, я отправился в маленькую кузницу, находившуюся недалеко от магазина – я заприметил ее по дороге.
– Можете подправить мою катану, уважаемый? – спросил я маленького юркого кузнеца с бочкообразной грудью культуриста и всклокоченной опаленной бородой. – По деньгам сговоримся.
– Давай глянем, твоя милость, – кузнец взял катану, провел закопченным пальцем по лезвию, покачал головой. – Драконам головы рубили, не иначе. Клинок-то щербатый весь.
– Вот и я о том. Странно, что аргенталь так исщербился.
– Аргенталь? – Кузнец виновато улыбнулся. – Покорный слуга твоей милости, но не аргенталь это.
– То есть как не аргенталь? – Я опешил. – Это катана мастера Ямакаси, самая что ни на есть аргентальная!
– Катана под мастера Ямакаси, – поправил меня мастер. – Видишь, клеймо на клинке? Вроде его клеймо, Ямакаси то есть. Цветок астры и две руны, сплетенные как змеи. Но только правый край клейма пропечатался в стали малость глубже, чем левый. Ямакаси бы такого перекоса не допустил.
– В стали?
– Это гилденхоллский сплав, твоя милость. Серебра в нем чуток, в основном сталь, причем не гномская, легированная, а обычная оружейная, из которой в Лоэле для армии снаряд куют. Почти аргенталь, но не аргенталь. Помягче будет и тупится быстрее. Доспешного врага им рубать не дело. – Тут кузнец понял, о чем я думаю. – А ты, прости за прямоту, как за настоящий за него платил?
– Вроде того, – я вытащил из-за пояса вакидзаши и протянул кузнецу. – Это тоже подделка?
– Она самая, твоя милость. Он, сплав гилденхоллский. Работа хорошая, но не Ямакаси точно. Кто-то из восточных городов делал. Может, Саиро, а может Набуто. Хорошие мастера, но до Ямакаси им еще расти и расти…
– Ладно, поправь клинок, – я постарался выглядеть невозмутимым. – Сколько с меня?
– Два дуката.
– Договорились.
Итак, Шандор меня надул. Или же сукин сын Дарарай оказался хитрее, и хранил в банке реплики. Но если моя катана и вакидзаши – подделки, то когда Дарарай успел их состряпать? На такую работу нужно время, да и мастер должен быть ого-го. Мне пришла в голову неплохая мысль.
– А скажи, любезный, – обратился я к кузнецу, – кто в городе мог бы сделать такие мечи под Ямакаси?
– Я таких тут не знаю, – ответил кузнец, подумав. – Тут с таким оружием вообще никто не работает. Мечи путные делают, секиры, кинжалы. А катаны или сабли в Лоэле никто не кует, истинно говорю.
– Понятно, – я принял оружие, отдал кузнецу деньги и пошел по улице, размышляя над очередной постигшей меня неприятностью. Итак, меч Такео исчез бесследно. Теперь понятно, почему Сламбо так исщербил мне своей железкой все лезвие. Я получил от Шандора умело сделанные подделки. Либо Дарарай, либо Шандор. Надо встретиться с Бэмби и серьезно поговорить. Хотя, какой в этом смысл? На второе ограбление ради меня Шандор верняком не пойдет. О, попал я, попал! Скверная получается вечеринка.
– Вы в этом уверены? – сказал мне Консультант, когда я вызвал его, зайдя в узкий и темный переулок. – Ошибки быть не может?
– Я почему-то доверяю кузнецу.
– Катана из гилденхоллского сплава это, конечно, не аргентальная, но тоже неплохое оружие.
– Я бы хотел получить свое оружие. Настоящий меч Такео.
– Боюсь, это невозможно.
– Вечный предмет снаряжения, – сказал я.
– Вы нашли катану на трупе Такео. Это ваш трофей, но не вечный предмет. Вечными предметами по правилам являются карта локаций, предметы, купленные у Консультанта и получаемые вами в качестве призов по итогам прохождения уровней (кроме зелий и денег).
– Значит, помощи не будет?
– Увы!
– Тогда счастливо оставаться.
– Всего доброго. Зовите, если что.
Консультант исчез. Я постоял еще несколько мгновений в переулке, потом плюнул себе под ноги и пошел дальше. Руки чесались кому-нибудь набить физиономию.
Стоп, а что ты злишься, Осташов! Нет худа без добра. Теперь ты свободен от обещания прикончить Бошана. Конечно, Шандор будет зол, но тебе-то какое дело? Ты подрядился пустить кровь Красному Вепрю в благодарность за свои клинки, а тебе подсунули фуфло. Объяснение предстоит неприятное, но… Сначала надо встретиться с Бэмби.
Хозяин таверны «Веселые горожане» посмотрел на меня, как на шизанутого, когда я спросил о Бэмби.
– О чем это ты? – пробухтел он. – Не знаю, о ком говорить изволишь.
– О Бэмби. Она же Карен.
– Не знаю я никакой Бэмби-Шмемби. Иди отсель по-хорошему, Бессмертными прошу.
– Хорошо, зададим вопрос по-другому, – я сыпанул на стойку дукаты. – Так вспоминаешь?
– Неа, – ответил верзила, глядя на меня нагло и с насмешкой.
– И так не вспоминаешь? – Я прибавил еще горсть золота.
– Слушай, господин хороший, ты мне тут хоть весь пол деньгами усыпь, ничего я тебе не скажу. – Верзила перестал лыбиться. – Ступай себе отсель, мне народ привечать надо.
– Ну, хорошо. Если все же вспомнишь Бэмби, передай ей, что контракт под вопросом. Мечи оказались того, ненастоящие. А подробнее я с ней с глазу на глаз объяснюсь, это уже тебя не касается.
– Ага, ага! Ступай, барин, неча тебе тут делать, здесь народ бедный, голый, босый…
– Да, и вороватый, – добавил я и вышел из таверны.
И все-таки странно, что Бэмби прячется от меня. Что-то странное во всем этом есть. У меня все больше и больше крепло убеждение в том, что события развиваются совершенно непредсказуемо.
– Эх, говорила мне мама, не связывайся с жуликами! – пробормотал я и пошел искать приличное место, где можно было бы пообедать.

* * *

На башне у Королевских ворот восемь раз ударил колокол. Только что закончился развод гвардии у дворца. Я не опоздал. Встав у ворот, я привалился спиной к столбу и поднес к лимцу букет красных роз, который купил у припозднившейся девушки-цветочницы. Может, Артур все-таки докажет мне, что не пустобол, а человек слова, и я увижусь с Марикой…
– Ты здесь? – Мастер появился из-за живой ограды, отделяющей ворота от улицы. – И с цветами. Ждешь невесту?
– Где Марика?
– Не волнуйся, сейчас ты ее увидишь. Но сначала о делах. Башня Теней находится…
– Я знаю, где она находится. Дальше.
– Вы должны быть там ровно в полночь. Остальное будешь делать так, как скажет тебе человек Риската. Амулет у тебя?
– Здесь, – я похлопал себя по груди. – С заданием все?
– Все. Желаю успеха.
– Погоди-ка. А теперь ответь мне, дорогой землячок, на один вопросец – кто убил Шамуа?
– Полагаешь, мне это интересно?
– Это интересно мне. И я думаю, ты знаешь, чья это работа.
– Понятия не имею. Убили и убили, мне-то что за дело?
– Артур, – я с трудом сдержал ярость, – знаешь, о чем я иногда мечтаю? О том, что когда я отправлю тебя обратно в 2008 год, – а я тебя туда отправлю, будь спокоен, – я приеду в твой подмосковный городишко, найду тебя, постою у твоей постельки и загляну тебе в глаза.
– Ты жесток, Леша, – с неожиданной грустью сказал Мастер. – Я думал, ты лучше. Я действительно не знаю, кто убил твою… подружку. Может быть, это дело рук Эрдаля, которого ты кинул. Может быть, агенты Риската поработали. Твоя голова сегодня желанный трофей для многих. Честно, мне жаль девчонку. Ты главное сегодня сделай все, как надо. Очень прошу. Заметь – я прошу. Не приказываю.
– Это не суть важно. Я сделаю то, о чем ты просишь. Не ради тебя, ради дела.
– Вот это мужской разговор, – Мастер хлопнул меня по плечу. – Будь осторожен, агенты Риската могут повести себя непредсказуемо.
– Не волнуйся, я знаю, что делать. Где Марика?
– Трахнуться не получится, Осташов, – со смешком сказал Мастер. – Времени мало. Отложи радости встречи на потом.
Он сделал прощальный жест рукой и исчез в темноте. Я открыл было рот, чтобы еще раз спросить о Марике, но тут за моей спиной застучали каблучки, и ласковые руки обхватили меня за шею.
– Осташов!!!!
– Марика!
Это была она. Моя Марика, мой Ангел Тьмы, самый прекрасный вампироморф из всех, каких только можно себе вообразить. Все те же пышные темно-рыжие кудри, курносый носик, пухлые алые губы, искрящиеся глазищи, чудесная фигурка, упакованная в черную лайку, все тот же хрипловатый страстный голосок. Мы будто вчера с ней расстались. Истинный Бог, я даже не представлял себе, что буду так счастлив снова ее увидеть. У меня на глаза слезы навернулись, честное слово. В течение неполных суток потерять одного близкого человека безвозвратно и обрести вновь другого, которого, казалось, навсегда потерял – это слишком даже для странствующего рыцаря!
– Марика! – Я смотрел в ее лукаво блестевшие в вечернем полумраке кошачьи глазищи и чувствовал, что мое сердце просто переполняет счастье. – Милая моя! Я так без тебя скучал, ты не представляешь.
– Как всегда врешь, зайка, – моя вампиресса выхватила у меня букет роз, втянула ноздрями запах и томно вздохнула. – Не сомневаюсь, что ты ни минуты не был в одиночестве. Спасенные дамы, девушки на единорогах, скучающие баронессы… Сколько раз ты забирался в чужую постель?
– Ни разу, – сказал я (нет, реально, все происходило в моей постели, так что я мог дать такой ответ с полным основанием). – Я пытался тебя освободить, знаешь?
– И чуть не лишился жизни. Мастер сказал мне. Я была в ужасе. Знаешь, зайка, я поняла, что без меня ты рано или поздно свернешь себе шею. Поэтому каждый день пилила чертовых магов, требовала отправить меня к тебе в помощь. В конце концов, я победила… Ты рад мне?
– Не просто рад, – я обнял ее и крепко-крепко поцеловал. – Я счастлив.
– Мой зайка! – промурлыкала Марика, лизнув меня в кончик носа. – Ты стал такой мужественный. Такой сексуальный, мммм! Знаешь, я ведь боялась, что ты меня забыл. Я получала твои записки, но думала, что это всего лишь штучки Мастера. Думала, он просто хочет, чтобы я страдала. Ты ведь мне писал, милый?
– Конечно. А помнишь, что ты мне написала в одной из записок?
– Конечно. Сердца, полные огня, соединяются. – Марика вздохнула и широко улыбнулась, показав мне свои остренькие белоснежные клыки. – Мое сердце просто пылает. Может, пригласишь меня куда-нибудь, где нет посторонних глаз, и есть удобная кровать на двоих?
– С радостью, – тут я подумал, что вести Марику в номер, где недавно была убита Шамуа, просто не смогу, а чтобы найти другой бункер нужно время. – Но мы не успеем с тобой в Башню Теней. Она довольно далеко от города.
– Всего три мили. У нас в запасе куча времени, – Марика совсем по-кошачьи потерлась щекой о мой ламелляр. – Часа два точно есть.
– Милая, я готов плюнуть на задание Мастера и все дни и ночи напролет быть твоим. Но нужно избавиться от всех проблем, прежде чем мы сможем полностью отдаться нашей любви.
– Ты прав. Что планируешь делать?
– У меня есть лошадь. Мы можем поехать верхом.
– Только не на коне. Ты же знаешь, животные меня боятся. Сделаем так: скачи к Башне, а я там тебя нагоню.
– Ты умеешь передвигаться очень быстро?
– И не только это. Осташов!
– Что, милая?
– Только в Кубикулум Магисториум я поняла, как же сильно тебя люблю.
– А я это понял уже давно. Еще до того, как Мастер тебя похитил.
– Правда?
– Истинная, – я поднял два пальца вверх. – Клянусь своими мечами!
– Я просто замучаю тебя своей любовью, – Марика сверкнула глазами и сладострастно облизнулась. – Я так стосковалась по сексу в этих чертовых подземельях, что сходила с ума.
– Честно говоря, я не верил, что Мастер тебя отпустит.
– И я не верила. Видимо, дело очень серьезное, раз он пошел на попятный… Ну что, зайка, если ты не хочешь быстрой и горячей любви, давай начнем работать. Встретимся у Башни Теней. Я люблю тебя.
– И я тебя, – мы обменялись еще одним поцелуем. – До встречи!
– Спасибо за цветы.
Я отошел, глядя на нее и посылая воздушные поцелуи, и тут мимоходом глянул на мой перстень Детекции Магии. Да, он полыхал рубиновым пламенем. Марика, может быть, и в самом деле меня любит, но ее магия до сих пор мне глубоко враждебна. Может быть, в этом нет ничего плохого. А может быть…
Возможно, мне уготовили очередную западню, из которой снова придется искать выход.

* * *

Башня Теней, как я уже упоминал однажды, находилась примерно в трех милях к югу от города, прямо посередине небольшой буковой рощицы, чуть в стороне от дороги. Я выехал из Лоэле с одиннадцатым ударом колокола на Часовой башне и рассчитывал, что дорога займет у меня не более четверти часа. Вскоре я увидел саму башню, точнее ее руины. Сердце у меня забилось – еще никогда я так близко не подбирался к таинственному Рискату.
Арию я оставил в загоне – видимо, овечьем, – недалеко от дороги. Расседлав и стреножив лошадь, я пешком отправился к башне. Идти ночью по пустынной лесистой местности не самое большое удовольствие. В роще ухали совы, в воздухе метались летучие мыши, и я подумал, что одна из них вполне может оказаться Марикой. Однако свою вампирессу я увидел, когда подошел к самой башне. Девушка сидела на глыбе бетона и меланхолично покачивала ножкой, обутой в модный сапог на шпильке.
– Они уже там, – шепнула она мне, когда мы обменялись поцелуем. – Я видела в развалинах огонь. Их там несколько.
– Все, что мне следует сделать, так это отдать им медальон Венсана Уйе, – шепнул я. – Делаем дело и валим отсюда домой. Нас ждет общая ванна, марочное вино и ужин при свечах, большая-пребольшая кровать и много-много любви.
– Надеюсь. Похоже, полночь уже близко. Идем?
Мы направились к башне. Я держал Марику за руку, поскольку никакой тропинке к башне и в помине не было. Здесь все так густо заросло кустарником и колючими сорняками, что только с косой продерешься. Поскольку Марика попросила меня не активировать «Светляк», я доверился ей, так что шли мы медленно. Наконец, впереди показался вход в руины – огромная арка с полуразрушенными скульптурами по бокам и кучей битого камня по бокам. Мы вошли внутрь, и тут Марика сделала мне знак остановиться.
– Будет лучше, если начну говорить я, – прошептала она. – Надо оценить обстановку. Если это просто агенты, тогда проще. А если сильный маг, могут быть неожиданности.
– Ну, мага-то мы быстро расколем, – я стянул с руки перчатку и посмотрел на перстень. Камень буквально рдел красным пламенем. – Но, твоя правда. Действуй, сестра!
– Сестра?
– Есть такой… такая книга. Пошли?
Мы полезли через кучи щебня и колотого кирпича внутрь. Башня Теней оказалась огромным сооружением, внутренний двор был не меньше двухсот метров в диаметре. С места, куда мы с Марикой вышли, был хорошо виден горевший в центре двора костер. Я почему-то вспомнил свои приключения на старом кладбище в Лоэле, и по хребту у меня пробежал неприятный холодок.
– Трое, – шепнула Марика, мистически сверкнув глазами. – В случае чего, мы должны с ними справиться.
У костра и в самом деле сидели три человека. Мгновение спустя один из них быстро встал и замер неподвижно.
– Заметили, – сказала Марика. – Стой здесь, иду на разведку.
– Ну, уж нет! – запротестовал я. – Только тебя нашел, и снова рисковать. Идем вместе, сахарная моя.
Рискатовские подручные уже были на ногах – все трое. Я видел только темные силуэты на фоне пылающего костра. Мы с Марикой вошли во двор и остановились в десятке метров от ожидавших нас агентов.
– Кто здесь? – спросил негромкий женский голос.
– Это мы, – ответила Марика. – Мы принесли амулет.
– Очень хорошо, – произнес голос, который показался мне до боли знакомым. – Идите сюда, только без глупостей. Мы тоже оружие не ради забавы носим.
– Эрдаль? – спросил я, еще сомневаясь, правильно ли я определил, кто с нами говорит. – Неужто ты?
– А, рокарец! – В голосе эльфа послышалось удовлетворение. – Хорошо, что ты здесь. Учитель будет доволен. Он давно хочет с тобой встретиться.
– Хочешь сказать, сам Рискат здесь?
– Об этом позже. Давай сюда амулет Венсана Уйе.
– Да на здоровье, – я снял с шеи медальон и направился к костру. Попутно разглядел спутников Эрдаля. Мне показалось, что это девушки. Обе одеты на манер то ли японских ниндзя, то ли арабских фидаинов – красные широкие шаровары, широкие куртки с облегающими рукавами, лица замотаны шарфами, на головах капюшоны, на ногах сандалии. Похоже, это ассасины, нужно быть очень осторожным, тем более, что у каждого из красных ниндзя за спиной висели по два коротких чуть искривленных меча-скимитара. Эрдаль стоял, скрестив руки на груди, и очень скверно улыбался. Я подошел ближе, протянул ему амулет.
– Ну вот, мы с тобой снова встретились, Бургиньон, – сказал эльф, забирая у меня медальон. – Не ожидал?
– Да мне как-то плевать на тебя, Эрдаль. Ты получил медальон, а говорить нам с тобой не о чем.
– Со мной – возможно. Тебе удалось поначалу заморочить мне голову, но потом ты повел себя, как трехлетнее дитя. Разве твой Мастер не говорил тебе, болвану, что никому нельзя доверять?
– О чем это ты, дурашка?
– Вот о чем, – один из ассасинов шагнул ко мне, стянул шарф с лица, и я узнал Карен-Бэмби. – Узнаешь, умник?
– Ты? – Я был поражен до крайности. – Ты что тут делаешь?
– То, что и должна делать – служу своему господину, Шамхуру Рискату. Я – фешаи, воин Учителя. Знаешь, сколько раз я сдерживалась и не позволяла себе перерезать тебе глотку? Благодари мастера Риската, только благодаря нему ты до сих пор жив.
– С чего это такая нелюбовь, а, Бэмби? Я, помнится, помог тебе. Благодаря мне ты вступила в Боевое Братство. Чем я провинился перед тобой?
– Моя сестра, – глаза Карен сузились. – Моя сестра Мими из-за тебя оказалась в каторжной тюрьме.
– Рена? О, черт, блондинка из Балка! Та, что была с Шукрой. И ты… – только тут я понял, какой же я идиот. – Карен Рена. Да уж, тесен мир!
– Когда стало ясно, что Арне Бургиньон – настоящий Арне Бургиньон, – сгинул бесследно, – начал беззаботным тоном Эрдаль, – Учитель решил использовать кого-нибудь из наших агентов в Уэссе или Авернуа. Выбор пал на Карен. У нее было другое задание – проникнуть в Боевое Братство и разобраться с Бошаном. Учитель не прощает тех, кто путался у него под ногами, а Бошан сильно расстроил наши планы в Орморке. На время Карен приехала в Уэссе – ради Салданаха стоило пойти на риск, да и в Братстве ей дали задание разобраться с упырем в Нолси. Мы уже тогда знали, что кукла у Салданаха. А тут ты объявился. Саламэль сразу тебя узнал, он видел тебя в Корунне и понял, что ты не Бургиньон. Дальнейшее было делом техники, мальчик – Карен смогла втереться к тебе в доверие, ты раздобыл у Салданаха куклу, и вот мы все вместе, и нас ждет очень интересный вечер.
– А медальон?
– Думаешь, учитель Рискат такой же дурак, как и ты? – Эрдаль противно засмеялся. – Этот медальон ничего не стоит. А вот подброшенная твоему тупому имперскому магу идея прислать на встречу именно тебя блестяще себя оправдала. Ведь кукла у тебя. Я чувствую ее эманацию. Сначала учитель подумал, что ты положил ее в банк Михельдорферов – мы проследили, как ты туда входил. Но в банке ее не оказалось, ты был не так глуп. А потом мы не нашли ее в твоем номере в гостинице, значит, ты все время держишь ее при себе. Девочка твоя меня узнала, обрадовалась…
– Так, значит, Шамуа вы убили? – Я выхватил катану из ножен. – Ах ты, падла ушастая!
– Леша! – крикнула Марика, но было уже поздно.
Я бросился на Эрдаля, и эльф не успел ни увернуться, ни спрятаться за ассасинок. Катана, хоть и паленая, легко развалила его череп пополам. Однако я даже не успел обрадоваться такому точному удару – меня вдруг с неудержимой силой потянуло вверх, в мгновенно сгустившуюся над нами черноту. Коротко и пронзительно закричала Марика, и все заглушил тяжелый оглушающий рев. Ноги мои оторвались от земли, непостижимая силища подхватила меня и бросила в бешено крутящуюся воронку, после чего я лишился сознания.

Глава пятнадцатая.
Лабиринт Ас-Кунейтра

В моем интерефейсе карта этой локации не обозначена 

Эвона, как меня шарахнуло!
Я ощупал лоб, охнул от боли. Шишка была здоровенная, но крови не было. Пустяки, бывает хуже.
– Дай мне! – услышал я голос Марики.
– Ой, холодно!
– Это всего лишь мокрый платок, – Марика провела ладонью по моим волосам. – Ничего страшного, милый.
– Где мы?
– В клетке.
– Реально, что ли? – Я повертел головой и понял, что моя вампирша не шутит. Мы действительно были заперты в большой железной клетке, а клетка стояла посередине весьма изысканного дворика в восточном стиле, что-то вроде Львиного дворика дворца гранадских султанов. – Точно. Детки в клетке, картина маслом…
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Марика.
– Нормально. Голова немного гудит. А что собственно случилось?
– Нас втянуло магическим смерчем в портал, открытый Рискатом для своих агентов. Похоже, мы сейчас в его резиденции в Альбарабии. Знаешь, сначала я разозлилась на тебя, а потом поняла, что это с самого начала была ловушка.
– Т-а-ак, – протянул я. Тут до меня дошло, что пока я был в отключке, у меня забрали оружие, все мои кольца и амулеты, кроме перстня Детекции Магии и «Светляка». Ламелляр и перчатки почему-то были на мне (неужто и тут придерживаются правил Главного Квеста?). Но главное, у меня забрали мой спорран. С куклой.
– Марика, – прошептал я, – кукла исчезла.
– Поздравляю тебя, зайка.
– М-мать! – вздохнул я. – Вот они, чудеса-пророчества! Вот и слушай этих эльфов…
– Вы правы, юноша, не надо было никого слушать, – ответил мне звучный и очень знакомый голос.
Мужчина был не один – за его спиной держались две фешаи, вооруженные на японский манер, двумя мечами. Я встал с пола клетки, подошел к решетке, чтобы получше рассмотреть незнакомца. Вполне восточный типаж. Сухое скуластое лицо, бритая голова, темные глаза, сросшиеся брови, орлиный нос, седеющая аккуратно подстриженная бородка. Одет он был в белоснежный бурнус, богато расшитый золотой нитью. Походка, движения, осанка, опять же бородка эта… И тут я внезапно понял, где я мог видеть его раньше.
– Шандор? – спросил я, проверяя свою догадку.
– А, ты меня узнал! – Мужчина был доволен. – Ты наблюдателен. Только меня зовут не Шандор. Догадываешься, кто я?
– Понятно, – я ощутил неприятный холодок в животе, посмотрел на перстень. Камень в перстне стал винно-алым. – Учитель Шамхур Рискат, как я понимаю?
– Я рад встрече с тобой, Алекто, – сказал маг. – Без иронии рад. Ты очень долго доставлял мне хлопоты. Сначала история с Шукрой. Потом Орморк. Теперь вот кукла. Хвала высшим силам, справедливость восторжествовала.
– Что тебе от меня нужно?
– От тебя? Больше ничего. Ты сделал то, чего я от тебя ожидал. Ты принес мне куклу Меаль, прямо в руки, – Рискат выпростал из складок бурнуса левую руку, и я увидел, что он держит в ней мою эльфийскую куклу. – Она прекрасна, правда? Это ведь моя работа, Алекто. Когда у Заламана и Нуир-Эгатэ родилась дочь, я сначала не придал этому значения. Но высшие силы сказали мне, что мое могущество разрушит плод любви человека и эльфийки, и я не мог не принять меры. Так маленькая милая девочка превратилась в маленькую милую куклу. Салданаху довольно долго удавалось морочить мне голову, но, в конце концов, и этот старый мошенник просчитался. Он ведь принял тебя за Нанхайду, так? За героя древних эльфийских пророчеств, который должен в конце времен явиться в мир из ниоткуда и спасти дочь Заламана и Нуир-Эгатэ от козней злого мага – от моих козней, ха-ха-ха-ха!
– Ты хочешь уничтожить Меаль?
– Уничтожить? – Рискат перестал улыбаться. – Какого ты обо мне мнения, человечек! Если хочешь знать, я отношусь к этой девочке как к собственной дочери. Да-да, не делай удивленную рожу. Я любил Нуир-Эгатэ, а она предпочла мне этого прекраснодушного дурачка Заламана. Теперь в моих руках кровь Нуир-Эгатэ, и я смогу положить начало новой династии великих правителей – тех, что объединят под своей рукой все земли на запад и восток, на юг и на север! Я создам Империю Истинного Пути, объединив естественное и сверхъестественное под единым правлением. Шамхур Рискат станет Демиургом, создавшим новый мир.
– У тебя мегаломания, ты это знаешь?
– У меня власть. Она и сейчас велика, но скоро будет и вовсе неограниченной. Став королем возрожденного Алдера, я получу доступ к древним магическим секретам эльфов и сокрушу Империю… Впрочем, тебе-то какое дело до моих планов? Тебе следует подумать о своей судьбе.
– А что тебе до моей судьбы?
– Тебя все надувают, друг мой. Салданах передал тебе куклу, но не сказал самого главного – став мужем Меаль, ты никогда бы не смог вернуться обратно в свой мир.
– Это почему? – Я с ужасом понял, что Рискат говорит правду.
– Потому что ты стал бы королем Аэндр-Тоэль. Слишком большой фигурой в этом мире, если ты понимаешь. И Мастер тебя надул. Он ведь прекрасно понимал, что я не настолько глуп, чтобы требовать у него ставший бесполезным артефакт. Подставил тебя твой хозяин. А ты всем веришь.
– И тебе я поверил… Шандор. Почему ты подменил мои мечи?
– Прости, хотел сделать приятное девушке. Твои катана и вакидзаши так понравились Карен… словом, я сделал магическую копию, а оригиналы отдал ей. Кстати, ты меня удивил – я ожидал, что ты спрячешь куклу в банке Михельдорферов. Видимо, она тебе очень понравилась, и ты все время таскал ее при себе. Жаль, что я не знал этого раньше. Но хочу тебе сказать, из-за тебя я впервые в жизни ограбил банк. Это было волнительно.
– Рискат, ты убил мою Шамуа.
– Клянусь, не я, – маг приложил ладонь к сердцу. – На мне нет крови этой девочки. Я противник ненужного кровопролития. Это Эрдаль. Кстати, я благодарен тебе, что ты прикончил его. Этот недоумок больше не будет путаться у меня под ногами и строить из себя будущего короля эльфов.
– Что теперь, Рискат?
– Все. – Маг развел руками. – Я получил то, что искал. Последний, главный артефакт у меня в руках. А твоя роль окончена. Ты больше никому не нужен.
– Ты убьешь нас?
– Дай подумать. Убить тебя просто так было бы неинтересно, мальчик. Достаточно мне взмахнуть рукой, и ты превратишься в пепел. Про твою подружку-проминжа я и говорить не хочу. Но Карен… – Рискат посмотрел на свою фешаи. – Она очень хочет встретиться с тобой еще раз.
– Вот как? – Я был удивлен. – Неужто я ей так глянулся?
– У нее к тебе есть счетец, Алекто. Она мечтает отомстить тебе за сестру. И я подумал, что неплохо бы устроить маленькое состязание. У тебя репутация хорошего бойца и чертовски везучего авантюриста. Знаешь, я готов вернуть тебе свободу и даже наградить тебя, если…
– Что «если»?
– Взгляни туда, – Рискат показал рукой на торчащую над верхушками кипарисов вершину огромной пирамиды, багровую в лучах начавшегося заката. – Это Ас-Кунейтра, место, которое заставляет меня думать о вечности. Когда-то, в глубокой древности, ее построил один великий царь, бывший еще и великим магом. Он рассчитывал, что Ас-Кунейтра станет его вечным домом, но немного переборщил с магией и… Подземелья Ас-Кунейтры – хорошее испытание для всякого, кто считает себя боевым парнем. Так вот, давай заключим сделку. Если ты и твоя вампирша выберетесь из лабиринта Ас-Кунейтры, я отпущу вас на все четыре стороны.
– А причем тут Карен и ее месть?
– Притом. Карен попробует помешать вам. – Рискат сделал Карен приглашающий жест, и она шагнула вперед. – Вместе с ней пойдет Лайла, – маг щелкнул пальцами, и вторая фешаи, стоявшая за его спиной, поклонилась и шагнула к клетке. Я увидел ее лицо. Лайла была негритянкой, потрясающе красивой, но глаза у нее были неожиданно-голубыми. И эти звериные прозрачные глаза смотрели на меня с ледяной жестокостью. – Но еще, я бы хотел проверить, насколько проминжи Империи могут сравниться с моими в бою. Жаль, что вы не догадались захватить с собой парочку людомедов. Придется вам самим сражаться с моими гноллами.
Рискат взмахнул рукой. Над двориком повисло несколько темных колышущихся сгустков, которые быстро материализовались и превратились в фигуры четырех воинов, одетых и вооруженных на древнеегипетский манер – короткие льняные юбки, ожерелья на шее, в руках длинные копья с зазубренными наконечниками. На головах воинов были золотые закрытые шлемы в форме головы шакала, но я с ужасом понял, что и под шлемами скрываются такие же шакальи обличья. Гноллы были неподвижны, как статуи, но я мог слышать их шумное собачье дыхание.
– Отлично, – сказал я, вытерев выступивший на лбу пот. – Драка так драка. Все лучше, чем сидеть в этой клетке. Верни мне мое оружие, и можно начинать.
– Оружие? – Рискат удивленно на меня посмотрел. – Кто сказал про оружие? Никакого оружия, мальчик. Только немного пищи и воды. Твое оружие – это твоя удача. Обмани смерть, которая будет ждать тебя на каждом шагу в лабиринте. Если с первым лучом рассвета вы выберетесь из лабиринта, ты докажешь мне, Шамхуру Рискату, что ты достоин своей славы. И я первый произнесу твое имя с уважением.
– Может, заключим пари, Рискат? Я мочу твоих лакеев, выбираюсь из лабиринта, а ты возвращаешь мне куклу?
– Ты так уверен в себе? Нет, дорогой друг Алекто, судьба куклы теперь не обсуждается. Она моя. А ты всего лишь борешься за свою жизнь. Если ты откажешься от испытания, я просто отдам тебя Карен.
– Какую же награду ты мне обещаешь за победу в состязании?
– Жизнь и свободу. И еще, можешь взять себе все, что найдешь в лабиринте Ас-Кунейтры. Ну, так как, принял решение?
– Марика, что будем делать? – спросил я вампиршу.
– Я пойду за тобой куда угодно.
– Похоже, у нас никаких шансов.
– Мне надоело сидеть в клетке, Осташов. Давай определяться.
– Ладно, – я проглотил застрявший в горле ком и повернулся к Рискату. – Имей в виду, Рискат, мы выберемся из лабиринта, и я загляну к тебе на огонек, чтобы рассчитаться за все.
– Я буду ждать, – Рискат трижды хлопнул в ладоши и выкрикнул: – Тайранах барра дурро!
Темно. Страх Темноты накатил на меня с такой силой, что я закричал.
– Чего вопишь? – услышал я недовольный голос Марики, и из мрака на меня уставились два горящих зеленых глаза.
– И в самом деле, – пробормотал я. – Люмен!
«Светляк» вспыхнул, и теперь я мог оглядеться. Мы с Марикой стояли на дне какого-то огромного колодца. Кругом сплошная каменная кладка, никаких признаков выхода. Под ногами – песок, усеянный камешками и истлевшими человеческими костями. Я увидел небольшую тряпичную сумку, схватил ее. В сумке оказались тыквенная бутылка с водой и пара хлебцев.
Подняв глаза, я увидел, что колодец уходит вверх на неопределенную высоту. Из стен торчали балки, кое-где они пересекались крестом, со стен свешивались длинные плети вросших в древний камень белесых растений, похожих на лианы.
– Похоже, нам наверх, – сказала Марика.
– Ты уверена?
– Уверена.
– Слушай, я не акробат. Как тут вообще можно добраться до этих балок?
– Надо пробовать, – заявила Марика и полезла по отвесной стене наверх.
Я совсем забыл, что моя красавица – вампир. Когда-то и сам я так же лазал по отвесным стенкам на одном из уровней Инферно. Между тем Марика ловко добралась до нижних балок, встала на одну из них и сбросила сверху длинный побег лианы.
– Хватайся и лезь! – крикнула она. – Она тебя выдержит, не сомневайся.
Со времени учебы в школе я не лазал по канату. Да и в школе у меня с этим было туго. Обезъяней ловкостью я никогда не отличался. Но тут я вскарабкался без особых проблем, потом, правда, сообразил, что тут не обошлось без магии – все-таки на мне были перчатки Короля Воров, дававшие мне бонус ловкости. Отдышавшись, мы полезли дальше. Тут лиан было много, и я, перебираясь с одной лианы на другую, добрался до массивной балки, соединявшей стенки колодца. Встал на балку и увидел, что в противоположную стену вмазаны железные скобы, лесенкой идущие наверх.
– Вот и выход, – промурлыкала Марика. – Что стоишь, Осташов? Иди сюда.
Я посмотрел на балку – она была сантиметров двадцать шириной, и до Марики было метра три. Лиан под рукой не было, ухватиться было не за что. Я с ужасом понял, что ни за что не перейду по этой балке на ту сторону.
– Чего стоишь? – буркнула Марика.
– Я не могу, – сказал я, стараясь не глядеть вниз. – Голова кружится.
– Ох, Осташов, умеешь ты развлечь девушку! – Марика быстро стянула с себя кожаную курточку, оставшись в символическом бюстгалтере. – Переведу тебя за ручку. Лови!
Я поймал рукав куртки с четвертого раза. Марика держала второй рукав, и я не был уверен, что девушка удержит меня, если я сорвусь с балки – но все-таки пошел вперед.
– Ах! – вздохнула Марика, когда я оказался в ее объятиях. – Не самое лучшее место для интима, ты не находишь?
– Ты бы удержала меня, если бы я свалился?
– Конечно, ты же мое сокровище, – Марика наградила меня долгим страстным поцелуем. Правда, пресекла попытку запустить пальцы ей под бюстгалтер. – Пошли дальше. Здесь холодно.
Марика надела куртку, и мы полезли дальше. Забраться по скобам наверх было делом пары минут, и скоро мы выбрались из колодца в большую пещеру с песчаным дном. Здесь начинался вырубленный в скале тоннель с креплениями из массивных деревянных свай. Дерево было источено червем, и выглядели эти крепления очень ненадежно.
– Дай глотнуть, – Марика взяла у меня флягу, напилась, довольно охнула. – Интересно, что там впереди.
– Ничего хорошего, я думаю.
– Слушай, хочу тебя спросить. Эта Карен… Что у тебя с ней было?
– Ничего. И слава Богу. Я ей помог в одном деле, а она… Знал бы, своими руками удавил.
– У тебя будет такая возможность. Идем?
Тоннель был коротким – метров тридцать, не больше. Он привел нас к каменной двери, на поверхности которой были вырезаны письмена, напоминающие древнеегипетские.
– «Входящий пусть очистит сердце перед изображением богов», – прочел я. – И что это значит?
– Сейчас узнаем, – Марика толкнула дверь, и она открылась.
За дверью оказалось что-то вроде маленького заупокойного храма. Вырубленный в скале зал имел изящную колоннаду вдоль стен, а в промежутках между колоннами стояли полуразрушенные статуи из желтого и белого песчаника. Воздух был сухой, пахло горячим камнем. Зрелище было прикольное, я почему-то сразу вспомнил фильмы про Индиану Джонса.
– Марика, – сказал я, когда мы углубились в зал, – надо быть очень осторожным. Тут могут быть ловушки.
– Что ты предлагаешь?
– Методику сталкеров, – я начал собирать в сумку камни, которых на полу зала валялось в избытке.
– Разумно, – похвалила Марика. – Ты сильно поумнел со дня нашего знакомства.
Когда сумка наполнилась, мы пошли дальше. У выхода из зала стояли две статуи – одна изображала нагую женщину в высоком шлеме с рогами, вторая мужчину в мантии и с посохом в руке. На голове у мужчины была корона, похожая на перевернутое ведро.
– Почему женщин всегда изображают голыми, а мужиков одетыми, а, Осташов? – спросила Марика, глядя на статуи.
– Наверное, потому, что на голых женщин интереснее смотреть, – сказал я. – Помнишь слова на двери? Надо думать, эта парочка какие-то боги. Что означает «очистить сердце»?
– Может, нужно что-нибудь сказать?
– Погоди, – мне на глаза попалось блюдо для приношений, стоявшее на маленьком алтаре как раз между статуями. – Думаю, нужно что-нибудь им пожертвовать.
– А что у нас есть?
– Ничего. Только вода и хлеб.
– Негусто. Что будем делать?
– Давай предложим богам хлебец. Они, я так понимаю, ничего не ели уже несколько тысячелетий.
Я достал один из хлебцев и положил на блюдо. И тут случилось то, чего я не ожидал. Внутри горы что-то загрохотало, и справа от нас, в стене открылся низкий проход, в который, по всей видимости, нам следовало идти.
– Получилось! – обрадовалась Марика. – А этот выход, значит, ложный. Хитро придумано.
– Пошли, не будем терять времени, – я взял девушку за руку, и мы вошли в проход.
Меня охватило какое-то странное лихорадочное возбуждение. Сто пудов, что именно так чувствуют себя всякие археологи и искатели сокровищ, попавшие в какую-нибудь древнюю гробницу. Радоваться, в сущности, было нечему, мы только начали нашу битву. Но пока у нас с Марикой все получалось, и это было здорово.
– Момент, – сказала Марика, когда мы миновали проход и вышли в новый зал. – Надо пометить вход. Кто знает, может нам придется возвращаться той же дорогой.
Она провела пальцем по камню, оставляя какой-то светящийся замысловатый знак. Свечение быстро погасло, и знак исчез, но я понял, что дело сделано.
– Без тебя я бы реально пропал, – сказал я Марике.
– А ты в этом сомневался, зайка? – хмыкнула вампирша. – Смотри, тут какие-то зверюги!
Зал был огромный, видимо, это была парадная часть поминального храма, в который мы попали. Нам предстояло пройти между двумя рядами установленных на каменных пьедесталах искусно высеченных крылатых сфинксов с женскими головами. Статуи отлично сохранились, и зрелище было внушительное.
– Не нравится мне тут, – шепнула Марика, когда мы пошли по аллее между сфинксами. – Чувствую сильную магию.
Я стянул перчатку и глянул на перстень. Камень светился красным огоньком, но это могла быть реакция на магию Марики. Впрочем, мои сомнения через секунду исчезли совершенно.
Аллея вела прямо к выходу, а у выхода стоял еще один крылатый сфинкс – на этот раз с мужской головой. Так вот, я увидел, как статуя ожила. Каменный сфинкс поднялся на лапы, расправил крылья, в глазах статуи зажглись алые огоньки. Послышалось глухое рычание.
– Назад! – крикнул я.
Сфинкс спрыгнул с пьедестала и пошел прямо на нас, припадая к земле – ну прямо тебе, крадущийся к добыче лев. Ясен пень, намерения у стража подземелья были самые недружественные. Может, решил, что мы собираемся приставать к его каменным подружкам? Марика вскрикнула, видимо, каменная тварь ее испугала. Сфинкс на секунду остановился, начал бить длинным хвостом по плитам пола. А я…
А я увидел неподалеку от себя большую глыбу, видимо когда-то упавшую со свода храма. Попробовать, что ли, штучки, которым меня научил Доппельмобер?
Глыба послушно поднялась в воздух и я, наслаждаясь своим могуществом, послал ее прямо в голову ожившего сфинкса. Раздался грохот, глыба разлетелась в пыль – и голова ожившего монстра тоже. Эффект превзошел все мои ожидания.
– Ветер Инферно! – Марика посмотрела на меня влюбленными глазами. – И где это, милый, ты научился таким штукам?
– Ты же сама сказала, что я сильно поумнел со времени нашего знакомства, – сказал я не без гордости. – Путь открыт, мадемуазель. Не желаете ли продолжить путешествие?
– Как же я тебя люблю, Осташов! – вздохнула Марика, взяла меня под руку, и мы походкой гуляющих влюбленных прошли мимо поверженного стража к выходу из зала.

* * *

В последующие два часа ничего особенного с нами не просходило. Мы бродили по огромному заупокойному храму, новых попыток напасть на нас местные демонские силы не предпринимали. Попутно мы обнаружили очень важную подсказку – на стене одного из залов был изображен план всего погребального комплекса Ас-Кунейтры с названиями залов. Так мы узнали, что вход в мемориальную пирамиду Канефута – так звали великого царя, построившего этот лабиринт, – находится в Зале Плачущих Масок.
– Поэтичное название, – сказала Марика. – Этот Канефут был человеком утонченным.
– И очень сентиментальным. Вот, смотри, здесь написано, что из Зала Плачущих Масок путь ведет в гробницу тещи царя Канефута, царицы Ранебы.
– Ну и что?
– Как-то с трудом представляю себе парня, который построил гробницу для собственной тещи. Разве только на радостях, что она, наконец-то, преставилась… Идем?
Зал Плачущих Масок оказался маленьким и очень красивым. Стены здесь были выкрашены в синие и золотистые тона и украшены резными розетками, внутри которых блестели золотые маски. Из глаз масок выкатывались капельки воды и падали в чаши из резного порфира, на каждой из которых было высечено имя – видимо, имена упокоенных в этой гробнице знатных родственников царя Канефута. Маски плакали по усопшим хозяевам гробницы уже не одно тысячелетие. Выход из зала был перекрыт золоченой ажурной решеткой, но мне удалось довольно быстро открыть замок при помощи шпильки, которая нашлась у Марики. Из зала мы попали на лестницу, ведущую под землю, и вскоре оказались у входа в гробницу царицы Ранебы.
В гробницу вел широкий коридор с неизменной колоннадой в виде стеблей папируса – прямо тебе древнеегипетские мотивы! Вход в гробницу был перекрыт кирпичной кладкой, но я без труда развалил ее, зарядив в нее увесистым валуном, причем даже к магии не пришлось прибегать.
Да, видать, крепко царь Канефут уважал свою тещу! Золота в гробнице было немерено. Даже роспись на стенах была сделана золотой краской. Марика в восторге разглядывала наваленные на столиках вдоль стен драгоценные украшения, а я тем временем обследовал гробницу на предмет какого-нибудь оружия или подсказок, куда нам идти дальше. Ни того, ни другого в усыпальнице августейшей тещи не было – только разная женская дребедень, начиная с полированных золотых зеркал и заканчивая благовониями в резных флаконах. Я заметил, что Марика засунула в карманы куртки несколько приглянувшихся ей драгоценных бирюлек, а потом переключилась на склянки, расставленные на крышке внушительных размеров сундука.
– Фу! – поморщилась она, понюхав содержимое глиняного кувшинчика. – А эта дрянь тут зачем?
– Дрянь? – Я взял у нее кувшинчик, потянул носом. – Э, да это же нефть! Очень ценная находка, лапочка.
– Почему это?
– Потому что она хорошо горит. Посмотри, нет ли тут еще таких кувшинчиков.
Марика отыскала еще один кувшинчик с нефтью – видимо, горное масло использовали для бальзамирования. Попутно удалось найти длинную веревку из ротангового волокна. Полезная вещь, может пригодиться в подземельях. Марика сложила все это добро в одну из корзинок, выбросив из нее золотые и бронзовые украшения. Я попытался открыть каменный саркофаг царицы, но силенок не хватило. Крышка была ну очень тяжелой. Впрочем, я и не рассчитывал, что в саркофаге может оказаться что-нибудь полезное. Вряд ли в захоронении женщины окажется оружие или доспехи. Надо было идти дальше.
Из погребальной камеры царицы Ранебы мы с Марикой выбрались в величественный зал с огромными колоннами из красного гранита. Здесь повсюду стояли статуи мужчин, женщин и даже детей. Я понял, что мы очутились в мемориальном зале, где находятся скульптурные изображения всех захороненных в пирамиде покойничков. Глаза у статуй были сделаны очень искусно, и мне, признаться, стало не по себе под их взглядами. Впрочем, статуи и не думали оживать, и мы спокойно добрались до нового зала. И вот здесь я понял, что нашей безмятежной прогулке по некрополю пришел конец.
Этот зал оказался местом, где хоронили придворных – я так понял, это их статуи стояли в соседнем зале. Едва мы переступили порог, как раздаля шорох сдвигаемых каменных плит и злобное шипение, словно в зале зашевелились невидимые змеи.
– Мумии! – крикнула Марика. – Черт, да сколько их!
Я и сам к этому моменту разглядел негостеприимных хозяев. Кадавры со зловещим бормотанием лезли из каменных саркофагов, расположенных рядами по залу, и их действительно было много. Гораздо больше, чем мне бы хотелось. Несколько раскачивающих обмотанных пыльными бинтами фигур уже ковыляли в нашу сторону, шипя и протягивая к нам руки.
Я не стал особо заморачиваться, как быть. Поднял заклинанием Интэ-Дранайн увесистую каменную плиту, когда-то бывшую часть крышки одного из саркофагов, и послал ее в приближавшихся мертвецов. Мумии разлетелись как кегли в боулинге. Одна из них лишилась головы, вторая ноги, остальные все же поднялись на ноги и опять побрели в нашу сторону. Помня, что мне говорил Доппельмобер, я применил заклинание Воспламенения, и эффект был просто супер – ближайшая ко мне мумия вспыхнула веселым оранжевым пламенем и, сделав несколько судорожных шагов, свалилась в пыль. Марика тем временем продемонстрировала навалившимся на нее кадаврам безупречную технику рукопашного боя – сбила одного с ног подсечкой, сделала сальто, оказавшись за спинами тупых жмуров, и раскидала их великолепно поставленными ударами ногой. Я добавил в эту драку немного огоньку – в прямом смысле, и наши покойнички затрещали в веселом оранжевом пламени, пока не превратились в кучки обугленных мослов. Однако до победы было далеко, подземелье буквально кишело нежитью.
– Где корзинка? – крикнул я Марике.
– Вот! – Вампирша показала на наш багаж, оставленный ею у входа.
Я вытащил один из кувшинов с нефтью и подождал, пока мумии не собьются в толпу, очень напоминающую кульминационное нашествие зомбаков в дешевых фильмах ужасов. Когда я счел, что массовка получилась достаточно плотная, размахнулся и кинул кувшин в ее середину, а потом поджег нефть заклинанием. Получилось даже лучше, чем я ожидал – пропитанные бальзамическими смолами бинты мумий вспыхивали мгновенно и жарко. С десяток засушенных ребят в момент окутались ярким веселым пламенем, а остальные продолжали тупо лезть прямо в бушующий огонь. Чтобы усилить эффект, я поднял еще одну каменную плиту и зарядил ей в толпу охваченных огнем кадавров. Горящие головы, руки, ноги и миллионы искр взлетели до самого свода зала. После такого великолепного залпа осталось только разобраться с несколькими потерявшими ориентацию парнями, которые разбрелись по залу, словно слепые. Поле боя осталось за мной и Марикой.
– Дорогой, да ты просто элементальный маг! – восхитилась вампиресса, глядя, как догорают по залу куски мумий. – И где ты этому научился, позволь спросить?
– У твоего друга Доппельмобера. Молю за него всех богов. Царский подарок он мне сделал, просто царский! Пусть в его кружке всегда будет лучшее пиво, а в его постели – самые красивые девки в Лоэле!
– Щедрое пожелание! – одобрила Марика. – Всей душой присоединяюсь, особенно в той части, где про девок. Засиделся милый Доппель в холостяках…Там еще мумии.
– Ничего, сейчас я с ними разберусь.
На зачистку подземелья у меня ушло минут десять. Когда с последним уродом было покончено, я решил обследовать саркофаги, и не напрасно. В одном из захоронений покоился воин, и я отыскал в саркофаге отличный боевой топор – что-то вроде франкской франциски с полукруглым лезвием и длинным граненым шипом на обухе. Кроме топора, в саркофаге лежал маленький круглый щит, покрытый искусной чеканкой. Оружие было в полном порядке, я лишь стер с него вековую пыль. Марика между тем обследовала ящики для погребальных принадлежностей у стены зала и отыскала еще два кувшинчика с нефтью. У меня впервые за все время появилась уверенность, что мы все же выберемся из проклятого лабиринта живыми.
– Теперь они нас легко не возьмут, – сказал я, несколько раз махнув топором. – Я не я буду, но заберу у этой стервы мои катану и вакидзаши.
– Осташов, я просто обожаю тебя, – Марика подкрепила свои слова нежным поцелуем. – Смотри, я нашла чудесный перстень с алмазом. Оставлю его себе.
– Ты заслуживаешь, чтобы тебя осыпали бриллиантами с головы до ног, – тут я вспомнил про Эль-Шабу. Бедный болтливый камень сейчас у Риската, и я, похоже, никогда больше не услышу его занудных сентенций. – Знаешь, пора сваливать отсюда. Тут нечем дышать.
Едкий дым от горящих мумий в самом деле наполнил зал, и нужно было торопиться, иначе мы могли серьезно надышаться этой копотью. Мы бегом пересекли поле битвы и оказались у выхода в очередной коридор. Тут нас ждал сюрприз – едва мы вошли за порог, пол с грохотом провалился, открыв бездонную яму длиной метров в пять. И вот тут Марика меня реально удивила. Прихватив из корзины ротанговую веревку, она перемахнула одним прыжком через яму и с той стороны бросила мне конец. Дальше все было просто – я привязал веревку к торчащему из стены железному кольцу для факела, перебрался через яму, и Марика, опять перепрыгнув яму, отвязала веревку. Мы могли идти дальше.
Коридор закончился вырубленной в камне лестницей, в конце которой мы уперлись в очередную дверь, покрытую письменами. Вырубленный в камне текст был следующего содержания:

«По велению царя царей Канефута, в 34 год Ястреба, 
с благословения жрецов Божественной Дюжины 
запечатываю вход в Обитель Неспящих словом и камнем» 

– Вот мы и пришли, – сказал я, чувствуя, как меня пробирает неприятная дрожь. – Все это были цветочки. Обитель Неспящих – короче, гнездо нежити, понимаешь?
– Меня этим не испугать, – с апломбом сказала Марика. – Я сама вроде как нежить.
– А я вот нет. Уже побыл вампиром, хватит. Что-то мне не в кайф веками бродить в этих подземельях, алча крови. Но другого пути все равно нет. К тому же, как я понимаю, там нас уже ждут прихвостни Риската.
– Ты можешь открыть дверь?
– Здесь написано, что надо назвать тронное имя царя, по повелению которого запечатан вход. Оно должно быть окружено рамкой… Так, вот и оно! Читаем вслух: «Мер-Хабат-Ненеф-Ахн-Канефут»!
Дверь закачалась. Я оттолкнул Марику и сам отпрыгнул в сторону, и вовремя – дверь с диким грохотом рухнула вместье с частью свода. Когда мы откашлялись от поднявшейся пыли, то увидели впереди свет.
– Подземелье освещено! – с удивлением сказала Марика. – Любопытно. Как ты думаешь, зайка, это хорошо, или плохо?
– Я думаю, что вряд ли тут всегда светло. Просто нас уже ждут – догадываешься кто?
– Твоя подружка, – Марика показала мне язык. – А ты даже цветов не купил.
– Был там, на мумии сухой букетик, надо было прихватить… Марика, прежде чем мы войдем… Короче, знай – ты замечательная. Ты просто супер. И я… вобщем я…
– Что ты? – Вампирша зажмурилась, как довольная кошка. – Договаривай же!
– Вобщем я… тебя в обиду не дам, слово! – выдохнул я.
– Нет, зайка, – сказала Марика, проведя пальцами по моей груди. – Это я не дам тебя в обиду. Уж будь спокоен.

Глава шестнадцатая.
Обитель Неспящих

Жизнь-игра. Задумана хреново, но графика обалденная

За дверью открывалась длинная анфилада небольших залов, стены которых были расписаны весьма натуралистическими картинами загробной жизни – эротические оргии праведников у накрытых столов, ломящихся от угощений по правую руку, сцены истязания грешников по левую. Пол был вымощен плитами с высеченными на них иероглифами, и я сразу заподозрил неладное.
– Марика, – шепнул я, – видишь плиты, помеченные знаком кобры с раздутым капюшоном? Не наступай на них.
– Думаешь, ловушка?
– Не знаю. Какое-то предчувствие. Я…
Договорить я не успел – впереди раздался протяжный рев, и из дверей показалось существо, сколь мерзкое, столь и жалкое. Нечто вроде безобразного гибрида человека и тюленя. Круглая лысая голова с выпученными бесцветными глазами тряслась, как у больного паркинсонизмом, из зубастой пасти текла зеленая пена, нитями волочась за существом. Кожа чудовища лоснилась от покрывающей его жирной слизи. Тварь двигалась на ластоподобных конечностях, отчего ее движения напоминали движения паралитика. На мгновение монстр остановился, подняв голову и принюхиваясь, потом, разглядев нас, снова заревел и пополз дальше.
Я атаковал его заклинанием Воспламенения, но на существо моя атака не произвела ни малейшего впечатления – шкура, верно, у него была дубленая. Тогда я подхватил телекинезом увесистый камень с пола и запустил им в урода. Камень с костяным стуком угодил чудлу прямо в голову, заставив его жалобно зареветь. Однако тварь оставалась на месте лишь мгновение и, придя в себя, поползла дальше. Я поискал глазами, чем еще можно нагрузить красавца, но ничего не нашел. Между тем расстояние быстро сокращалось – монстр прибавил ходу, и я понял, что пройти дальше, не разделавшись с тварью, мы просто не сможем.
– Марика, давай нефть!
Кувшин не долетел до урода метра два, но я все равно поджег нефть. Сквозь пелену пламени и дыма я не мог видеть, как реагирует монстр на пламя, однако нефть прогорела быстро, и чудище снова полезло вперед. Я взялся за рукоять топора, приготовился драться, и вот тут случилось то, что называют счастливой случайностью – подземный красавец сильненко так нажал своим плавником на плиту с коброй. Мгновенно с потолка вниз обрушился здоровенный обрезок дерева, усаженный острыми кольями, аккурат на голову твари. Мерзкий рев оборвался, послышались хрип и противное бульканье, от которого меня затошнило.
– Я не ошибся, – сказал я Марике. – Эти плиты действительно приводят в действие скрытые ловушки.
– О-о-о-! – сказала Марика в ответ.
– Вот тебе и «о-о-о», – я подошел к содрогающейся туше и пнул ее носком сапога. – Иероглиф «маар» обозначает не только змею, но и смерть, поняла?
Оставив позади изуродованный труп твари, мы вышли из анфилады в полуразрушенный зал, полный куч песка, обломков колонн и полуобтесанных каменных блоков. Видимо, тут что-то строили, но не довели стройку до конца. Здесь стало ясно, откуда берется этот приятный золотистый свет – под сводом зала плавал сияющий шар. Едва я подумал о том, кто же позаботился об освещении, в зале раздался громкий голос Шамхура Риската:
– А ты воистину любимец судьбы, мальчик! Ты все же добрался до Заброшенных Чертогов. Не ожидал, клянусь высшими силами.
– Ты что же, можешь нас видеть?
– Я очень любопытен, Алекто. Мне хотелось бы посмотреть, как вы сражаетесь с моими слугами. Вы же развлечете меня своим искусством боя, верно?
– Хренасе! – сказал я и запустил обломком кирпича в сияющий шар. Раздался громкий треск, и свет померк.
– Зачем ты это сделал? – возмутилась Марика.
– Он видит нас, и будет наводить на нас своих убийц. Ни спрятаться, ни засаду организовать у нас не получится. – Я прижал к себе вампиршу, поцеловал в макушку. – Темнота друг молодежи.
– Тсс! – зашипела на меня Марика. – Кто-то идет…
Мы спрятались за огромным каменным блоком, и пару секунд спустя я услышал шаги. Активировать «Светляк» я не мог, свет бы выдал нас, так что пришлось целиком довериться Марике.
– Зомби, – шепнула мне вампирша. – Один, тащится сюда.
– Что предлагаешь?
– Предоставь мне с ним разобраться.
Марика одним прыжком перескочила через каменный блок: секунду спустя я услышал яростный крик, а следом за ним звук, будто кто-то сломал сухую палку.
– Готово, – раздался голос Марики. – Можно выходить.
Я активировал «Светляк». Марика стояла возле иссохшего трупа, нелепо распростертого на песке, и спокойно стряхивала с рукава пыль.
– Ожившие мертвецы? – Я осмотрел костлявое, похожее на обтянутый тонкой сухой кожей скелет тело. На плече зомби были вытатуированы иероглифы, заключенные в овальную рамку. – Чего тут только нет, а!
– Похоже, он вылез вон оттуда, – Марика показала на чернеющий в стене провал. – Другого выхода из зала нет, так что все равно придется туда лезть.
– Спасибо, успокоила. Веди!
Мы влезли в провал и сразу увидели далеко впереди светлое пятно. Продвигаясь по узкой тесной и пыльной норе, мы очень скоро выбрались в новый зал. Когда-то здесь находился священный водоем, но он давно высох, и вместо воды здоровенный квадратный бассейн заполняли кучи высохших переломанных костей. Воздух был пропитан трупным смрадом. По огромному костехранилищу расхаживало несколько сгорбленных темнокожих тварей с вытянутыми дыней головами и такими мерзкими мордами, что невозможно описать.
– Гули, – сказала Марика, морщась от отвращения. – Любители мертвечины.
– Марика! – Я пальцем показал на висевший под потолком шар. – Не будем торопиться, посмотрим, что и как.
Гули нас не видели и не почуяли, они деловито лазали по кучам костей, время от времени принюхиваясь и издавая мерзкие тягучие звуки. А потом мы увидели любопытное зрелище. В противоположной стене зала тоже был пролом, и оттуда вывалился еще один зомбак. Гули тут же бросились к нему с разных сторон и разодрали на части. Началась свалка, падальщики рвали труп и выхватывали друг у друга мерзкие клочья иссохшего черного мяса, визжа и рыча при этом, как гиены.
– Странно, – сказал я, пересиливая тошноту. – Эти зомбаки откуда-то сюда плетутся. Город мертвых?
– Вроде того. Есть соображения, как нейтрализовать гулей?
– Никаких. Слушай, Марика, я все понял.
– Что понял?
– Иероглифы на плече зомби. Там было написано: «Дитя Ханефута». Я понял, откуда тут эти мертвецы. Это строители лабиринта, понимаешь? Они все остались здесь. Их тут замуровали. Помнишь надпись на двери? «Запечатываю вход в Обитель Неспящих словом и камнем».
– Ужас! – вздохнула Марика. – И сколько же их тут?
– Множество. Тысячи. Многих сожрали гули, но остальные все еще бродят по Лабиринту.
– Кошмарное место. Что будем делать?
– Выбор невеликий. Другой дороги нет, так что придется драться с гулями. А это очень опасно, они падальщики. Малейшая ранка – и получите отравление трупным ядом. Если только попробовать их издали чем-нибудь уделать.
– Мне трупный яд не страшен. Я…
– Тсс! – Я схватил Марику за плечо и втащил поглубже в провал.
Дело в том, что гули внезапно сбились в кучу и рассержено заворчали. Из противоположного входа в зал показались гноллы Риската – их было двое. Мы услышали отрывистый хриплый лай (по всей видимости, проминжи альбарабийского мага разговаривать не умели), и гноллы бросились на падальщиков. Сражение получилось яростным, но коротким – очень скоро все гули были убиты. Наблюдая за схваткой, я не мог не оценить ловкость и боевое искусство гноллов. Как только с демонами-стервятниками было покончено, в зал вошла одна из фешаи с мечом в руке. Это была Лейла. Она деловито обошла зал, видимо, оценивая позицию.
– Они здесь, – раздался под сводами голос Риската. – Они идут сюда, Лейла. Будьте готовы.
Фешаи поклонилась и что-то сказала своим проминжам. Мы терпеливо ждали, но Карен и остальные два гнолла в зале не показались. Итак, наши враги разделились. То ли девочки-фешаи таким образом стремятся показать свое искусство, то ли задумали какой-то хитрый маневр.
– Что будем делать? – шепнула Марика.
– Еще подождем.
Впрочем, тянуть резину тоже не имело смысла – нас в любой момент могли обнаружить. Марика будто угадала мои мысли.
– Слушай, они нас вычислят, – зашептала она. – Есть идея. Если ты погасишь шарик под сводом, я попробую захватить их врасплох.
– Ты хочешь драться с ними одна?
– Должна же я тебе показать, на что способны имперские боевые проминжи. И потом, ты же не бросишь меня одну, зайка? Гаси фонарик и спеши мне на помощь.
– Ой, лапуля, что-то не то ты задумала!
Возможно, мой шепот оказался слишком громким. Я увидел, что гноллы разом повернулись в нашу сторону и зарычали.
– Хеме кара, аорт! – крикнула Лейла, хватаясь за меч.
Я очень удачно послал в светящийся шар один из кирпичей, и свет померк. А Марика уже была там, в зале. Я услышал бешеный визг, потом рычание и хрип, отрывистые крики Лейлы, и в конце концов – дикий, полный смертного ужаса вопль. Сердце у меня упало. Рискуя переломать себе ноги, я побежал прямо по кучам костей и вскоре был на той стороне зала.
В круге света от «Светляка» я увидел Марику. Она сидела, привалившись к колонне, и улыбалась мне. Лицо у нее было бледным, глаза горели, подбородок был в крови. Правой ладонью она держалась за живот.
– Слабаки! – сказала она.
– Ты ранена? – Я опустился на колени, осмотрел ее. Куртка Марики была располосована, рана шла поперек живота. Но чудеса на свете все-таки бывают: скимитар Лайлы наткнулся на алмазную подвеску в пупке Марике, и клинок не проник в брюшину.
– Пустяки, зайка, – сказала Марика. – На этот раз обошлось без лапаротомии. Через час все заживет. Шрамов у вампироморфа не остается, так что мой животик останется таким же красивым, как и прежде.
– Ты одна их прикончила! – Я был поражен.
– Все было не так сложно. Девочка была довольно проворной, но не настолько, чтобы со мной драться. А эти хваленые рискатовские гноллы – вообще неуклюжие пентюхи. Наши людомеды и то пошустрее будут. Теперь понимаешь, как опасно меня злить?
Я не ответил, сказать было просто нечего. Оставалось только посмотреть на Марику совсем другими глазами – и промолчать. Подошел к первому гноллу – у него была сломана шея. Я попытался снять с убитого шлем, чтобы посмотреть, что же скрывается под ним, человеческое обличье, или звериное, но не смог – меня холодом обдало, когда я увидел торчащую из-под затыльника шлема жесткую шакалью гриву. Второй гнолл лежал чуть поодаль и еще дышал: копье первого торчало у него из-под лопатки. То ли Марика постаралась, то ли первый гнолл промахнулся и вогнал оружие в своего собрата. Я добил проминжа ударом топора по голове, а потом направился к телу Лайлы. Марика прокусила ей горло, и кровь все еще вытекала из раны. Я забрал оба меча, обыскал тело фешаи, но не нашел больше ничего ценного, только золотую цепочку грубой работы и перстень Истинного пути.
– Работа сделана на пятьдесят процентов, – сказал я, возвратившись к Марике. – И в этом целиком твоя заслуга. Ты необыкновенная девушка. Таких, как ты я никогда не встречал.
– Осташов, не смеши меня, пожалуйста. Рана еще не затянулась.
– Разве я сказал что-то смешное?
– Ты назвал меня девушкой. Я потеряла девственность еще в Корунне. Что-нибудь нашел?
– Только это, – я показал Марике мечи убитой фешаи. – Теперь я вооружен до зубов.
Скимитары и впрямь были отменные. Не очень длинные, клинки где-то сантиметров по шестьдесят, чуть изогнутые и острые как золингенские бритвы. Великолепная сталь, на голоменях выгравирована какая-то затейливая вязь, напоминающая арабские письмена, рукояти отделаны серебром. Реально драгоценные мечи. С таким оружием можно попробовать отбить у мерзавки Карен свою катану и вакидзаши. Я выбросил найденный в гробнице топор и повесил мечи себе за спину.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, подсев к Марике и взяв в ладони ее руку.
– Намного лучше. Еще четверть часа, и можно идти дальше. Если бы не яд, я уже давно была бы на ногах.
– Яд?
– Эти стервы смазывают клинки парализующим ядом. Поэтому будь осторожен, когда начнешь драться с Карен. Я, конечно, с удовольствием бы сама прикончила эту крысу, но, как понимаю, для тебя это дело чести.
– Еще бы! – Я помолчал. – Очень сильно подозреваю, что это Карен заколола Шамуа. Она и прежде ее недолюбливала.
– Кстати, милый, все хочу тебя спросить – кто такая эта бедная Шамуа? – Рабыня, которую мне отдал Эрдаль. Негодяй хотел, чтобы я принес ее в жертву, только так можно было проникнуть в башню Салданаха. Карен ненавидела ее, я только сейчас это понял. – Бабья ревность.
– До сих пор не могу поверить, что Карен оказалась шпионкой Риската. Она так себя вела…
– У Риската отличные агенты. Фу, кажется, я могу идти…Помоги мне встать!
Марика сделала несколько шагов и довольно улыбнулась. Нет, боевая девица, ей-Богу! С такой нигде не пропадешь…
– Пойдем, а то жмурики набегут, – сказала она, жестом потребовав у меня флягу с водой. – Только их сейчас не хватало.
– Твоя правда, – я наблюдал, как Марика отмывает от крови руки и подбородок. – И времени у нас остается все меньше. Не успеем до рассвета, все будет кончено.
– Успеем, зайка. Мне кажется, что мы совсем недалеко от цели. Остался последний бросок и последняя битва. – Марика положила мне руки на плечи. – А потом… Потом мы найдем себе куда более приятное занятие.
Такого я себе даже представить не мог.
Узкий тоннель вывел нас в циклопическую пещеру, освещенную сотнями факелов. И в этой пещере были тысячи мертвецов. Настоящий подземный город зомби.
Мы осторожно крались по узкому карнизу над бездной, в которой давно умершие строители лабиринта занимались работой – той, какую они делали при жизни. Мертвые рабочие месили раствор, таскали кирпичи, обтесывали гигантские каменные блоки, укладывали их на салазки и тащили туда, где каменщики с методичностью роботов укладывали все это добро в непонятно для чего нужные ряды кладки. Из бездны вверх, к сводам пещеры, тянулись уродливые аляповатые башни без окон и дверей, окруженные лесами, и по ним ковыляли мертвецы с ведрами, носилками, досками и прочим строительным добром. Ничего более жуткого даже и придумать нельзя. В тишине подземелий стучали молотки, визжали пилы для распиливания камня, но мы не услышали ни одного слова, ни одного звука, изданного человеком – зомби работали молча, бесцельно и бессмысленно, как испорченные автоматы, продолжая строить жуткий мемориал человеческой жестокости и деспотизму. Башни мертвецов, которые, как я надеюсь, никто кроме нас никогда не увидит.
– Это просто сюр какой-то, – сказал я Марике, когда мы пересекли эту совершенно инфернальную стройплощадку. – Расскажи кому, не поверят.
– И не рассказывай, – Марика, казалось, тоже была потрясена.
Вереница зомби между тем вышла из котлована и направилась к выходу. Одному Богу известно, куда и зачем они пошли. Мысли мертвых не понятны живым. Да и есть ли они у них, эти мысли?
На этот вопрос я так и не нашел ответа.
За пещерой зомби начинались пустынные залы, давно заброшенные и полуразрушенные. Видимо, мертвые строители пытались тут что-то переделывать, но только уничтожили прежнюю красоту. Впереди виднелся яркий свет. Я подумал, что опять рискатовский шарик иллюминирует, и не ошибся.
Последний зал совершенно колоссальных размеров – настоящая Мамонтова пещера! – был разделен пополам глубоким провалом, в который уступами уходили гладкие стены из серого бетона. Соединял части зала узкий мост без перил длиной где-то так метров двенадцать-пятнадцать. А еще с той стороны зала была цилиндрическая кирпичная башня, обвитая лестницей. На том конце моста нас уже ждали – Карен и два гнолла.
– Вот вы и пришли, – зазвучал голос Риската. – Сейчас посмотрим, сумеете ли вы преодолеть последнее препятствие. Чтобы избавить вас от самоуверенности, я добавлю немного декораций от себя. Обожаю огонь и все, что с ним связано.
Бездна под мостом в одно мгновение наполнилась жгучим дымом, и мы с Марикой увидели, что ее заполняет лавовый поток. А гноллы уже бежали по мосту нам навстречу.
– Осташов, справа! – резко выкрикнула Марика, толкнув меня в плечо.
Я обернулся и похолодел. Прямо на меня полз здоровенный орф, длиной наверное метров в двадцать. Чешуя орфа переливалась огоньками, плоская голова покачивалась в паре метров от пола. Остановившись на мгновение, орф издал громкое шипение и начал сворачиваться в кольца, готовясь к броску.
– Нет, это перебор! – пробормотал я, чувствуя, как покрываюсь холодным потом. – Это, япона мать, слишком!
Орф рванулся вперед, но получил прямо в морду пущенный мной огненный заряд. Это его несколько обескуражило, хотя вреда не причинило. Выхватив один из скимитаров, я отбежал в дальний край зала, лихорадочно соображая, что делать. И вот тут-то я увидел, на что способна Марика.
Присев в боевой стойке, моя вампирша вытянула в сторону орфа руки и что-то выкрикнула. Между нами и орфом возникла какая-то колеблющаяся пелена, в которую чудовищный змей уткнулся, будто в стенку. Я видел, как тварь в ярости кидается на магический экран, пытаясь его преодолеть, однако магия Марики была достаточно сильной.
Наблюдая за вампиршей, я почти забыл о других врагах. А гноллы уже бежали ко мне по мосту, потрясая копьями. Я перебросил скимитар в левую руку, телекинезом выудил из корзинки последний оставшийся у нас кувшинчик с нефтью и послал его в гноллов, а потом, вновь перехватив меч, левой рукой поддал огоньку. Ближайший ко мне гнолл вспыхнул, завизжал, как раненная собака, и сорвался с моста в лавовый поток. Второй остановился перед огненной стеной – зверь есть зверь, огня боится! Подхватив увесистый валун, я отправил его прямо в голову проминжа, и второй гнолл ушел следом за первым.
Я видел, как взвыла от ярости Карен, как кинулась по мосту, стремясь до меня добраться. Нас разделяло метров восемь, но сойтись мы пока не могли – мешала горящая нефть. Орф тем временем продолжал в бешенстве биться о магическую стену, которую удерживала Марика. Я увидел искаженное лицо вампирши, понял, что сил у нее надолго не хватит. Надо побыстрее покончить с Карен.
Она кинулась прямо в огонь, так ее обуяла ярость и жажда боя. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, потом Карен пошла в атаку.
– За мою сестру! – крикнула она яростно.
– За Шамуа! – ответил я.
Глаза Карен сверкнули, она снова завизжала, подхватила вакидзаши за лезвие и, развернувшись на каблуках к Марике, занесла руку. Я понял, что она хочет сделать. Все решал миг, и я успел. Кинуть в Карен было нечего, я просто вытянул руку в надежде, что смогу остановить ее силой Интэ-Дранайн. И у меня получилось, видит Бог. Наверное, боевая ярость, злоба, отчаяние и страх потерять еще и Марику в разы увеличили мою ману.
Карен подбросило вверх, она закричала, и я отшвырнул ее в стену. Фешаи влепилась в нее всем телом, охнула, скользнула по гладкому камню и грянулась навзничь. Я подскочил, чтобы не дать ей подняться, но, взглянув на Карен, понял, что бой окончен. Похоже, позвоночник у нее был сломан. Изо рта и носа Карен выступила темная кровь, она смотрела на меня, и взгляд у нее был какой-то странный. Я не увидел в нем ненависти, скорее, безысходную запредельную боль и тоску. Потом кровь запузырилась у нее на губах – видимо, она пыталась что-то сказать мне напоследок, – и пришла смерть. Я стоял в оцепенении, не зная, то ли радоваться мне, то ли горевать, и простоял бы так, наверное, долго, если бы не крик Марики.
– Не могу больше… удерживать! Уходи!
Я опомнился. Подхватил лежавшие на полу катану Такео и вакидзаши, отбросил скимитар, схватил Марику за руку, и мы бросились к мосту. Магическая преграда тут же исчезла, орф, покрутив головой, пополз следом за нами, яростно шипя. Не было никаких сомнений, что он нас нагонит. Добежав до конца моста, я закрыл собой Марику, поднял катану и приготовился драться. Однако тут произошло нечто странное. Орф исчез. Просто взял и растаял в воздухе, как дурной глюк.
– Блестяще, юноша! – услышал я голос Риската. – Ты победил. Отличная победа. Я горд, что у меня такой достойный враг. Хотя я все же склонен думать, что вам просто повезло. Мои фешаи сделали серьезную ошибку, разделились. Напади они на вас вместе, все закончилось бы по другому. Верно, бедная Карен уж очень хотела сама тебя прикончить.
– Если бы у бабушки была борода, она была бы дедушкой, – заорал я. – Играешь в благородство, Рискат? Не обманешь! Давай уж разберемся до конца. Я убил твою подружку. Отомсти за нее!
– Мстить за Карен? Друг мой, у меня таких Карен… Итак, испытание окончено. На этот раз я отпускаю тебя, Алекто. Уговор есть уговор. Однако в следующий раз я не буду так благороден. Наша новая встреча станет для тебя последней, клянусь. И если ты опять будешь путаться у меня под ногами, я не буду таким…. благородным.
– Рискат, я все равно приду за куклой!
– И погибнешь. Не лезь в дело, которое тебе не по силам, мальчик. Ты славно позабавил меня, и я не хочу твоей крови. Эта лестница ведет к выходу из лабиринта. Все, что вы взяли с собой в Ас-Кунейтре, можете оставить себе, как подарок от Шамхура Риската. И помни, что я тебе сказал. И еще – у вас три дня, чтобы покинуть Альбарабию. Потом я перестану считать вас своими гостями.
– Рискат! – крикнул я. – Мы еще встретимся.
– В аду, мальчик мой. Только в аду…
Светящийся шар под сводом начал тускнеть и погас. Я вытер со лба холодный пот и посмотрел на Марику. Она тяжело дышала, но глаза у нее были счастливые.
– Вот и все, – сказал я, привлекая девушку к себе. – Мы победили. Только радости почему-то на душе нет.
– Из-за Карен?
– Из-за куклы, – я помолчал. – Да и за-за Карен тоже.
– У тебя не было выхода.
– Я все, конечно, понимаю, Марика. Но я убил женщину.
– И женщину, которая тебя любила, – сказала вампирша и перестала улыбаться.
– Любила? С чего ты взяла?
– Я видела, как она хотела метнуть в меня меч. Сначала подумала, что она хочет освободить орфа. Но орф – просто тупая тварь, он убил бы всех. И тебя, и меня, и саму Карен. Значит, девчонка просто хотела меня убить. Не тебя, а меня. Даже не думала о последствиях. Ее погубила ревность. Ей было невыносимо от мысли, что рядом с тобой другая.
– Ты и в самом деле так думаешь? Хочешь причинить мне еще большую боль?
– Хочу, чтобы ты понял – она сама искала смерти. Она одинаково сильно была одержима любовью и жаждой мести. Не жалей ни о чем, зайка. Карен была обречена. Ты забрал свою катану?
– Да. Можно уходить. Чему ты улыбаешься?
– Знаешь, милый, – Марика уткнулась лицом мне в грудь, – я должна тебе сказать одну забавную вещь. Только ты не смейся, ладно? Не будешь?
– Клянусь. Что там у тебя?
– Никогда не думала, что в бою испытываешь такие бурные эмоции. Почти как в сексе. – Марика подняла на меня глаза и виновато улыбнулась. – Сегодня я сражалась впервые в жизни.

Глава семнадцатая.
Моя Тень

Ох, уж эта чертова жизнь! Столько
красивых женщин, и так мало времени…

Такого счастья я не испытывал уже давно.
Длинная звериная нора, по которой мы с Марикой выползали из лабиринта, осталась позади. В лицо пахнуло такой свежестью, что даже дыхание перехватило. Еще немного – и я вытащил себя, любимого, из норы и растянулся на животе, на холодном песке. Метрах в сорока от меня прибой с шумом накатывал на песчаный берег, в небе сияли звезды, дул чудесный прохладный предрассветный ветер, качающий пальмы над нашими головами. После вонючих душных подземелий, зомби, мумий и прочих радостей, с которыми мы столкнулись в Ас-Кунейтре, этот пейзаж показался мне видением рая.
– Марика, – сказал я, – хорошо-то как!
– Ага, и нас уже встречают, – ответила вампиресса.
Я поднял голову и увидел Консультанта. Мой ангел-хранитель брел по линии прибоя, босиком, в закатанных до колен штанах и с ботинками в руке. Прямо тебе менеджер, вырвавшийся из офиса к морю, и вспомнивший, что когда-то он был двенадцатилетним мальчиком, собиравшем на берегу красивые ракушки.
– А, вот и вы! – поприветствовал он нас. – Целы и невредимы. Блестящая работа. Преклоняюсь перед вашей отвагой и вашей неукротимой волей к победе.
– Вы ведь тут не затем, чтобы это сказать? – спросил я.
-Счастлив сообщить вам, дорогой Алексей Дмитриевич, что вы переведены на девятнадцатый игровой уровень. Вам присвоена квалификация «Странствующий рыцарь – мастер выживания». Вам начислено по 3 очка в номинациях Тайные знания, Скрытность, Работа в команде и 5 очков Выживания. Соответственно, ваша репутация увеличена еще на пять пунктов. Вы очень быстро прогрессируете, позволю себе заметить.
– Ой, ли! – сказал я. – Кукла осталась у Риската. Мой квест провален.
– Вы так считаете? – Консультант улыбнулся Марике. – Давайте сначала о бонусах. Ознакомьтесь со списком призов!
Консультант протянул мне наградной лист. На этот раз мне причитались на выбор:
– 4500 дукатов:
– способность «Наемный убийца» (+10 к скрытности, +10 к вероятности нанести смертельный удар);
– восьмизарядный арбалет охотника за вампирами (работа мастера Браунингера из Подгории, дальность боя 250 метров, стоимость 1200 дукатов, класс оружия 3) Двадцать пять стрел и колчан прилагаются бесплатно;
– перманентное увеличение маны на 25 единиц.
– Я вижу, вы заполучили обратно свои мечи, – сказал Консультант, наблюдая за тем, как я читаю список призов. – Это радует. Вы определились с призом?
– Рискат забрал мои кольца и магофон, – сказал я. – И я, кажется, знаю, что вы на это скажете.
– Вам придется вернуть их самому, если, конечно, вы этого хотите. Правила распространяются только на вечные предметы снаряжения.
– И то не всегда, – съязвил я. – Беру способность асассина.
– Заметьте, что увеличение шанса нанести смертельный удар работает лишь из режима скрытности. Приз можете активировать в дукане Мошаи Нафира в Фаршаде.
– Учту. Давайте о другом поговорим. Что мне теперь делать?
– В смысле?
– Я о кукле. Как мне ее вернуть?
– Понимаете, Алексей Дмитриевич, после того, как вы активировали Машину Реальности в Орморке, события стали развиваться совершенно непредсказуемо. Первоначальный алгоритм больше не работает, и я не могу вам сказать, что вас ждет дальше. Помните, мы говорили с вами об альтернативных вариантах развития событий? Теперь каждый из главных действующих лиц ведет свою линию, и вы в том числе.
– Это я знал. Меня интересует, как я могу вернуть куклу. Можете что-нибудь посоветовать?
– Знаете, давайте сделаем так. Тут поблизости есть одно спокойное местечко, где мы можем поговорить о делах. И подкрепиться. Вы ведь, наверное, голодны?
– Вы опять ходите от ответа на мой вопрос.
– Терпение,мой друг. Всему свое время.
Консультант галантно предложил Марике руку, и они пошли по берегу. Подавив раздражение, я поплелся за ними. Консультант привел нас к старой рыбацкой хижине, открыл дверь, и я увидел, что на столе накрыт завтрак.
– Кебаб! – Марика всплеснула руками. – Ветер Инферно, как же я мечтала о куске мяса!
– Присаживайтесь, друзья. Вина не предлагаю, сам с утра не пью.
– Итак, – сказал я, усаживаясь за стол, – теперь мы можем вернуться к теме куклы?
– Конечно, – Консультант сунул мне какой-то свиток. – Прочтите-ка вот это.
Я развернул свиток. Письмо было от Салданаха:

Мой друг Нанхайду!  
Если ты читаешь это письмо, значит, мой план удался, и все случилось именно так, как я задумал. Прости меня, старика, но во время нашей встречи я не открыл тебе всей правды – поверь мне, так было нужно. Слишком большая опасность угрожала нашей будущей королеве и всему моему народу. Шамхуру Рискату стало известно, что подлинная Меаль у меня. Как, откуда, понятия не имею, скорее всего Эрдаль постарался. Ты в курсе, что на меня началась настоящая охота, целью которой было заполучить Меаль. Чтобы спасти девочку, я использовал единственный возможный путь – сделал попытку столкнуть между собой имперский Магисториум и Риската. И для этого я использовал тебя. Ты знаешь, что я подменил куклу, принадлежавшую королю Жефруа, своей подделкой, а истинную куклу забрал себе. Я сделал это потому, что не мог допустить начала войны между Лансаном и Империей, которая неминуемо охватила бы все малые королевства и стала бы катастрофой для всех нас. Чтобы спасти Меаль, я укрылся в магической башне в Уэссе, однако агенты Риската и Магисториума продолжали меня преследовать, и я понял, что очень скоро либо Мастер, либо Рискат доберутся до нас с девочкой. И вот тут я должен благодарить тебя, поскольку именно ты помог мне выйти из безвыходной ситуации. 
Твое появление все решило. Я знал, кто ты, как и почему оказался в этом мире. Только ты мог помочь мне спасти истинную Меаль. Все, что я говорил тебе во время нашей встречи – правда. Однако я понимал, что пока еще рано доверить тебе нашу милую принцессу, к тому же женщина, бывшая с тобой, показалась мне подозрительной. И тогда я вручил тебе ЕЩЕ ОДНУ копию куклы. Благодаря тебе Рискат получил фальшивую куклу. Ему понадобится время, чтобы раскрыть обман, а именно время сейчас решает, что ждет нас всех – победа или поражение. Прости, если я подверг твою жизнь опасности. 
После всего, что ты совершил, я больше не сомневаюсь, что ты истинный Нанхайду, тот, о ком говорят наши пророчества. Я жду тебя в своей башне с нетерпением. В Фаршаде, столице Альбарабии, есть маг по имени Ашир Уббас. Иди к нему и скажи, кто ты. Он откроет для тебя портал, который выведет тебя в мою башню. И мы поговорим с тобой о том, как быть дальше. 
Еще раз благодарю тебя за твое мужество и восхищаюсь тобой, 
Салданах  

– Все понятно, – я бросил письмо мага на стол, глубоко вздохнул, чтобы остаться спокойным и побороть закипающую ярость. – Подстава в чистом виде. Развели меня опять, как… лоха.
– Это не подстава, – возразил Консультант, очищая от кожуры большой сочный апельсин. – Здесь не циничный расчет, скорее отчаяние. Салданах пошел на огромный риск. Когда вы получили от него куклу, он тут же связался с Мастером и сообщил ему о своем замысле. Понимаете?
– С трудом.
– Мастер знал, что ваша кукла поддельная. И что она у вас. Потому сыграл вместе с Салданахом против Риската. Организовал вашу встречу с агентами альбарабийца. Вас не удивляет, с какой легкостью Мастер на этот раз пошел вам навстречу, освободил вашу милую помощницу? – Консультант улыбнулся Марике, налегавшей на шашлык. – Ситуация была просто уникальная, Шамхур Рискат после гибели своего координатора в Лоэле всерьез вами заинтересовался и задумал лично вами заняться. Однако теперь Мастер знает, что истинная кукла у Салданаха. Эльфийский маг пошел на такой отчаянный шаг, чтобы остановить войну.
– Все меня используют, решительно все! – Я хлопнул ладонью об стол. – И как вам после этого верить?
– Не сердитесь. Вы блестяще сыграли свою роль. Рискат сам вынужден был прибыть в Лоэле, чтобы попробовать заполучить куклу. От своих агентов Бэмби и Эрдаля он узнал, кто вы, и что Меаль у вас. Вначале альбарабиец решил, что вы спрятали ее в банке Михельдорферов, но просчитался. Благодаря ошибке Риската вы получили назад свои мечи, похищенные братьями Сламбо. Потом агенты пытались найти куклу в гостинице, где вы жили…
– И убили Шамуа, – сказал я мрачно.
– Увы! После этого Рискат понял, что вы все время носите куклу с собой.
– Почему они просто меня не убили? Ведь это было бы самым простым решением.
– Мне кажется, что Рискат очень хотел познакомиться с вами поближе. И, возможно, строил на вас какие-то планы. Может быть, считал, что живой вы принесете ему в будущем больше пользы. А еще – уж простите за откровенность! – он просто не воспринимал вас всерьез. Считал, что вы просто хороший головорез на службе у имперского Магисториума, не более того. Вы доказали ему, что это не так.
– Тогда почему он отпустил меня и Марику? Не верю, что он решил сыграть с нами в благородство.
– Этот вопрос вам лучше задать самому Рискату. Будущее покажет, что кроется за его великодушием. Я пока могу сказать только одно – ваш альбарабийский друг пока что совершенно не догадывается о вашей истинной роли в проиходящем. О том, что именно вам предназначено стать мужем эльфийской царевны, которую он считает своей и только своей.
– Мужем? – Марика замерла с шампуром в руке. – Каким мужем?
– Никаким, – поспешил сказать я. – Консультант просто оговорился.
– Нет, постойте, – Марика засверкала глазами. – Я ясно слышала, что тебе предназначено стать мужем эльфийки. Это так?
– Не понимаю, о чем речь, – я прикинулся дурачком.
– В пророчествах сказано, что тот, кто снимет с Меаль проклятие, получит ее руку и корону Аэндр-Тоэль, – безжалостно сказал Консультант. – «Тайные книги Алдера», раздел шестой, стих восемнадцатый.
– А причем тут Леша? – нехорошим тоном спросила Марика.
– Он Нанхайду, – опередив меня, заявил Консультант. – Тот, кто должен снять заклятие с Меаль. Так говорят пророчества эльфов.
– Пророчества, значит, – Марика бросила шампур на тарелку, встала из-за стола. – И когда свадьба?
– Марика, все совсем не так, как ты думаешь, – я бросил на Консультанта уничтожающий взгляд. – Он что-то путает.
– Мне все понятно, – Марика так посмотрела на меня, что все у меня внутри сжалось. – Ну, спасибо, угостили на славу. Приятно было пообщаться.
– Марика! – Я вскочил, протянул к ней руку. – Подожди, я сейчас…
– Да пошел ты! – Глаза девушки наполнились слезами, губы задрожали. – Я в Магисториуме только о тебе и думала, верила, что ты меня любишь. А ты… Сволочь ты, Осташов. Ненавижу тебя!
Когда у девушки, еще недавно шутя ломавшей шеи зомбаков и голыми руками одолевшей боевых гноллов Риската, глаза по твоей вине на мокром месте, это что-нибудь, да значит. Я почувствовал себя распоследним негодяем. Марика выбежала из хижины, я следом за ней. Попытался удержать ее, схватив за руку, но тут же получил по физиономии.
– Отвали! – закричала Марика. – Топай к своей эльфийке, герой затраханный. Купи ей обручальное колечко. Расскажи ей, как ты ее любишь. У тебя это хорошо получается.
– Марика, прекрати, послушай меня. Не люблю я эту Меаль. Я только тебя люблю. Вот тебе крест, только тебя!
– Сколько раз ты этого говорил, а? Десять, сто, тысячу? Скольким идиоткам, имевшим глупость тебе верить? Ты просто свинья, понял! Не хочу тебя больше видеть. И не иди за мной! – Марика плюнула в мою сторону и зашагала по берегу, проваливаясь в рыхлый песок.
– Марика! – крикнул я, пошел за ней следом. – Марика, подожди!
Она даже не обернулась, только махнула рукой. Рядом со мной, как из-под земли, возник Консультант.
– Ну, спасибо, удружил! – сказал я ему. – Вот взять сейчас и накостылять тебе по полной, чтобы язык не распускал!
– Марика просто погорячилась. Не надо принимать все так близко к сердцу.
– Погорячилась? Я люблю ее. Ты хоть понимаешь смысл этого слова: «люблю»? Я должен ее догнать и все объяснить.
– Она не станет вас слушать. Ей надо побыть одной. Уверяю вас…
– Не станет слушать? Хочешь сказать, я ее потерял?
– Я предупреждал вас, Алексей Дмитриевич, что личные привязанности могут создать вам большие проблемы. Вы не слушали меня. Вот вам результат.
– Предупреждали? О, это вы умеете, мать вашу ёпэрэсэтэ! А насчет короны эльфов тоже предупреждали? Что я не смогу вернуться в свой мир, если стану мужем Меаль?
– Вы сами изменили реальность, мой друг, – Консультант развел руками. – Никто не прогнозировал возможных побочных эффектов.
– Слушай, да иди ты… Потом поговорим, если в этом будет смысл! – Я оглянулся, но Марики на берегу уже не было. Берег был пуст. Мне так и не удалось объясниться.
– Ушла, – сказал я обреченно и сел на камень. – Все, нет больше Марики. И все из-за тебя, чтоб ты… Что мне теперь делать?
– Идти в Фаршад и встретиться с магом по имени Ашир Уббас. Он…
– Да плевать мне на Уббаса твоего! Как мне Марику вернуть?
– Увы, дорогой друг, любовь не в моей компетенции. Вы сами должны найти выход.
– Я его найду, – сказал я. – Я потерял Алину. Потерял Шамуа. И Марику я вам так просто не отдам. Вот такой фильдеперс.
– Не забудьте про ваш приз. Вы можете получить его…
Я так посмотрел на Консультанта, что он тут же растаял в воздухе. Посидев немного, я пошел по берегу, по следам Марики на песке. Прошел с полсотни метров и остановился – следы смыл прибой. Даже природа, казалось, была против меня.
Все против меня. И я опять остался один.
Фаршад оказался типичным восточным городом: серым, пыльным, с одинаковыми двух– и трехэтажными домами, обмазанными глиной, с узкими улицами, где, перекрикивая друг друга, кричали из своих лавок торговцы, сидели попрошайки, владельцы тащили за собой груженных самым разным добром ослов или линяющих, омерзительно пахнущих и ревущих верблюдов. Поскольку мне были нужны деньги, я первым делом направился на местный базар и там нашел оружейника.
Оружейник оказался хитрым парнем и предложил мне за скимитар Лайлы всего сто пятьдесят файсов. Я начал торговаться и сумел поднять цену до трехсот файсов. Большего мне выторговать не удалось. Получив меч, торговец тут же предложил мне тысячу файсов за катану и еще двести за вакидзаши.
– Не продается, – сказал я.
Потом я нашел лавку Мошаи Нафира, и там мне был вручен запечатанный свиток. Я сломал печать и прочел, что мой бонус «Наемный убийца» вступил в силу. Как, каким образом – я так и не понял. В лавке, где торговали алхимическими ингредиентами, я узнал, как мне найти дом Ашира Уббаса. Оказалось, что нужный мне маг живет по соседству с рынком. Я быстро нашел дом волшебника, но дверь оказалась заперта – видимо, господин Уббас куда-то отлучился. Выругавшись, я зашел в ближайший дукан, чтобы отдохнуть от палящего солнца и шума.
Заплатив хозяину дукана за место, я устроился на топчане, выпил пару стаканов холодного приторно сладкого шербета и очень быстро почувствовал, что засыпаю. Все-таки ночь выдалась бессонная, да еще жара действовала. Кажется, я ненадолго заснул. Проснулся я с ощущением, что рядом со мной кто-то стоит.
Это была женщина. В темном плаще и с чадрой на лице.
– Хочу тебя поблагодарить, – сказала она шепотом. – Ты настоящий герой. Если ты и дальше мне поможешь, мы победим.
– Мы? – Я попытался рассмотреть ее получше, но полумрак дукана мне этого не позволил. Голос показался мне знакомым, только я никак не мог вспомнить, где я его прежде слышал. – А ты кто такая?
– Однажды я тебе все расскажу, обещаю. А сейчас просто прими мою благодарность. Я оставила для тебя подарок в лавке напротив. Подойди к торговцу и назови свое имя.
– Постой, я хочу знать, кто ты такая. Откуда ты меня знаешь?
– Я слежу за тобой с самого начала Главного Квеста.
– Ага! – Я почувствовал необычайное волнение. – Ты моя Тень, не так ли?
– Если тебе угодно.
– Значит, ты и есть Вторженец, из-за которого я тут оказался, – я попытался встать с топчана, но тут почувствовал, что не могу этого сделать. – Эй, это что такое?
– Немного магии, – прошептала Тень. – Ты не должен знать, кто я. Пока не должен.
– Ты ведь Елка, верно?
– Можешь и так меня называть.
– У тебя очень хорошо получилось кинуть и меня, и Димона. Зачем ты все это делаешь?
– Я не могу тебе этого рассказать. Скажу только одно – у меня есть цель. Очень важная. Ради нее я все это и затеяла. Ради нее я разработала вместе с Димкой ту программу.
– Опять тайны! Ты в курсе, что Влад погиб?
– Я знаю. Самурай тоже мертв.
– Откуда знаешь?
– У тебя его катана. В этом мире он принял имя Такео. Он был первым, кто пытался пройти Главный Квест, но потерпел неудачу.
– Скажи мне, Консультант знает, кто ты?
– Смешной ты, Леша. Знай они, кто я, обратились бы они к тебе?
– Они – это компания «Риэлити»?
– Можно и так сказать. Они не знают правды, считают, что я представляю для их реальности угрозу. Может, так оно и было, но с твоим появлением в этом мире все изменилось. Поэтому я тебе не враг. Я очень хочу, чтобы ты прошел свой путь до конца.
– А смысл? Опять игра втемную? Меня все используют, а логики происходящего я так и не понял. Ты можешь мне объяснить, чего ради я все это делаю?
– Пока не могу. Прости, так нужно. Если ты будешь знать мою цель, твоя самостоятельность будет ограничена. Ты не будешь свободен. Будешь действовать в моих интересах, а не в своих собственных. А меня это не устраивает.
– Ничего не понимаю. В чем тогда смысл всего того, что я делаю?
– Твоя цель – победить. Выполнить задачи, которые перед тобой стоят, и пройти до конца Главный Квест. Это все, что мне от тебя нужно. Если я открою тебе, ради чего ты все это делаешь, ты можешь отказаться продолжать игру.
– Игру? Ни хрена себе игра! Я сбился со счета, сколько раз я ходил рядом со смертью.
– Возможно, это потому, что смысл Главного Квеста – попробовать победить саму Смерть, – загадочно сказала Тень.
– Загадки, загадки! Все от меня чего-то хотят, но никто толком не объяснил, в чем смысл происходящего.
– А разве в жизни не так, Леша? Разве в жизни тебе кто-нибудь объясняет, для чего и почему ты живешь, действуешь, думаешь, делаешь выбор, совершаешь тот или мной поступок? Или ты предпочитаешь, чтобы кто-то все время направлял твои действия, руководил тобой, как маленьким ребенком, неспособным самостоятельно принимать решения и отвечать за них? Мир игры стал реальностью, и в нем все должно быть, как в реальной жизни. Особенно теперь, после Орморка.
– Я помню твою записку. Про индийского программера и продолжение первой игры. Я вот только не пойму, какая связь между этим миром, моим появлением здесь и компьютерными играми компании «Алтон Софтворкс»?
– Самая прямая. Сюжет, который придумал Данила Савичев, лег в основу первой игры, The Elven Realms: The Fifth Relic.
– Как такое могло случиться, Тень?
– Один нехороший человек постарался. Он украл идею игры и перепродал ее компании «Алтон». Заработал много денег.
– Постой, я ничего не понимаю. Данила Савичев умер, и его сказка осталась недописанной. Откуда этот человек мог узнать историю Рыцаря Полуночного Грома и куклы Меаль?
– От меня. Я знала эту сказку. И я хотела закончить ее, чтобы…
– Чтобы?
– Неважно. Это очень долго объяснять.
– Я никуда не тороплюсь.
– Напрасно. Тебе нужно встретиться с Аширом Уббасом. И не забудь зайти в лавку напротив.
Она исчезла – просто растаяла в полумраке, как облако темного дыма. Я вытер со лба пот. Постепенно в мое сознание вошли окружающие меня в дукане звуки, образы, голоса. Я снова мог двигаться. И первым делом подошел к хозяину заведения, который сидел в углу и меланхолично курил кальян.
– Здесь была женщина, – сказал я. – Ты видел женщину в темной одежде?
– Женщина? В моем заведении? – Хозяин посмотрел на меня непонимающим взглядом. – Сахиб, наверное, шутит! Здесь не бывают женщины. Это место для мужчин.
– Здесь была женщина, и я ее видел.
– Э, сахибу, наверное, солнце голову напекло! – Хозяин наклонился ко мне и зашептал. – Если сахибу нужна женщина, в квартале отсюда есть заведение «Райская услада». Какие там женщины, ва! Пышные, ароматные, сладкие, как пахлава.
– Благодарю за совет, – сказал я и вышел из дукана.
Владелец галантерейной лавки напротив спросил мое имя и тут же вручил мне маленький мешочек. Я раскрыл его и с удивлением увидел сапфир, который мне подарил Салданах как приданое Фьорделис. Я-то думал, камень навсегда остался в лапах Риската. Странно, как Тень смогла его заполучить? Или Вторженка обладает сверхъестественным могуществом?
Мне не хотелось над этим думать. Воспользовавшись случаем, я купил в лавке за десять файсов отличную кожаную сумку, в которую сложил оставшиеся у меня пожитки – карту, кошелек с деньгами и сапфир. Серьга Нави и кольцо Детекции Магии были на мне. Все остальное похитил Рискат. Мне особенно жалко было кольцо Тихого Шага, подарок Доппельмобера. Ничего, однажды я вернусь сюда и верну все, что у меня отняли. С процентами. Главное, оружие мне все-таки удалось вернуть.
Тень велела мне идти к Уббасу. Надо делать так, как она говорит. Но сначала нужно найти Марику. Салданах подождет. Все подождут. Без Марики я отсюда никуда не уйду.
Я облазал весь Фаршад. Бродил по городу до темноты, расспрашивал нищих, торговцев, духанщиков, тряс кошельком, но никто ничего мне не сказал. Марику никто не видел. Она исчезла. Понятно, что радости и хорошего настроения мне это не прибавило. Я бродил по городу до самой ночи, пока стража не начала перегораживать улицы цепями и зажигать фонари. Проклиная Фаршад, Шамхура Риската, Консультанта и свою судьбу, я поплелся к волшебнику.
Дверь мне открыл какой-то чел, полуголый и весь покрытый замысловатыми татуировками.
– Сахиб Алекто? – спросил он и тут же склонился в истинно восточном поклоне. – Проходите, господин ждет вас.
Я вошел в дом, где до одурения пахло корицей, мятой, еще чем-то бальзамическим и едким, и прошел наверх, в комнату для гостей. И тут сердце мое дрогнуло от радости.
На большом диване, обложившись бархатными подушками, лежала Марика.
– Слава Богу! – воскликнул я, подбежав к дивану. – Наконец-то я тебя нашел…
– Ты? – протянула она, не открывая глаз и отмахиваясь от меня, как от назойливого насекомого. – Отвали, я не хочу тебя видеть!
– Марика! Марика, я ведь искал тебя… Я весь город облазил. А ты здесь. Слушай, как здорово…
– Осташов, сгинь. Дергай к своей эльфийской принцессе.
– Марика, мидая моя, хорошая, я только тебя люблю. Я раньше даже не понимал, как сильно я тебя люблю. Я хочу, чтобы мы были вместе. Бог с ней, с принцессой, с пророчествами этими! Как-нибудь разрулим, обещаю. Только не гони меня, ладно? – Я опустился на колени у дивана, взял девушку за руку. – Марика, не молчи, скажи что-нибудь!
– Долго сочинял эмоциональную речь, зайка? Звучит трогательно. Только я почему-то тебе не верю.
– Марика, я правду говорю! Когда ты ушла от меня там, на берегу, я был готов этого умника зубами загрызть. Сразу все вспомнил, как мы с тобой в фургоне… ехали. Как ты меня лечила в горах. Как мы ездили на единорогах. И я понял… вобщем, не могу я без тебя. Верь, не верь, а это так. Если ты уйдешь от меня, плюну на этот долбанный Квест, и никто меня не заставит продолжать, слово! – Тут я понял, что должен сделать. – Смотри, вот сапфир, который мне подарил эльфийский маг. Типа приданое Меаль. Я дарю его тебе. Он твой. И я тебя люблю. Так люблю, что словами не передать.
– Красивый, – Марика кончиками пальцев погладила камень и как бы невзначай коснулась моей руки. – Только он не мне предназначен. Это приданое эльфийки, как же я могу его взять?
– Бери, и все. Эльфийка мне параллельна. Мне ты нужна. Веришь?
– Осташов, а что будет, если я тебе поверю?
– Все! Тут за последнее время столько было… Короче, я понял одну простую вещь, которую раньше как-то недопонимал.
– И какую же?
– Надо ценить то, что у тебя есть. Не то, что было, не то, что будет, а то, что есть. Сейчас у меня есть ты. И мне больше ничего не надо. Никому тебя не отдам, драться за тебя буду зубами и когтями. Жо… задницу на британский флаг порву, а докажу, что люблю тебя.
– Нет, зайка, – промурлыкала Марика, – это я тебя никому не отдам!
– Значит, прощен? – Я прямо задохнулся от счастья.
– Не до конца, – вампиресса провела по моей щеке пальцами. – Не могу простить тебя… без поцелуя.
– Сахиб Алекто! – Маг появился неслышно и совсем некстати. – Ах, простите, я прервал вашу нежную беседу.
– Ашир Уббас? – Я поднялся с колен, помог Марике встать с дивана. – Мне сказали, что вы можете открыть для нас портал.
– Портал уже открыт. Я жду вас с самого утра.
– Хорошо, мы готовы, – я крепко сжал в руке пальчики Марики.
– Тогда давайте пройдем в мою лабораторию.
– Слушай, Осташов, – сказала Марика, – давай сделаем так: ты отправишься к Салданаху один, а я буду ждать тебе в Лоэле.
– Почему?
– Я вспомнила о твоей лошади. Ты оставил ее возле Башни Теней. Кто позаботится о бедняжке?
– Ты же говорила, что животные тебя боятся?
– Я попробую найти с ней общий язык.
– Хорошая идея, милая, – я поцеловал ее, повернулся к магу. – Вы можете отправить нас в разные места?
– Разумеется, сахиб.
– Тогда не будем терять времени.
Уббас пошел вперед, мы с Марикой следом. Я обнимал девушку за талию и чувствовал себя на седьмом небе.
– О чем ты думаешь, зайка? – спросила меня вампирша у входа в лабораторию.
– Ни о чем, – ответил я совершенно искренне. – Я просто счастлив, и все.
– Вот портал, – сказал Уббас, показывая на странную конструкцию, похожую на висящую посреди лаборатории двустворчатую дверь. – Он выведет вас прямо в башню Салданаха. Ничего не бойтесь, портал стабилен. Да пребудут с вами высшие силы!
– Я пойду первой! – Марика обхватила меня за шею, и мы начали целоваться. Краем глаза я заметил, что Уббас отвернулся и неодобрительно качает головой. – Ладно, милый, не будем смущать нашего доброго мага. Я буду ждать тебя в Лоэле. Я люблю тебя!
Влепив мне еще один поцелуй, моя вампирша походкой топ-модели вошла в портал и исчезла в яркой синеватой вспышке.
– Какая красивая девушка, хоть и лилит, – сказал мне Уббас. – Хорошая девушка.
– Нет, дорогой маг, не просто хорошая. Самая лучшая, – ответил я и шагнул в портал.

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОЙ КНИГИ